Yuliya Gubanova

IMG_6110

Юлия Губанова – руководитель переводческого агентства «The BEST», организатор мероприятий, создатель различных творческих проектов. По стечению ряда обстоятельств родилась в г. Москва, но всю жизнь прожила в г. Алматы. Родилась в удивительной семье – в среде ученых и инженеров, привнесших огромный вклад в развитие Казахстана. Получила инженерно-техническое и экономическое образование. В связи с отсутствием на рынке труда вакансий после окончания института стала работать как переводчик в транспортной, а затем в геолого-геофизической компании. С радостью материнства пришла уникальная возможность работать внештатным переводчиком для целого ряда агентств, а чуть позже появилось понимание, что достичь вершин можно только имея свой собственный бизнес. С тех пор было выполнено огромное количество проектов в области перевода и событийного маркетинга. В ряду этих проектов – конференция «Бизнес-мама», где Юлия познакомилась с прекрасным человеком и замечательным писателем Ветой Ножкиной, и сейчас здесь на этом конкурсе она рада представить перевод фрагмента чудесного романа «Тайны Ипекуаны».

CEO of The BEST Translation Agency, organizer of events and originator of various creative projects. By chance she was born in Moscow but all her life she has been living in Almaty. She was born in the wonderful family among scientists and engineers contributing a lot to the development of Kazakhstan. She got engineering and economic education. Due to lack of jobs in the labor market after graduation of the institute she started her carrier as an interpreter in a transport and geological and geophysical company. With the joy of maternity she got a unique opportunity to work as a freelance for the range of translation agency and later on she got an idea that to scale new heights is possible only having a business where you are the owner. Since that time she accomplished many projects in the sphere of translations and event marketing. One of these projects was the Business Mama conference where Yuliya met brilliant person and writer Veta Nozhkina. In this competition Yuliya is glad to represent the translation of an excerpt from marvelous novel called Mysteries of Ipekuana.

_________________________________________________________________

Translation of

 Mysteries of Ipekuana novel by Veta Nozhkina (see Литературное Произведение)

(snippet from Chapter 11)

Michael carried Dodge into the house and placed him on the ledge. Aliah ordered Michael to boil water, and poured dumped bundles with herbs from her storage on the table and swiftly chose the one she needed.

She then started wiping blood stains with a wet piece of cloth and whispered something to Dodge.

Dodge obediently turned on his back with difficulty, closed his eyes and groaned.

Aliah told Michael to go out and watch anyone approach the house.

Michael inspected the area, stared into the dark and listened to the breath of the night.

Silence on the hill on which Aliah's house was built became oppressive and seemed that a breaking branch would sound like a thunder. While trying to listen to silence Michael recollected Dodge's story about recluse monks. He said they isolated themselves to mediate so that they had almost no time for anything mundane. In meditation they felt neither cold, nor hunger. Their sense of hearing became sharp, with skin worn thin becoming sensitive. They could hear blood flowing in veins and heart beat became the rhythm of their lives.

On the opposite hill there quietly stood a castle with the poorly lighted interior failing to show signs of a rebellion.

Cold reached Michael's bones and he wrapped himself up with the coat. Aliah came out of the squeaking door.

'Go into the house. Dodge fell asleep. I will keep watch,' she said.

Michael shook his head, indicating he will continue to stay outside for some time

'Well, let me bring you a blanket then.'

Aliah brought the sackcloth, covered Michael's back with it and sat next to him. For about an hour they kept silent.

It was a very quiet place, perhaps the most quiet place on earth. That was Michael's thought. There in town, there were fuss and haste. Everyone is rushing somewhere on mundane business. Strangely, it seemed two worlds - there and here. Everyone is for themselves there. Here prayers are said for harmony to be there. When Michael woke up he didn't understand whether the thoughts he had were his own or pronounced by Aliah who was sitting next to him.

'Let's go inside--,' Aliah ordered raising up.

The stove has already heated the house. Michael threw a log and branches into the stove and sat opposite it to watch how the flame consumed one branch after another. He drank warm water. He couldn't sleep for a long time. Aliah, still awake, started a conversation.

'No-one can change the world-- Only he who designed it. But he is that sly! You see how easily he can punish someone, forcing him into his knees and spit blood. And the other is--,' she sighed, got off the ledge and approached Dodge to kiss his forehead.

'He was very little when he was taken to the castle. Rishi then didn't even know that it wasn't a Buddhist monastery but a castle of infidels. Everything seems to follow rules there but their own rules. That is why they are rebelling and are trying to establish their rules. Those who break the rules can be beaten to death with whips. I won't let Dodge to go back to the castle, and as soon as Rishi gets out of his prison we will escape to Mongolia from there it close to Tibet which has genuine monks.'

'What didn't they manage to agree upon?!' asked Michael without expecting any answer after he learnt that Aliah doesn't answer all questions she is asked.

'Emptiness--'

Michael didn't understand anything but decided not to clarify. Moments later Aliah continued, 'Let them: wherever you go it is your path and no-one chooses it for you-- You choose it for yourself. But how to understand the most important on your path? And what's important for the human being-- There are no questions when you know where you are going to, and if you know "where" you are going to, then you can answer the question "why?" But the human being for some reason is puzzled with the question "where from" he came-- Whereas he has to-- All questions are intertwined: "where" always pulls "where from" because it is impossible to jump into the ocean without leaving the forest. It is impossible to wear shoes on top of shoes. It is impossible to hear the wind and your heart beat simultaneously-- Dodge is my boy, he has suffered so much in his life but he is going forward but doesn't know where. This is because he is young. Adolescence doesn't have a path but search-- Searching should be done only in adolescence. In adulthood one has to walk. In anility you covered your path so just sit and wait.'

She seems to have anticipated Michael's questions "wait for what?"

'Wisdom. Only in adolescence we choose which path to take, all the rest of life we walk, stop, wait and arrive. It's Rishi who is pulling Dodge but he knows for himself where to go. And I follow them on a leash.'

In half whisper Aliah continued...

There is a monk called Biyon in the castle. He didn't get to like Dodge from the beginning when he appeared in the castle. Dodge is an obedient boy without envy and other faults - laziness, anger and so on. Biyon had repeatedly failed to undergo initiation because he couldn't defeat himself - he poked his nose everywhere. He always envied that the amount of Dodge's porridge was larger and ledge was softer. So he decided to expose Dodge that he was living with a woman, that's me... When luminous monks didn't believe him he decided to take his own revenge on Dodge: he persuaded two other very young monks and they clubbed Dodge...

Aliah took a breath and heard how Dodge groaned.

'Bear it, my boy, bear it,' Aliah said, pouring the decoction into a mug and raised Dodge's head and gave him the drink.

An hour later when Dodge fell asleep and started breathing smoothly, he concluded: 'They don't understand that monk is not woman or man but spirit. Monk doesn't have anything and he is no-one. He is part of the truth--'

Michael pondered for a long time about what Aliah told him and more questions arose. But now he realised that he should be looking for answers for himself. Perhaps that was the truth.

It snowed in the morning. It covered the hills with a thick blanket. Trees poking out here and there looked like poles dotted around the mountains. The castle stood in a distance in the same unassailable manner as in without snow, but looked somewhat alien in the surrounding white.

That morning Aliah tasked Michael to go to Rishi on his own. She cooked porridge for him and reminded Michael of taking water from a spring. 'And take this blanket-- If he refused it, still leave it with him.'

They wrapped several layers of cloth on Michael's broken trainers and stretched bast shoes woven by Aliah on top of them.

Walking in them on the snow turned out to be very comfortable as they didn't slip and the steps were not too wide. Cold, however, forced the feet to cover this distance quicker. The back was protected by sackcloth which Aliah described as a blanket for Rishi. Michael decided to preoccupy his mind with some thoughts to ignore the cold. And suddenly he recollected a night dream in which his mother called him Michael. In his nose he felt the smell of the orchard through which as a child he runs through and hides between trees. He saw soft grass on which he fell and just under his nose he saw a ladybird crawl on a flower. It studied the flower's petals, felt the rugged leaves near the stalk with its legs and saw a hand of an adult not a child. And here is he... in a white robe... recalled...

'I've remembered everything! I've remembered everything--'

Michael jumped from joy, fell down, got up and strangely kneeling added the pace without noticing cold and slippery shoes.

He took water from the spring, and the way to the cave he insatiably recalled more and more new details of his life as if he watched a film about himself, as if he saw himself from the side.

'Ipekuana--' murmured Michael with particular pleasure, 'Ipe-ku-ana--'

He stopped near the passage to the cave. He listened carefully. A bird jumped from branch to branch with snow falling to the ground. The sun behind the grey sheet of sky looked like a coin stuck on frosted glass. Michael drew a deep breath, smiled to some of his feelings and crawled through the crack into the cave. Stuffy smell hit his nose again. It was warmer here than outside. It seemed he was wearing foam headphones.

'Is that you, stranger?' heard Michael.

'I am Michael--'

'I know--'

Вета Ножкина

Отрывок из романа «Тайны Ипекуаны»

(фрагмент 11 главы)

Микаэл внёс Дожда в жилище, уложил на лежанку. Алая приказала Микаэлу согреть воду. Сама же вывалила на стол припасённые узелки с травами, быстро выбрала нужное.

Потом влажной тряпкой стала вытирать кровоподтёки, что-то шепча Доджу.

Додж, повинуясь, с трудом перевернулся на спину, закрыл глаза и застонал.

Алая приказала Микаэлу выйти и наблюдать, чтобы никто не приблизился к жилью.

Микаэл обошёл округу, вглядываясь в темень и прислушиваясь к дыханию ночи.

Тишина сопки, на которой было построено жилище Алаи, стала давящей, и казалось, хрустнет где-нибудь ветка – это будет похоже на гром. Так вслушивался в тишину Микаэл, вспоминая рассказ Доджа об отшельниках-монахах. Он говорил, что заточая себя, они медитируют, и времени у них почти не остаётся на земные потребности. В медитации не ощущают они ни холода, ни голода. И обостряется слух, и истончается кожа, становясь чувствительной. И слышат они, как течёт по венам кровь, а стук сердца становится ритмом жизни.

На горе напротив, слабо освещённая изнутри крепость мирно покоилась, не подавая признаков волнений.

Холод стал пробираться до костей и Микаэл плотнее укутался в фуфайку. Скрипнула дверь, показалась Алая:

- Иди в дом. Додж уснул. А я здесь покараулю.

Микаэл покачал головой, показывая, что ещё побудет на воздухе.

- Ну, тогда я тебе одеяло вынесу.

Алая вынесла дерюжку, укрыла спину Микаэлу и присела рядом. С час посидели молча.

Тихое это было место. Может быть, самое тихое на всей земле. Так думал Микаэл. А там, в городе  - суета, спешка. Все куда-то торопятся по своим земным делам. Странно, как будто это два мира: здесь и там. Там – каждый за себя. Здесь – мольба за то, чтобы там была гармония. Микаэл как очнулся, и даже не понял – мысли, пришедшие ему в голову, сами ли появились, или их наговорила сидящая рядом Алая.

 - Пойдём уже в дом… - приказала, поднимаясь, Алая.

В доме печка уже прогорела. Микаэл подбросил полено и веток, сел напротив, наблюдая, как огонь охватывает одну ветку за другой. Похлебал горячей воды. И долго ещё не мог уснуть. Алая, сама без сна, завела разговор:

- Мир никто не сможет изменить... Только тот, кем он задуман. Но он тоже хитрец ещё тот! Ишь, как – руками другого наказывает, на колени ставит, харкать кровью заставляет… А тот, другой, что же это… - она вздохнула, поднялась с лежанки, подошла к Доджу, приложилась губами ко лбу.

- Маленьким он совсем был, когда его в крепость привезли. Риши тогда и не знал, что это не буддийский монастырь, а крепость иноверцев. Всё у них, вроде, как по правилам, но – по своим. Они и бунтуют, и порядки свои строят. А кто нарушает порядок – розгами могут до смерти забить. Не пущу больше Дожда в крепость. А как только Риши вернётся из своего заточения, мы подадимся в Монголию, там до Тибета совсем близко, там настоящие монахи.

- Чего же они не поделили?! – спросил Микаэл, уже не надеясь получить ответ, и приучившись, что Алая не на все вопросы отвечает.

- Пустоту…

Микаэл ничего не понял, но решил лучше не переспрашивать. А Алая, погодя, продолжила:

-  Путь: куда бы ты не шёл, это уже твой путь. Никто тебе его не назначает. Ты его сам выбираешь… А вот, как познать главное на пути? И что для человека главное… Вопросов нет, когда ты знаешь – куда идёшь. А если знаешь «куда», значит, уже имеешь ответ на «зачем?». Но человек почему-то не задаётся вопросом «откуда» пришёл…А надо бы… Все вопросы нитью связаны: «куда» всегда тянет за собой «откуда», ведь нельзя прыгнуть в океан, выйдя из леса. Нельзя надеть обувь на уже надетую обувь. Нельзя слышать ветер и своё сердце одновременно…Додж – мальчик мой, столько в жизни натерпелся, а всё идёт и идёт, сам не зная куда. Это потому, что молод он. У юности нет дороги, только поиск.  …Искать можно только в юности. В зрелости нужно идти. В старости, ты уже пришёл, сядь и жди.

Она будто почувствовала вопрос Микаэла «чего ждать?».

- Мудрости. Только в юности мы выбираем – по какой дороге идти, всю остальную жизнь мы идём, останавливаемся, ждём, и – приходим.  Это Риши Доджа тянет и тянет. Он-то уже знает – куда идти. А я за ними – ниточкой.

И полушёпотом Алая рассказала ещё…

Есть в крепости монах один Биён. Он не взлюбил Доджа сразу, как только тот появился в крепости. Додж – послушный мальчик, лишённый зависти, и других пороков – лени, гнева… А Биён не может пройти инициацию. Не может победить себя – нос свой всюду суёт... Всё-то ему кажется, что у Доджа каши больше, лежанка мягче... И, ишь, что удумал: решил изобличить Доджа, что он живёт с женщиной, то есть со мной…А просвещённые монахи его слушать не стали, так он решил сам отомстить Доджу – подговорил ещё двух совсем молодых монахов и Доджа забили палками…

Алая перевела дыхание и услышала, как Додж застонал.

- Потерпи, мой мальчик, потерпи, - Алая налила отвар в кружку, приподняла голову Доджа и споила питьё.

А спустя час, когда Додж уснул и стал дышать ровно, будто заключила:

- Не поймут, что монах – это не женщина или мужчина, это дух. У монаха нет ничего, и он сам никто. Он – часть истины…

Микаэл ещё долго прокручивал в голове сказанное Алаей. И возникало ещё больше вопросов. Но теперь он понял – ответы надо искать самому. Может быть, это и есть истина.

Утром выпал снег. Плотным слоем он покрыл сопки. Кое-где высовывающиеся деревья походили на расставленные по горам вешки. Крепость вдали стояла так же неприступно, как и в бесснежье, только среди белизны она теперь казалась чем-то чужеродным.

В это утро Алая дала наказ Микаэлу – идти к Риши одному. Она уже заготовила кашу, напомнила о воде, чтобы набрать её из ручья:

- Вот ещё, возьми одеяло…Если откажется – всё равно там положи.

На прохудившиеся кроссовки Микаэлу намотали в несколько слоёв тряпок и натянули сверху связанные Алаей лапти.

Идти по снегу в лаптях оказалось очень неудобно – они скользили, и шаги приходилось делать мелкие. Холод по ногам подгонял  пройти эту дистанцию быстрее. Спину спасала дерюжка, которую Алая назвала одеялом для Риши. Микаэл решил занять голову какими-нибудь мыслями, чтобы не думать о холоде. И вдруг он вспомнил сон, в котором его мама назвала Микаэлом. Он ощутил запах сада, по которому он, будто мальчишка, бежит и прячется между деревьями. Он увидел мягкую траву, в которую он падает и прямо перед ним ползёт по цветку божья коровка. Она рассматривает лепестки цветка, ощущает на ощупь пальцами шершавые листики около стебля и видит совсем взрослую руку, уже не ребёнка. И вот он… в белом халате, около микроскопа…Вспомнил…

- Я всё вспомнил! Я всё вспомнил…

Микаэл от радости подпрыгнул, упал, поднялся, и странно подгибая ноги, прибавил ходу, уже совсем не обращая внимания на холод и скользящую обувку.

У ручья он набрал воды. И всю дорогу до пещеры ненасытно вспоминал всё новые и новые детали своей жизни, будто просматривал кино о себе, будто видел себя со стороны.

- Ипекуана… - произнёс Микаэл с особым наслаждением, - Ипе-ку-ана…

Около прохода в пещеру он остановился. Прислушался. Птица перелетела с ветки на ветку, осыпался снег. Солнце за серой пеленой неба смотрелось прилипшей к матовому стеклу монеткой. Микаэл вдохнул, улыбнулся каким-то своим ощущениям и пролез в щель пещеры. Снова в нос ударил спёртый запах. Здесь было теплее, чем на воздухе. На уши как будто одели поролоновые наушники.

- Это ты, чужак? – услышал Микаэл

- Меня Микаэл зовут…

- Знаю…

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (65 голосов, средний бал: 4,43 из 5)

Загрузка...