Владимир Суббота

Владимир СУББОТА
Владимир Суббота (Украина)

Родился в 1956 году в Полтавской области, Украина. В 1980 году закончил факультет журналистики Национального Киевского университета имени Тараса Шевченко.

Пишет юмористические рассказы на русском и украинском языках.

С 1997 года — член Национального союза писателей Украины. Автор нескольких сборников юмористических рассказов, изданных в Украине. Лауреат юмористических конкурсов и фестивалей, которые проходят в Украине.

«Бортонутый кумпель» — первый сатирический роман Владимира Субботы.

ETHIOPIAN ЕГО МАТЬ!

Сатирический роман периода недоразвитого капитализма

 

ПРЕДЕСЛОВИЕ

Если бы так случилось…

Только ребенок с его врожденной непосредственностью способен фантазировать по поводу своего будущего. Взрослые чересчур прагматичны, потому что романтику вытесняет повседневный рационализм. К сожалению, не могут они на досуге помечтать о том, какой бы фортель выкинула им жизнь, если бы, например, нежданно-негаданно свалилось на голову наследство в виде трехэтажной недвижимости с бассейном на Майями или вдруг акционеры коммерческого банка назначили бы скромного бухгалтера жека своим исполнительным директором. От бы жизнь малиной стала! Правда, подобными  глупостями не хочется забивать голову, поскольку такого поцелуя Фортуны никогда не может быть. Потому что не может быть и все. Лучше думать о том, как бы после работы не забыть купить кефир на ужин. А то жена снова встретит на пороге с улыбкой пингвина.

Особенно воспротивятся этой книге уважаемые правдолюбы-историки, которые сослагательного наклонения органически не переваривают. Ну, если у них такая аллергия к подобному наклонению, то я не принуждаю их брать эту книгу в руки. Хотя, наверное, представителям других профессий, вполне возможно, и понравится вспомнить свое прошлое и перенестись в будущее.

Конечно, некоторые догадливые читатели с героями этой книги проведут определенные параллели с известными историческими личностями. По этому поводу я мог бы сказать, что все мною здесь написанное не имеет ничего общего с последними. Но я слукавлю. Имеет. Да еще и как. Только я оставляю возможность читателю догадаться — с кем конкретно и по какому поводу. Это станет своеобразной физкультурой для пытливого ума.

Автор

ГЛАВА 1

Деньги, как женщина. Манят и увлекают

Бомж Вася проснулся от боли. Взвыл, как поросенок, которому прищемили калиткой хвостик. Дотронулся до уха и на ладони осталось красное пятно. С мочки капала алая кровь.

— Тьху, ты зараза, — выругался.

Осмотрелся, пытаясь среди вороха стекловаты, битого кирпича, ржавых труб и всяких отбросов собственной жизнедеятельности узреть того, кто посмел потревожить его сладкий сон. Васе нравилось здесь, в этом укромном уголке теплотрассы, климат которой напоминал ему климат острова Бали, на котором он хотя и не был, но о нем со знанием дела  восхищенно рассказывала Маня с соседней теплотрассы. И таки увидел. На кирпиче, который служил Васе подушкой, тер лапками мордочку симпатичный мышонок.

— Ах, ты стервозная тварь! — замахнулся бейсболкой. — Такой сон прервал.

А снился Васе мешок зеленых президентов. На миллион. Не меньше. Наградил его такой прорвой денег за добросовестный труд олигарх Мансурович, которому Вася служил верой и правдой десять лет.

— Для тебя, Вася, мне ничего не жалко! Преданнее и честнее тебя в моей команде нет и, наверное, больше не будет. Бери. Дарю от чистого сердца.

У Васи чуть разрыв сердца не случился. Руки дрожали, как в проспиртованного алкоголика. Правда, Вася себя таким не считал, потому что на тормозную жидкость и одеколон еще не перешел, как некоторые возле киоска по приему макулатуры. Каждое утро заправляются «мартини» — доведенного до кипения тосола, на половину заправленного тормозной жидкостью с добавлением для мягкости глицерина, лободы и уксусной эссенции. Ерш еще тот. Кто без привычки примет на грудь, потом месяц икает и заливает огонь души даже дождевой водой, если под рукой не оказывается чего-то более приемлемого.

— А пересчитать можно? — недоверчиво переспросил.

И когда рука Васи полезла вовнутрь мешка, этот гадкий мышонок укусил за ухо.

— Увидел нереальные бабки раз в жизни и то не удалось их подержать. Что за непруха?

Бомж со скрипом в суставах, будто несмазанная телега, поднялся с трубы, в средине которой что-то клокотало, бурлило и неистово пыталось вырваться наружу. Эта какофония звуков никак не мешала Васе предаваться печали, мечтать и наслаждаться внезапно обретенной свободой, которая не снилась даже зеку весной.

«Чтобы ты жил при обмене денег!», «Не искушай судьбу! Она все равно хитрее», «Догони и реализуй свою мечту!» — было написано на волосатой груди Васи. Он достал из ботинка чинарик и закурил. Глаза вмиг заблестели и жизнь постепенно начала набирать розовых очертаний. И уже миллион в мешке не казался таким уж недосягаемым, как то приснилось.

С полной расслабухой пришла и ностальгия. Вспомнилась юность. Армия. Служил Вася под Мерефой ни кем-нибудь, а прапорщиком. Когда его жена променяла металлическую кровать и алюминиевую посуду в ангаре для крылатых ракет на итальянский спальный гарнитур и домработницу с генералом-ракетчиком в придачу, у Васи сразу пропал интерес к служению Отчизне, узам Гименея и соблюдению чести офицера. Хотя любовница несчастного прапорщика связистка Маша о чести была совсем иного мнения. В отличие от воинской честь девичья, как свободно конвертируемая валюта, всегда в цене. И поскольку Вася был не первым, кто нарушил Машин кодекс, многочисленная ее родня восприняла этот факт, как личное оскорбление. Только женитьба могла спасти их и юную Машу от позора и насмешек соседей.

Но Вася обожал пироги с клюквой и свободу, которую хорошо познал после развода с неверной женой. Маше наоборот не терпелось обрести женское счастье. Уже под венцом служивый внезапно заявил невесте о своем неизлечимом энурезе. Попросился в туалет. Благо, что семья невесты не была знакома с осадой дворцов бракосочетания. Улизнул через форточку, проходными дворами и кустами.

Сослуживцы своего дезертира-прапорщика так больше и не увидели.

Сбережений прапорщика хватило на полторы недели, а последующих заработков грузчика на овощном рынке — на полмесяца. Прапорщик — это не звание, а как дворянский титул. Почетно, надежно, но бесполезно. Прапорщик тяжелее рюмки ничего не подымает. А если нет у прапорщика должности военной, то на гражданке он будто дитя малое, беспомощное. Ни гвоздя забить, ни портки постирать.

Через месяц Вася очутился в услужении местного «князька» Мансуровича. Тому срочно нужен был ночной сторож в личный особняк. Столкнулись на городском рынке, где бомж всегда промышлял сбором стеклотары, а олигарха леший принес в этот день оценить размер дани, которой можно обложить торговцев. Как раз вылез с машины, допивая на ходу пиво. Оказавшись в нужное время и в нужном месте, Вася не постеснялся попросить тару.

— Жрать хочешь?

— Маковой росинки с утра не было.

— Будет тебе росинка и к росинки. Только при одном условии — не воровать. Стыришь хоть раз — уши отрежу.

Так с бомжа превратился в фраера. Если бы не обстоятельства, возможно, стал бы депутатом или министром.

Пришлось и отсюда ретироваться. И очутился в теплотрассе. Вскоре его 56-ой сменился 48-ым. Таким темпам борьбы с целлюлитом позавидовала бы добрая половина прекрасной половины человечества.

Мышонок и не пытался уклониться от бейсболки. Ведь та пролетела на расстоянии метеорита от Земли. Вася наклонился и начал шарить рукой под трубой в поисках хорошего камня.

Вдруг через люк на дно упал желтый луч фонаря, осветив вокруг то, что напоминает Васе остров Бали.

— Вроде никого, — кто-то заверил наверху.

Со свистом упала веревка и по ней осторожно спустился мужик в камуфляже.

— Разуй зенки. Еще в говно влезешь. Тогда дам под зад и побежишь, как антилопа гну на водопой.

— А почему именно гну?

— Потому, что баранки гну. Шевели маслами!

Вертя головой на 360 градусов, освещая все вокруг и боязно осматриваясь, два мужика полезли под трубу. Туда, где виднелись ржавый вентили и где валялся разный хлам, начиная от детских распашонок и заканчивая пустыми консервными банками.

— А бомжей тут нет?

— Спроси у них!

— У кого? Тут ни души.

Вася забился в угол. Его подорванное нелегким прапорщицким трудом сердце билось, как у пойманного воробья.

— И куда нас хрен несет? Нельзя было что-то более цивилизованное придумать?

— Не гони! Тому, кто базарит, бесплатно выписывается путевка в один конец. Га-га-а! — один заржал, как жеребец ретивый. От этого у бомжа Васи по спине прокатились капли холодного пота. В Бога не верил, потому что знал, что того нет. Если бы был, то его обязательно давно сбили бы украинские ракетчики. И все-таки перекрестился. А вдруг защитит. Бывший прапорщик кожей чувствовал: этим если попадешься, то шкуру спустят и как зебру разрисуют.

— Давай под этот мусор…

— А если бэбики погреться захотят?

— Какие дети? Где ты их видел? Кроме мышей тут разве что блохи. На неделю… А там ветер переменится и все будет тип-топ.

Загремело, зашелестело, что-то треснуло, потом раздался звон разбитого стекла.

— Не крутись ты, как сука на палочке. Успеем. Лучше побольше тряпок сюда набросай… Вот так. Теперь хорош. Поковыляли отседаль. Тут мерзко, будто в брюхе гиены.

— Гнедой, ты в натуре натуралист или так — дурочку гоняешь?

— А ты как думаешь, Пыж?

— Я кумекаю, что тебя на тварь всякую тянет не спроста. Наверное, в библиотеке кантовался? Больно начитанный.

— Попал в молоко. В зоопарке как-то зимовал  — хоронился от Алика – прыщавого. У директора арендовал медвежью клетку с берлогой. Бурый у них загнулся от авитаминоза. Дешевле, сознаюсь тебе, чем пентхауз, но дороже, чем в плацкарте брошенных вагонов.

Мужики кряхтя вновь пролезли под трубой и осветили веревку.

— Пыж, покажи обезьяний класс. Орангутангом вверх!

— Не боись.

Помогая друг другу, непрошенные гости в жилище Васи выкарабкались наверх и подняли веревку.

Только после этого бывший прапорщик вылез из своего укрытия.

— Неужели пронесло?  — прошептал. Вздохнул на полную грудь, стремясь сбить учащенное дыхание. Смахнул испарину на лбу.

— Пронесло или не пронесло, а в штанах тепло.

Страх, как геморрой. Всегда достает в неподходящий момент. Утро, которое обещало быть не хуже, чем вчерашнее, когда удалось накостылять придурку в погрызенной молью папахе на голове и отбить мусорку возле дома №6. Вася гордился собой, потому что его руки и ноги сами вспомнили, чему их учили еще в учебке. Значит, не все потеряно. Физической подготовке можно позавидовать. А генерал Сероштан как-то обматерил его на плацу перед всем полком. Видите ли Вася не смог сдать нормативы по физподготовке. А разве прапорщику обязательно подтягиваться и отживаться?

— Поедите в Гарвард! — гаркнул Сероштан.

— Так точно! — вспомнил как радостно тогда ответил. — Я оправдаю оказанное высокое доверие. Полученные там знания щедро передам молодым.

В голове мгновенно пронеслись прекрасные достопримечательности Лондона и богатые англичанки. Возможно, одна из них пойдет с ним под венец.

— Кастрат ты семимесячный! Не ты будешь учиться. А тебя в Гарварде будут изучать, как олигофрена в погонах.

А теперь вот Вася вынужден обитать в теплотрассе, как последняя сявка. Теплотрасса — не санаторий Владикавказа с полным пансионом.

Куча мусора, возле которой суетились те двое, обследованна Васей уже давно. Кроме ржавого чайника он там ничего не находил. Сейчас сверху было навалено тряпье, валявшееся вон там, в углу. Да и битый кирпич не так свален. Опытный Васин глаз заметил, что четвертинка лежит не тем боком. Начал подробней изучать кучу.

Недолго разгребал. Каких-то полчаса. Наконец увидел чемоданчик. Глаза загорелись, будто с утра откопал чекушку. Дрожащими руками взялся открывать. Замки ни в какую не поддавались. Бил кирпичом, кусал зубами. В результате тот таки поддался.

…И взору  дезертиру-прапорщику предстали новенькие пачки с долларами. Будто только с Федеральной резервной системы США. От такого их количества не то, что среднестатистический бомж, а рядовой гражданин, который умудряется иногда не платить налоги, поедет головой. Вася почувствовал сначала тошноту, а потом сногсшибательный прилив адреналина.

— Это сколько ж можно на эти деньги купить водки? Страшно и подумать, — язык, будто рашпиль, царапал пересохшие губы. Руки потянулись к еще пахнувшим краской купюрам…

Вдруг краем глаза Вася заметил мелькнувшую в проеме тень. Инстинктивно схватил засаленную мешковину, чтобы прикрыть свой скарб. Внезапно боль пронзила всю голову. В глазах мгновенно потемнело и Вася почувствовал как медленно оседает под тяжестью собственного тела.

Мысленно начал прощаться с этим бренным миром.