Татьяна Стрижаченко

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (103 голосов, средний бал: 5,00 из 5)
Загрузка...

Отпуск в эмиратах

 

Привет!

 

Я в странном замешательстве…

Мою самодостаточность смыло, как океанскую соль струёй теплого душа…

При всей моей любви/страсти к эпистолярному жанру, я делаю над собой некоторое усилие, чтоб писать эти заметки. Просто, наверное, впервые (хотя, конечно, нет, к чему лукавить!) я сталкиваюсь с ситуацией, когда мои впечатления, размышления никому не нужны и не интересны, а писать безадресно не вижу смысла, ибо не писатель я…

Но…опять слукавлю, не отошлю Тебе приватно, а размещу в открытом доступе, дабы и для того, чтоб в установленных собой рамках не пускаться во всякие интимные подробности…

 

У меня уже третий год не было полноценного отпуска.

А так как, в силу своей привязанности к работе, (вернее к месту моей дислокации) я сижу безвылазно в городе, по злой иронии судьбы, который не люблю вовсе, то тяга к путешествиям и зуд перемены мест просто источили мой и без того ветхий мозг.

Хотя год назад была замечательная поездка по Алтаю, встреча с интересными людьми, были непознанная Сибирь, Горно-Алтайск, Бердск, Барнаул, знаменитый Чуйский тракт (как было странно там слышать это название!), проходящий через город Бийск.

Место силы на стрелке, у слияния Бии и Катуни, где, как писал Рерих, должна произойти последняя битва сил Добра и Зла. (Белого Коня и Красного Коня).

Был, конечно, Новосибирск, расколотый надвое Обью, с его кровоточащими рябинами, был вкусный, обжигающий нёбо и согревающий душу, глинтвейн в кофейнях, когда за окном непривычный для жителя Азии холодно-осенний, хоть и августовский дождь…

Заброшенные сибирские деревеньки, стойкий запах истлевшего дерева, старости и запущенности. Маленькие, но открытые церквушки с тлеющими лучинами, где я, также спасаясь от дождя, сижу на низкой лавочке, машинально проводя взглядом по образам и вдруг они теряют резкость… С чего бы вдруг такая сентиментальность?

У человека, далекого от христианства, но… это уже другая история…

 

Еще был и наш Иссык-Куль, конечно же, конные поездки в ущельях Джеты-Огуза, все эти одуряющие запахи  альпийских трав – шалфея, зверобоя, мяты. Терпкий можжевельник и конский пот.

Но, почему-то… хотелось чего-то… Другого? Экзотичного? Непривычного? Не знаю.

Нового отпуска, новых приключений…Чего-то настолько экстравагантного, что бы могло встряхнуть меня и вывести из оцепенения и вязкой депрессии.

И мне стало понятно, что дело не в экзотической стране, хоть я и хочу посмотреть весь мир, ведь жизнь прошла, а так ничего и не увидел!, а в людях. Мне не интересны города, где меня не любят, мне не интересны страны, где меня не ждут, мне стало главное – не КУДА,

а С КЕМ.

 

Но…

 

Никто нигде особенно не ждал…

 

И мне захотелось до желудочных коликов поехать в Питер, город моей мечты. Можно было бы сказать, который часто снился, но, увы, сны мне не снятся с детства…

А просто то ощущение любви, наверно, перешедшее генетически, (моя мама училась в Ленинграде и её рассказы о юности, такие щемяще-восторженные, светлые и пронзительные), моя поездка туда в отрочестве, когда, основное впечатление-ощущение-память, это липкий мокрый снег в лицо, падающая на глаза огромная меховая шапка старшего друга, данная в поездку напрокат, нелепые ящики с заточенными скульптурами, огромные, просто до горизонта, не охватываемые сознанием плиты Пискаревского кладбища и слово «блокада».

Голые деревья, вороны, фонари. Графика. Остроумова-Лебедева. Фонари, поребрики, парадные. Вся эта достоевщина, вылезающая из подворотен. А Федор Михайлович тогда уже был одним из любимых…

Впрочем, как С.Черный, А. Белый, Северянин. Конечно Бунин и Иванов..,

Конечно, акмеисты.

 

Санкт-Петербург. Петроград. Ленинград.

 

Потом были книги по истории, потом, уже профессионально, по истории архитектуры.

И конечно, параллельно – Пушкин, Грибоедов, Мандельштам, Ахматова. А они все влюблены были в это мистическое место на костях и болотах…

А потом был преддиплом в Питере. Сладкая юность. Огуречный запах корюшки, портвейн. Опять холодный дождь. Кофе. Сигареты. Мосты. Влюбленность.

Все вкусно, как в эссе Петра Вайля.

 

Никогда не хотелось там жить, но всегда хотелось там быть.

 

И вот мне так ностальгически захотелось туда в хмурь и промозглость, в эти белые ночи, в эту полусон-полуявь.

Но… У меня большой опыт хождения по чужим городам в одиночестве и если ни с тем, в кого влюблён, и кто любит тебя (а наверно, именно это ощущение этих пальцев в руке и называется счастьем), но хотя бы с тем, кто если не твой единомышленник, а это тоже было бы упоительно, но с тем, кто с тобой на одной волне, хоть временно, хоть виртуально, хоть эфирно… Кто поймет все эти аллюзии, кому можно рассказать.

С кем можно помолчать…

Потом этот эффект стерео взгляда – когда на что-то смотрят двое..,

Но… не с кем..,

 

Поэтому мой челн был развернут на 180.

Поэтому в ту страну, где не встретишь знакомых. Где точно никто не ждет.

И не романтичная поездка под разводными мостами по мутной Неве, а просоленные настоящей океанской солью доу и абры.

Индийский океан. Аравийская пустыня. Арабские фьорды.

Ну какая же терра инкогнита! Боже мой. Всё родное с детства. Сказки Шахерезады. Синдбад Мореход. Царица Савская. Горячий песок, саксаул, верблюжья шерсть. Математические спирали раковин. Мистика, но с другими ароматами – ладан, мускат, шафран, имбирь. Впрочем, я не в Гоа. А просто на базаре, здесь не растет ничего, все привозят. Только финики. Да. И еще магнолии. Конечно. Но это тоже родное. Детство. Черное море. Вспоминаю. Речь тоже понятна. Английский язык. Куда ж без него!

 

И вот я в дайвинг-центре на Джумейре. Редиссон-блю.

Ощущение странное – проснуться в день своего рождения в пятизвёздочном отеле на берегу океана с разлапистой веткой финиковой пальмы, бесцеремонно вторгнувшейся на мою лоджию, с маленьким персональным бассейном.

Потрясающе ласковый океан. Нещадно пересолен. Наверно к любви. Я надеюсь.

Ласковое солнце, от которого не надо убегать  в тень, под зонтики, шляпы, панцири солнцезащитных кремов.

Рыбы. Акулы были тоже. Рядом. В двух сантиметрах. Но уже за стеклом. В океанариуме.

Еще хотелось Мусандам, Маскат, Оман.

Где вся архитектура как будто сошла с картин Джорджо Де Кирико. А впрочем, что первично?

Пряная сказка, в которой всем девочкам в двенадцать лет делают клитероэктомию.

Но… форс-мажор.

 

Зато была Шарджа. Черные женские силуэты в абайях. Мужчины в белоснежных гандурах. Ну да, женщина – тень мужчины.

Громкий азан с многочисленных минаретов.

Отсутствие генплана. Ужасающая застройка. Архитектура, взрывающая мозг своей нефункциональностью и безыдейностью. Открылся шлюз на аренду земли и застройку.

Отсутствие людей на улицах. Мало запахов. Нет музыки. Рамадан.

 

Пеле один на свете.

И конечно, же, Дубай!

Быть рядом и поехать в этот город, где всё самое-самое! Самый высокий в мире небоскреб. Самый длинный беспролётный мост. Самый большой океанариум. Самые крупные насыпные острова. Вращающиеся небоскрёбы. Небоскрёбы с пропеллерами. Поющие фонтаны. И т.д. и т.п.

Сроки строительства, конечно, поражают. Пятнадцать лет назад здесь была безводная пустыня, а теперь это мегаполис с миллионным населением, построенными двумя сотнями небоскрёбов.

Строящимися еще несколькими сотнями высоток одновременно.

Интересно было почувствовать себя под ними, в них, на них (на крыше) Над ними (в самолете).

Поразили возможности человека. То, что было недавно. Голая пустыня. Можно увидеть, далеко не отъезжая. Ездили на сафари, на джипах. Поразило количество нерешенных проблем. Архитектурных, экологических, градостроительных, социальных.

Поразило бездумное растрачивание энергии. Живём последний день. Размах, роскошь.
Огромное количество гастайбайтеров. Люди, которые никогда не смогут получить не то, что гражданство, но вид на жительство. Восемьдесят пять процентов населения.

Я теперь знаю наверняка, что египетские пирамиды строили без всякого участия мистических сил.

Снобизм и толерантность одновременно. Ноу-хау и жуткая местечковая принципиальность. Футуристические фантастические проекты и технология пятидесятилетней давности одновременно. Строгая религиозность. И по отношению к туристам тоже. Увидят с бутылкой воды – штраф и тюрьма три месяца. Дресс-код, соответственно. И лицемерное ханжество одновременно.

Мне интересно, что будет в эмиратах, особенно в Абу-Даби в ближайшее время. Ибо лучшие архитектурные силы устремились туда. Захи Хадид сделала оперный театр на насыпном острове, Жан Нувель – потрясающий объект. Рэм Колхас задумал футуристическое поселение в пустыне. Но мне страшно, что эти гигантские театральные декорации могут взорваться. Эрозия пляжей, вследствие беспрецедентной и бездумной застройки береговой линии небоскребами. Эрозия почвы, вследствие усиленного полива зелёных насаждений, транспортные проблемы через пару лет, а загазованность при влажности девяносто процентов.  Ну и, конечно, количество гастарбайтеров.  Хотя это совсем другой путь. Не Европа. Но недавние трагедии в Норвегии, Англии дают повод для размышлений.

Впрочем, это тоже совсем другая история.

Обнимаю, желаю новых впечатлений.

100.