Tatjana-A

Tatjana-AЯ давний поклонник готических историй с привидениями, а также английского, ирландского, шотландского и валлийского фольклора. Моя первая публикация была в 2010 году.

I'm a longtime fan of the gothic ghost story, as well as English, Irish, Scottish and Welsh folklore. My first publication was in 2010.


Готика "История Черного Леса"

отрывок

Декабрь 18.. года

«Дорогой Джеймс!

 Ты уверен в необходимости соблюдении стольких мер секретности при  обычной дружеской переписке? Я полагаю, что  ты переоцениваешь изобретательность моих кредиторов. Но ты настаиваешь, и я подчиняюсь –  из уважения если не к твоему возрасту (возраст как таковой никогда не вызывал у меня должного почтения), то к твоему уму и опыту.

Тем не менее, я был убежден, что в Блэквуде, графство Йоркшир, меня ждет только йоркширский пудинг и скука. Так как вряд ли в  этой деревне имеют понятие о покере и фараоне, - а обчищать вдовушек в бридж в мои планы пока не входит,  -   я взял с собой твою книгу о фольклоре Северной Англии. Думаю, вряд ли твое авторское тщеславие  до сих пор было удовлетворено тем, что я держал ее на самом почетном месте  - неразрезанной.  Теперь я твердо намерен ее прочитать! Ты упоминал, что там есть и легенды, собранные в  Блэквуде.

Уверен, хотя бы несколько из них касаются той  colossale черной ели на площади.

Как обычно, прекрасную картину испортили люди. Целая толпа разъяренных пейзан искала какого-то сторожа и грозилась разнообразными карами. Сторож благоразумно не появлялся. Список кар, очевидно, был взят из Библии, так что я изрядно позабавился.

 К сожалению,  этюдник, как и многое другое, я был вынужден оставить в Лондоне. Сайлас, мой камердинер, наконец взбунтовался и объявил мне, что нашел «место, где платят». Оказывается, он нашел работу у торговца, разбогатевшего на войне настолько, что он смог купить дворянский титул. Какое падение! Но в результате мне пришлось самому тащить весь свой багаж в дилижанс. Мой гардероб не вошел в одно отделение – пришлось раскладывать его по двум, за что кучер самым наглым образом потребовал доплаты. Но я одарил его только фирменным взглядом Блессингемов  «исподлобья сверху вниз». Кучер был  фраппирован и  отступил.

Дорога была настолько ужасной, насколько вообще может быть пятидневная дорога с ночевками в дешевых тавернах с отвратительным пивом и первосортными клопами, поэтому лучше я напишу тебе о доме  и о моей неожиданной находке в нем.

Итак, дом – двухэтажное каменное строение в преимущественно одноэтажной деревне, угрюмое, запущенное и с тьмой сквозняков. Не торопясь, я обходил свои владения и пытался вспомнить, в какой степени родства я состою с Ирвином Блессингемом, завещавшим мне это сокровище. Выходило что–то вроде двоюродного дядюшки сестры моей матери… или дедушки?

Я бывал здесь несколько раз в детстве, когда моей матери пришло в голову, что у меня слабые легкие; а так как уже тогда мы временами вынуждены были существовать в режиме строжайшей экономии, то вместо  Ривьеры меня возили сюда.  Целительная сила природы и пр. – не помню, как это будет на латыни. (Я  твердо убежден, что мертвые языки – не для живых людей, и ни одному учителю не удалось меня в этом переубедить). Смутно помню самого старика Ирвина – пожалуй, только фирменные черно-седые блессингемовские  брови и приятный запах его трубочного табака.

Но ничто в обстановке дома не разбудило моих воспоминаний. Так как я приехал неожиданно, то не смог заранее договориться об уборке, и дом встретил меня во всем своем misère.  Я бродил мимо громоздкой, покрытой отсыревшими чехлами мебели, мимо паука, свившего свою паутину прямо  на камине, по скрипучей лестнице на второй этаж. И тут, подобно Робинзону Крузо, я заметил в многолетней пыли следы.

Стараясь двигаться как можно тише, (хотя до этого я перемещался по дому отнюдь не бесшумно и давно мог спугнуть таинственного посетителя) я вернулся к груде своего багажа и достал лежащий сверху пистолет – один из той дуэльной пары, за которую я должен Монктонам двадцать фунтов.

 Следы заканчивались у двери одной из спален. Я не знал, вломиться ли туда с решительным криком, на манер героев бульварных рассказов, или красться, затаив дыхание; а потому выбрал нечто среднее.

На широкой кровати, до подбородка  укрывшись сорванным клочьями балдахина, сидел человек и смотрел на меня широко открытыми, блестящими глазами. Длинные черные волосы  сбили меня с толку – на мгновение мне показалось, что это женщина; но лицо, полускрытое спутанными прядями, было мужским.  Мой незваный гость сидел молча, все больше вжимаясь в стену. Взгляд переходил с моего лица на мой пистолет. Я не заметил на его лице ни испуга, ни удивление, одно только напряженное внимание. Он, казалось, сосредоточенно размышлял, глядя на меня; и я чувствовал, что мой гость способен на труднопредсказуемые поступки.

- Вы кто такой? – задал я резонный вопрос. -  Он промолчал.

 - Откуда вы взялись? – попробовал я снова. – Что здесь делаете?

И снова молчание.

- Вы немой?

- Вы преступник?

Он медленно покачал головой. Его спокойствие в чужом доме выглядело довольно странно.

- Ты не немой, но говорить не хочешь, - начал я раздражаться.  -   Excellent! И что, по-твоему, я должен с тобой делать?

- Придется закрыть тебя здесь и сообщить местным о таком госте.

И снова спокойное молчание.

- Ну, раз  ты не возражаешь, значит, согласен, - заключил я и направился к двери. Признаться, я плохо себе представлял, где искать ключи, чтобы запереть его в спальне. Но мой блеф сработал – гость заговорил.

- Не нужно… местных. Пожалуйста.

- Почему? – счел нужным поинтересоваться я:  хотя я думал, что отлично понимаю его мотивы, мне хотелось послушать, какие он приведет аргументы. Но мой visiteur снова сумел меня удивить.

 -Они убьют меня, -  произнес он до того просто и убежденно, что и я на мгновение поддался его уверенности. Выговор у него был довольно правильный, но со странным, не свойственным жителям здешнего захолустья акцентом.

- Что же ты натворил? – поинтересовался я.

- Ничего, - спокойно ответил он.

- А почему прячешься?

- Здесь чужих не любят, - просто объяснил он. - А я очень замерз. Выпустите меня, и я уйду. Пожалуйста. Я ничего у вас не взял.

-И не собирался?

Он снова промолчал, пожатием плеч отметая мои подозрения. Его поведение интриговало меня все больше и больше.

- И куда же ты собираешься? – полюбопытствовал я. Мой собеседник  утратил спокойствие – в глазах промелькнула растерянность.

- Я еще не знаю, - задумался он.  –  Только не надо никого звать, прошу вас. Просто… разрешите мне уйти.

 Я задумался. Конечно, не было ничего удивительного в том, что он боялся порки за бродяжничество; к тому же, вполне вероятно,  что он ее заслужил, но почему-то мне не хотелось отдавать его в руки местного правосудия. За время нашей беседы (если это можно так назвать) я успел рассмотреть его подробнее: парень был еще очень молод, даже младше меня, и тощ, как squelette. Под заостренными скулами зияли провалы щек, и большие глаза редкого сине-зеленого оттенка на исхудавшем  удлиненном лице придавали бродяге неожиданное сходство с ликами святых.

- Я… бродяга, - осторожно начал он.  -  Чищу, чиню, латаю. Я поссорился со своими… компаньонами. Они бросили меня… недалеко отсюда. Я забрался к вам в дом, чтобы не замерзнуть. Я не знал, что… у него есть хозяин. Мне очень жаль…

Он замолчал, и я задумался, как мне поступить  с моей неожиданной находкой.  Ты знаешь,  что обычно я стараюсь избегать ответственности –  не раз меня в этом упрекал, – но мой гость ухитрился загнать меня в еthique тупик. Выгнать этого бедолагу на мороз было впрямую равносильно  assassiner; а местные власти после хорошей порки за  «самовольное вторжение»  вернули бы его зиме, как законную добычу. К тому же, мне совершенно не хотелось их разыскивать в первый же день моего приезда – я устал и нуждался в отдыхе.

А как бы ты поступил на моем месте?

 Пока я раздумывал, мой гость с почти неестественным спокойствием ждал моего приговора, ни словом, ни жестом не стараясь больше меня убедить.  И наконец я принял решение.

- Что ты еще умеешь -  кроме как чинить, латать, паять? – спросил я. Мой собеседник не растерялся. Без пафоса, с едва уловимым оттенком гордости ответил:

- Все!

Втайне я обрадовался такому ответу.

- Тебе очень повезло, что у меня освободилось место камердинера. А еще повара, прачки и приходящей прислуги. Согласен?

Я редко получал столь полное и горячее согласие, даже когда назначал встречи tete-a -tete  лондонским прелестницам.

 Жалованья не будет, только жилье и пропитание, -  счел нужным я предупредить. И, клянусь, в голосе этого бродяги сквозила ирония, когда он ответил:

- Поверьте, сэр, меня это полностью устраивает.

Ну, Джеймс, что ты думаешь о моем маленьком приключении? Я постарался пересказать тебе наш разговор как можно точней.

К вечеру я уже убедился, что он не лгал – возможно, несколько преувеличил, но не лгал. Он  снял все чехлы, уничтожил паутину, развел огонь в камине, превратил мой скудный набор продуктов в отличный ужин и заставил угрюмый  дом сиять чистотой.

Учитывая, что об оплате речь не идет, я считаю, что заключил выгодную сделку и вдобавок получил загадку, которую намерен разгадать; поскольку его объяснениям я не поверил ни на йоту.

Если ты собираешься встревожиться, вспомни, что я занимался боксом и способен за себя постоять. Самое ценное из моего скарба (то есть дуэльные пистолеты) я храню у изголовья, а скудную сумму наличности – на поясе. Ну все, мне пора заканчивать.

Пожалуй, письмо вышло чересчур сумбурным, с избытком  мелочных подробностей –  но ведь ты, как писатель, любишь  détails?

А я наконец-то отправляюсь в постель с «Легендами, сказками и преданьями Северной Англии». Надеюсь, сон не сморит меня раньше, прежде чем я доведу до конца хотя бы один рассказ.

Завтра начну свое знакомство с Блэквудом. Хотелось бы, чтобы оно не стало слишком тесным – я начал скучать по Лондону, еще не уехав.

С наилучшими пожеланиями,

твой достопочтенный, но беспокойный

 - Энтони Блессингем»

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (Без рейтинга)
Загрузка...