Tashen

АрскаяРодилась в Ашхабаде. Живу в Москве. Журналист.  Окончила факультет журналистики МГУ. Работая в 70-х годах в пресс-центре Министерства газовой промышленности СССР и журнале «Гражданская авиация» часто выезжала в командировки в Туркмению, Узбекистан и Казахстан. Много писала о газовых месторождениях  Шатлык и Газли. В Алма-Ате делали выездные редакционные круглые столы об Алма-атинском авиапредприятии и безопасности полетов. В 2007 г. в Москве вышли мои мемуары о советских писателях "Родные лица", опубликованные в издательстве "Го­тика". В 2013 г. они  переизданы новосибирским издательством "Свиньин и сыновья". Последнее время интересуюсь историей русского анархизма. Мною задумана широкая эпопея на эту тему в трех томах. В 2011 г. в Москве вышел 1-й роман «Рыцари свободы», рассказывающий о деятельности анархистов г. Екатеринослава в период русской революции 1905 – 1908 гг. Главные герои становятся членами Интернационального боевого отряда анархистов-коммунистов и попадают в тюрьму. Второй том  «Вдали от России» представлен на многих электронных сайтах. Главным героем удается сбежать из тюрьмы и уехать в Женеву. Этот период совпадает с первой мировой войной, и участием в ней моих героев в русской армии и на стороне Франции. Сейчас  работаю над 3-м томом «Против течения», охватывающим период с 1917 г. по 1924 г.

__________________________________________________________

ВДАЛИ ОТ РОССИИ   

ОТРЫВОК

Дневник он вел  много лет. К этому всех детей   с раннего возраста приучала мама. Братья давно забросили это занятие, а для него оно стало  ежедневной потребностью. В детстве  он ограничивался  кратким описанием погоды и  разных событий в их большой семье или гимназии, а, когда поступил в университет и начал посещать судебные заседания и тюрьмы, записи перешли в  размышления  о несовершенстве судебной системы  России,  ошибках судей и   непредсказуемости в поведении присяжных заседателей. Несколько раз он перерабатывал  записи в статьи и отсылал  в столичные журналы. Их охотно  публиковали. Иногда они шли рядом со статьями Кони и Плевако, чьи правозащитные речи в свое время  способствовали тому, что он увлекся юриспруденцией. Однако сейчас настольными книгами его были  не труды этих знаменитых адвокатов, а роман Толстого «Воскресенье» и путевые заметки Чехова «Остров Сахалин». «Воскресенье» он постоянно перечитывал  и однажды,  будучи студентом,  написал письмо Льву Николаевичу, что  считает  его роман острым памфлетом на российское судопроизводство и произвол чиновников. Толстой ответил, что рад был услышать такое мнение от студента юридического факультета. Позже они обменялись еще несколькими письмами по интересующим обоих вопросам.  Все  письма Льва Николаевича он знал наизусть.

…Его отвлек шум в коридоре. Вбежала  радостная Ангелина Ивановна.

– Петя, Михаил Ильич, девочка, девочка, родилась.

Михаил машинально посмотрел на висевший в углу столовой иконостас, перекрестился, как обычно делал Илья Кузьмич, когда ему сообщали о появлении очередного ребенка в их семье,  и бросился вместе со всеми в спальню.

Мария полусидела  на   взбитых  подушках. Усталое лицо ее светилось от счастья. Ребенок в белом с кружевами конверте лежал у нее на руках. Она крепко прижимала его к груди, никому не отдавая, пока не пришел муж. Дрожащими руками он взял  конверт. Оттуда выглядывало красное, сморщенное личико младенца. Такие же лица были у всех его новорожденных братьев. Только к этому существу он испытывал особую отцовскую нежность и восторг. На глаза его навернулись слезы. Не  скрывая их, он прикоснулся губами к щечке дочери и с  благодарностью поцеловал жену, шепнув ей, что  безумно  любит ее и очень счастлив.

Конверт с младенцем перешел к Рекашеву. Тот одной рукой прижал его к груди, другой перекрестился сам и перекрестил ребенка. «Спасибо тебе, Господи, что услышал наши молитвы и послал такую радость, – с пафосом произнес он, и, еще раз перекрестившись, добавил, – вся в  нашу породу».  Ангелина Ивановна, получив долгожданный конверт, тоже радостно закивала головой: «Вылитая Маша. И уже сейчас видно, что будет  красавица».  Михаила  не огорчили эти умиленные восклицания о схожести ребенка с Рекашевыми. Он рад был, что все благополучно кончились, и жена перестала мучиться.

  Евдокия Христофоровна настойчиво выпроваживала их из спальни, говоря, что Марьюшке надо отдохнуть. Все прошли в столовую. Петр Григорьевич приказал принести  шампанское и никак не хотел отпустить доктора,   мечтавшего  после тяжелой ночи  поскорей оказаться в своей постели.

Ангелина Ивановна уже сообщила кому-то по телефону о радостном событии в их семье. Телефон  в кабинете Михаила звонил не переставая. Он  ежеминутно бегал туда из столовой, принимая поздравления знакомых и родных со стороны жены. Это натолкнуло его на мысль немедленно сообщить о новости и  своим родным. Быстро составив  телеграммы братьям в Екатеринослав и родителям в Ромны, он отправил на почту  своего слугу Харитона.

Не успел Харитон уйти, как раздался звонок в передней. В столовой появилась Евдокия Христофоровна с телеграммой в руках.

– Михаил Ильич, - поманила она его, - это вам, из Екатеринослава.

Тесть с недовольным видом посмотрел на Михаила: у него было удивительное чутье на всякие неприятности, тем более из Екатеринослава, где жили  братья  Михаила, состоявшие под надзором полиции: от этих возмутителей спокойствия не жди ничего хорошего. О втором преступлении Сергея и его бегстве из Екатеринослава Михаил ему не рассказывал.

Телеграмма была от Володи. Он извещал,  что   Николай и его невеста Лиза попали в тюрьму, как члены боевого отряда анархистов, просил его немедленно  приехать.

  – Что-нибудь важное? – спросил тесть, внимательно наблюдая за переменой в лице Михаила, выражавшего одновременно озабоченность и  недоумение: почему брат, бывший большевиком, вдруг оказался членом боевого отряда анархистов.

  – Мне надо  срочно выехать в Екатеринослав.

  – В такой момент? Что за спешка?

  - Из телеграммы  не понятно.

  – Опять ваши студенты угодили в тюрьму…

  – У Николая   неприятности …

   Михаил не стал посвящать Рекашева в суть дела, заранее предвидя негативную реакцию. Он пошел в спальню к Марии.

  – Ты не спишь? – спросил он жену, присаживаясь на край постели и осторожно заглядывая в стоявшую рядом кроватку, где лежал ребенок. Увидев его встревоженное лицо, та насторожилась.

  – Что-то случилось?

 – Пришла телеграмма из Екатеринослава. Коля попал в тюрьму. Мне надо завтра  или, в крайнем случае, послезавтра туда выехать. Вы меня с малышкой отпустите? Обещаю быстро вернуться.

– Конечно, поезжай, – улыбнулась Мария, стараясь  сдержать слезы, готовые хлынуть из глаз и от обиды, что он в такой момент уезжает, и от умиления от сказанного им с такой нежностью  слова «малышка». – Я здесь не одна.

С благодарностью поцеловав жену, он снова наклонился к девочке, сладко спавшей в своем белоснежном кружевном конверте, и ласково произнес:

– Катенька… Тебе не кажется, что ей очень подходит это имя?

– Мы же договорились, если будет девочка,  назвать ее Софией в честь моей бабушки. И в святцах за март есть это имя.

– В Софии есть что-то холодное,  строгое, а наша девочка так хорошо улыбается во сне.

– Это  солнце попало ей на личико,  она морщинится.

– Нет, Машенька,   как хочешь. Катя ей больше всего подходит.  Екатерина Михайловна! Так и объявлю сейчас тестю и теще.

– Подожди, Миша, - она смущенно посмотрела на мужа. – У нас с мамой появилась одна идея…

- Что же ты замолчала, говори.

- Хорошо бы познакомить твоего брата Володю  с Еленой (это была ее двоюродная сестра). Согласись: из них получилась бы хорошая пара. И есть случай:  Володя может стать крестным отцом Катюши. Он  едет в  Петербург и по дороге  заедет к нам.

- Отличная мысль, - улыбнулся Михаил, восхищаясь тем, как женщины умеют все ловко устроить. - Володе давно пора жениться, да и крестного отца  лучше не найти.

- Позови ко мне маму, я скажу ей о нашем разговоре.

    Рекашев был не доволен, что Михаил и Мария изменили свое  решение назвать девочку Софией, в честь его матери. Однако не стал заострять на этом внимания. Радость оттого, что у него появилась долгожданная внучка,  переполняла его через край. Пробки от шампанского одна за другой летели в потолок, грозя угодить в  дорогую люстру.

Михаил нетерпеливо посматривал на часы. До отъезда ему  надо было решить кое-какие дела в судебной палате. Но от подвыпившего тестя не так легко  уйти. Как назло, пришел еще его родной брат с женой и тремя  дочерьми. Одну из них, старшую, Елену, Мария и теща  и хотели познакомить с Володей. Это была высокая, красивая блондинка, с пышными, светлыми волосами и чертами лица, выдававшими в ней сильный и честолюбивый характер.

Обе семьи были тесно связаны между собой. Младший Рекашев  поддерживал старшего брата  в его политических взглядах и тоже состоял в патриотических организациях города, не скрывая своих антисемитских взглядов. Он был человек военный, окончил в Петербурге Николаевскую инженерную академию, в русско-японскую войну дослужился до полковника, и вот уже три года возглавлял Киевский кадетский корпус. Круг его знакомых был несколько шире, чем у Петра Григорьевича за счет   сослуживцев и товарищей по  академии. Единственный человек, с  которым он хотел бы сблизиться, но не мог из-за отрицательного отношения того к «Союзу русского народа», – генерал-губернатор и командующий войсками Киевского военного округа Владимир Александрович  Сухомлинов. Ходили слухи, что Николай II хочет забрать губернатора в Петербург  начальником Генштаба, и многие, в том числе Сергей Григорьевич, хотели бы туда перебраться  вместе с ним.  Думал он не столько о себе, сколько о своих  обожаемых дочерях, которые в столице смогли бы намного лучше устроить свою судьбу, чем здесь, в Киеве.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (9 голосов, средний бал: 2,00 из 5)

Загрузка...