Тимур Ермашев

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (146 голосов, средний бал: 4,77 из 5)
Загрузка... DSC_0701Впервые попробовал писать в студенческие годы. Всерьез задумался о творчестве сравнительно недавно. Когда развеялись детские иллюзии относительно выбранной мною профессии. Не то чтобы я разочаровался в своем выборе, просто в какой-то момент понял, что творческой энергии особо выплеснуться негде. «Воскрешающий легенды» - моя вторая повесть. Первая – «Сказание о городе Энтэль» вышла в виде электронной книги. Меня можно смело назвать стопроцентным новичком, а может быть и дилетантом, но мне все равно нравится то, что я делаю. Я не знаю хороший ли я писатель, но ведь это не главное! Главное - самому знать, кого ты считаешь действительно хорошим писателем. У меня тоже есть свои кумиры в литературе, но я обойдусь без имен. Если когда-либо я достигну хотя бы половины их мастерства, буду считать, что прожил не зря. _______________________________________________________________________________________________________ ОТРЫВОК   Глава 1. Недописанный роман «Никогда прежде Жека не чувствовал себя таким одиноким. Он снова оказался здесь. На этом громадном белом листе бумаги. Только теперь рядом не было Макса. Его теперь вообще нигде не было. Эта мысль угнетала больше всего. Макс ведь был ему не просто близким другом. Он был той нитью, которая еще связывала весь этот бред с реальным миром. Миром, где потеряться и найти друг друга, одинаково сложно. Миром, где все ненавидят чиновников-казнокрадов и одновременно хотят стать ими. Миром, где слово «человек» стало единицей исчисления, а не званием, которое нужно заслужить. Это был его мир. А он был частью этого мира. А потом этот скачок во времени, (или что это вообще такое?), непонятные люди с непонятными целями. Казахи, ойраты, батыры, сарбазы…битвы, ужас, боль, смерть…А что теперь? Перед глазами до сих пор стояли стеклянные глаза друга, слепо уткнувшиеся в небо. Какая-то странная пустота заполнила душу. Страх перед неизвестностью, боль утраты, ненависть к людям, убившим Макса – ничего этого уже не было. Была одна сплошная пустота. Жека не знал, как долго он уже здесь, поскольку ощущение времени ушло вместе с осознанием пространства. Все то, что происходило с ним до этого момента, казалось чем-то нереальным. Выдуманным. А может он все это время спал? То есть ему приснилось, что зовут его Евгений Юрьевич Маслов. Что живет он в славном городе Алматы. Что в этом сне у него был друг детства – Максат Сартаев, который затеял стать великим писакой…» На этом месте Макс оторвал взгляд от монитора. Может, про друга было лишним? Он выделил последнее предложение. Указательный палец завис над клавишей «Delete». В этот момент по всей поверхности компьютерного стола отдалась вибрация. От неожиданности Максат вздрогнул. Он ненавидел свой телефон за эту функцию, но почему-то пользовался ею постоянно. - Алло, – раздался в динамике знакомый голос. – Алло Макс, это я. Жека это. - Кто? – автоматически переспросил Максат, чувствуя что-то неладное. - Брат, я только в себя пришел, – слышалось дальше. – Заедешь ко мне? - Да…- растерянно промямлил в трубку Макс. – Заеду…то есть…скоро буду. Жди! Макс отключился и застыл на месте. Он узнал звонившего. Этот голос он не мог не узнать. Но что-то не давало ему покоя. Что же? Когда сознание, наконец, прояснилось, Сартаев машинально прикрыл рот рукой. Слова – вот, что удивило его. Нет, Жека не сказал ничего удивительного или противоестественного. Наоборот, этого звонка с незнакомого номера Максат ждал очень долго. Три месяца его самый близкий друг находился в коме, и никто не давал гарантии, что Жека вообще вернется к нормальной жизни. Слова были не русскими. До аварии Жека, как он всегда любил повторять, знал всего два языка: русский и русский матерный. Изо всех сил подражая брутальности Брюса Уиллиса, он даже гордился скудностью собственных лингвистических способностей. Впервые за три месяца Максу удалось поговорить с другом. Но говорил он с ним…на казахском языке! За три месяца до этого Жека трясся за рулем уже четвертый час. Его уже начинало клонить ко сну. А вот Макс (сукин такой сын!) был бодр и свеж. Зачем он только согласился на его авантюру? Звучно зевнув, Жека перевел взгляд с наскучившей однообразностью дороги на своего сегодняшнего пассажира. - Макс, вот нафига мы премся туда с тобой? - Заколебал ты, Жека! – отмахнулся Макс. – Сколько раз тебе еще объяснять? - Да я понять не могу. Как можно из-за какого-то поста на форуме ехать, куда Макар телят не гонял? - Щас, погоди. Макс полез в карман своих узких джинсов за айфоном. Чтобы вытащить заветный гаджет, ему пришлось оторвать пятую точку от сиденья. Когда полутелефон-полукомпьютер наконец удалось извлечь, Макс сделал несколько нехитрых манипуляций, и протянул его Жеке. - Старик, я же не хамелеон. Я не могу смотреть в разные стороны одновременно. Читай сам, а то мы слетим с этой трассы к чертовой матери. - Ладно, слушай! – быстро согласился Макс и с притворной интонацией начал читать. – «Наткнулся на вопиющий факт необъективного освещения джунгаро-казахской войны на сайтах Википедии. Википедия - один из самых признанных и авторитетных интернет ресурсов…» Так, это тебе неинтересно будет… – резюмировал за друга Макс. – Вот, слушай, с чего обсуждение началось: «Представьте, что будет думать сторонний человек, прочитавший статью, написанную проказахским историком, выложенную в Википедии. Становится смешно, как они описывают битвы - "Орбулакская битва - эпизод джунгаро-казахской войны, в ходе которой казахи во главе с Жангир ханом и Жалантос-батыром в 1643 году одержали решительную победу над армией Эрдэни-Батура.  Сражение, которое показало доблесть казахских воинов сравнимая только с храбростью 300 спартанцев". Сразу видна проказахская позиция! И таких предложений много!» - Ну? – не понял Жека. - Что «ну»? Ты что ничего не понял? - Да понял я все. А чего ты хотел? Это другой народ. У них другие взгляды на историю. - Жека, тут дело в другом. Я не собираюсь вступать с кем-то в псевдонаучную полемику. Главного ты все-таки не понял. В то время, как калмыки пытаются реабилитироваться за поражение четырехсотлетней давности, многие казахи даже не знают, что таковое вообще было. Короче я об этом книгу написал. Но ее нужно дополнить описанием тех мест. Теперь ясно, зачем мы туда  «премся»? Или опять тупить начнешь? - Да ясно-ясно, – сдался Жека. - А долго мы там висеть будем? Мне к вечеру в городе нужно быть. - Пока не знаю.  Туда сначала доехать надо. Повисшая пауза вскоре переросла в затянувшееся молчание. - Давай хоть музыку послушаем, – предложил Жека, и стал водить пальцами по сенсорному монитору магнитолы. Тут же весь салон пробрала вибрация мощных колонок. Приятный женский голос запел в джазовом стиле: «Деньгам любви не помешать, Пусть идут к чертям…» Макс вопросительно посмотрел на друга. - Слышал? - Так себе песня, – отмахнулся Макс, погруженный в свои мысли. - Да что ты понимаешь! – обиделся Жека. Ему всегда было досадно, если кто-то не находил изысканности в его музыкальных предпочтениях. Максат в этом плане был полной его противоположностью. Он не сходил сума от музыки, родившейся в лабиринтах американского гетто. Но наличие в числе близких друзей Жеки, известного своим неравнодушием ко всему, что связано с чернокожими, исключало возможность его вовлечения в другую культуру. А впрочем, Макс и не возражал. Тем более, что изредка ему приходились по вкусу некоторые композиции. - Это же Карандаш! У него что ни трек, то бомба! На вот. Эту зацени. Жека отвел взгляд от дороги, чтобы найти на дисплее нужный трек. Черная «Камри», в которой сидели парни, к тому времени успела набрать приличную скорость. Машина неудержимо неслась к слепому повороту. - Жека смотри! – в ужасе заорал Макс. Макс таращил глаза, тыкая пальцем в лобовое стекло. По встречной полосе прямо на них неслась вынырнувшая из-за поворота старушка немецкого машиностроения. Жека решился на отчаянный шаг – дернул руль вправо, чтобы избежать столкновения. «Ауди» пронеслась в считанных сантиметрах от багажника. Сначала был сильный удар в днище. Затем машина вся пошла кувырком. Когда искореженная иномарка снова оказалась на колесах, и пассажир и водитель были уже без сознания. Глава 2. Послы Уже солнце садилось за древними горами Баянаула, а Мирас все не спешил возвращаться домой. Он не сводил глаз с юрты бия Кульмагамбета. К главе рода Каржас еще днем приехали гости. Мирас знал это, потому что видел их. Трое богато одетых мужчин в сопровождении десятка вооруженных джигитов. Судя по запыленным сапогам и одежде, приехали они издалека. А значит они не из их племени. Мирасу было семнадцать, а он до сих пор не мог обзавестись семьей. Многие из его сверстников уже давно живут в собственных юртах, а он все еще оставался в доме матери. Отца у него не было. Старик Культай умер, переживая свой четвертый мушель жас[1]. Мирас в большой семье Культая был последним – восьмым ребенком. По иронии судьбы он стал и первым отпрыском мужского пола. Перед смертью Всевышний здорово подшутил над этим казахом, подарив ему семь дочерей к ряду. Своей первой дочери, родившейся на следующий год, после того как у Культай обрел свой шанырак[2], счастливый отец дал ей имя – Ансаган – Желанная. Вторую нарек Ботагоз (Глаз Верблюжонка), третью Айзере. На четвертой терпение стало покидать Культая. Последовало весьма предсказуемое пожелание: Улболсын (Пусть будет мальчик!). «Нет», - решил Творец, и пятая дочь получила имя Улдай – (Как мальчик). Попытки зачатия продолжателя рода продолжались. Культай упорствовал. С надеждой поднимая на руки своего шестого ребенка, он воскликнул: - Улмекен? (Не мальчик ли?) Еще не успев прочитать на лице супруга разочарование, жена сама нарекла новорожденного этим именем, еще не зная ответа на свой вопрос. Не увидев желанного отростка и у седьмой дочери, Культай вздохнул: - Улемес (Не мальчик!) Отчаянье пришло к нему лишь на седьмом ребенке женского пола. Культай лишь с досадой махнул рукой – Шаршадым (Устал!). Похоронив все надежды о наследнике,  Культай по злому року умер в тот момент, когда его жена - Алтынай – отяжелела, наконец, мальчиком. Единственного сына из восьми детей так и нарекли – Мирас (Наследник).  

[1] Традиционная градация этапов взросления человека у казахов. Каждый мущель жас (кроме первого), включает в себя 12-ти летний жизненный цикл. Первый мущель жас длится один год (здесь и далее – примечание  автора)
[2] Круглый деревянный обод со скрещенными внутри жердями. У казахов и киргизов  являлся семейной реликвией, признаком продолжения рода