Ste-Darina

СДДПисать рассказы – словно окунаться в сиреневый мир, ласковый и суровый, солнечный или стылый – решать тебе. Время фонарей наступает тогда, когда захочешь. И за окном, и внутри. В этом и я.

Do you like unusual events? Stormy oceans, long grey rivers?.. Yes, I do…


Повесть “Может быть, может быть…”

Синопсис

Что значит «правильно по закону»? Всегда ли оно совпадает с «правильно по совести»? И что из них следует выбрать, когда ты сирота, твоя сводная сестра умирает от рака, твой старший друг погибает, а зарабатываешь ты тем, что перепродаёшь наркотики? Когда-нибудь ты найдёшь ответы, но сейчас они вряд ли помогут. Остаётся только жить дальше, надеясь, что всё наладится – может быть.
Отрывок:

Я торопилась. До закрытия онкологического центра оставалось двадцать минут, а мне было нужно повидать Мэри. Я не была у неё почти месяц, думаю, она соскучилась. У нас не так много близких людей, чтобы пренебрегать друг другом.
Сегодня был удачный день – удалось продать двенадцать партий, Мэг будет довольна.  Я забежала в киоск около центра и купила Мэри апельсин. Конечно, она больше любит персики, но их сейчас не достать…

Пройдя по жасминовой, дурманящей своим запахом алее, я поднялась на крыльцо.  Сквозь стеклянные двери было видно, как дежурная нянечка, сидя на диване для посетителей, потягивала чай. Когда я зашла, она приветливо улыбнулась – меня здесь хорошо знали. Поздоровавшись, я поднялась на пятый этаж. В коридорах было тихо и пусто  – в разгар недели здесь редко увидишь родственников или друзей больных.

Завернув за угол, я добралась до последней двери рядом с широким, увитым геранью эркером. Зимними ночами здесь бывает невероятно красиво – Мэри любит, забравшись на подоконник,  смотреть на звёзды сквозь частый переплёт .

Я толкнула дверь и зашла в палату. Правда, палатой эту комнату было назвать сложно – на окне висели короткие  шторы из шотландки  – их где-то достала Мэг,  – повсюду были разбросаны нехитрые игрушки, а все стены увешаны рисунками Мэри, правда, чёрно-белыми. У неё нет цветных карандашей.

Сама Мэри спала, крошечным клубочком свернувшись в потёртом плюшевом кресле. По её лицу, пробиваясь сквозь зелень за окном, скакали тёплые солнечные лучи, чуть подрагивая на пушистых ресницах.

Мне не хотелось её будить. Я устроилась  на полу около кровати, перебирая кисточки круглого ковра.  Мэри очень любит этот ковёр: она сама постоянно пришивает на него бисеринки, искусственные цветы и шёлковые ленты – всё, что попадает в руки. Сейчас он похож на цветную праздничную обёртку от новогоднего подарка – под кружевами и бусинами почти скрылась старые

лоскуты,  из которых он сшит. Мне нравится рассматривать его, каждый раз приходя к Мэри, я замечаю что-то новое. Но сегодня взгляд натыкается только на знакомые узоры и узелки – она ничего не добавила… Наверно, была чем-то занята. Может быть, рисовала…

Я оглядываюсь вокруг, пытаясь понять, чем без меня так увлеклась Мэри. Действительно, по полу разбросаны разномастные простые карандаши и огрызки ластиков, на подоконнике – целая стопка изрисованных листов… Я встала и тихонько подошла к креслу. Мэри чему-то хмурилась во сне, недовольно посапывая. Взяв с кровати плед, я укрыла её, подоткнув уголки, и снова уселась на пол.

Предвечерние тени уже гуляли по стенам и потолку,  где-то в холле часы пробили восемь. Я знала, что медсестра, которая будет делать вечерний обход, не прогонит меня,  но сегодня я не могла задержаться тут надолго  – Маргарет просила помочь расфасовать товар. В конце концов, я могу оставить Мэри апельсин и написать записку.  Всё равно теперь я не скоро уеду из города, постараюсь заходить к ней почаще.

Я встала, пересекла залитую солнцем комнату и уже собиралась толкнуть дверь, когда услышала её тонкий, чуть хриплый голос:

– Дем!  Ты уже уходишь?..

Я прикрыла дверь и обернулась. Мэри сползала с кресла, смешно перебирая ногами в разноцветных вязаных чулках.  Очутившись на полу, она подбежала ко мне, крепко обхватив за колени. Я улыбнулась, подхватив её на руки:

– Соня-Мэри. Я думала, ты уже не проснёшься сегодня…

– Я всю ночь рисовала. На окошке в коридоре – срисовывала луну, – ответила Мэри, теребя мои волосы. –  Но у меня плохо получилось… Дем, ты очень вовремя пришла. Я боялась, что ты можешь опоздать.

– Что случилось? Срочно нужны лекарства? – С тяжёлым сердцем я потрепала её короткие каштановые косички. Апельсины апельсинами, но денег, как всегда, в обрез. Вряд ли Мэг сможет собрать на новые таблетки, да и не её это забота.  А за химиотерапию недоплачено ещё с прошлого квартала…

– Нет, нет, Дем, не переживай!  – Мэри рассмеялась, взглянув на моё озабоченное лицо, но тут же стала серьёзной. – Не лекарства… Мне нужны краски – обычная акварель. Или гуашь…

Краски? Мэри ещё совсем ребёнок, конечно, ей хочется рисовать, в этом нет ничего странного, но что-то в её тоне насторожило меня.

– А почему  именно сейчас? – чуть резче, чем обычно, спросила я.

Почувствовав моё удивление, она быстро заговорила, будто боясь, что я её не дослушаю:

– Дем,  только ничего не говори… я знаю, мне нужна донорская кровь, она дорогая, а у тебя нет денег… И папа теперь совсем редко заходит,  он не даст… Вот…  А позавчера я видела по телевизору рекламу… про конкурс рисунков. – Мэри говорила быстрее и быстрее. –  Для детей, больных лейкемией. Там нет денежного приза, но если выиграешь,  фонд полностью оплатит лечение…  Я уже пробовала рисовать, но карандашом получается совсем бледно. А Билли мама принесла гуашь, он рисует пальцами, – уже захлёбываясь, лепетала она. – А у Энн есть фломастеры, но она не хочет делиться.  А Тим сказал, что вырежет дома фигурки из цветной фольги…

Глаза у Мэри покраснели.  На людях она никогда не показывает, что скучает по маме, но я-то знаю, как ей хочется, чтобы и её по вечерам забирали отсюда домой, как других домашних детей, у которых есть фольга, фломастеры и родители… Но из родных у неё только отец, прилетающий к ней пару раз в год, и сводная сестра, живущая на чердаке вместе с контрабандистами.

Я не могу её забрать. Не могу при всём желании. Я говорила об этом с Маргарет – она считает, это будет глупо. Я её понимаю – нам и так тесно на нашем чердаке, а Мэри нужно полноценное питание, нормальные условия и постоянный уход. Вряд ли я смогу всё это обеспечить.  По крайней мере, сейчас.  Ближе к весне я окончу школу – экстерном.  Потом поступлю в колледж и получу настоящую профессию. А там куплю или сниму комнату, и Мэри будет жить со мной… Может быть, может быть, как любит говорить Мэг.

Я обняла Мэри и, достав из кармашка её свитера носовой платок, промокнула ей глаза.

– Я же знаю, ты рисуешь лучше всех – и Билли, и Энн, и Тима. Я обязательно принесу тебе краски, Мэри, только не плачь, ты же знаешь, тебе не надо расстраиваться.

Мэри подняла на меня огромные чёрные глаза и тихо сказала:

– Спасибо, Дем.  Только поскорее, ладно?

Складывая её платок, я кивнула, а сама подумала, что добыть краски, пожалуй, будет нелегко…

Отогнав невесёлые мысли, я плюхнулась на кровать и стала дёргать за лапы корноухого медведя, которого сшила для неё года два назад.

– Не обижай Злюшку. – Мэри прозвала его так за раскосую, вечно недовольную морду. – Он и так обижен судьбой, – лукаво добавила она, глядя на меня.

– А где Жюли?

Жюли – любимая и единственная кукла Мэри, тоже сшитая, но не такая, как кривой Злюшка. Жюли шила её мама. Именно поэтому Мэри так её любит. Иногда даже разговаривает с ней, играет в дочки-матери. Правда, не понять, кто здесь дочь, а кто – мать… Мэри никогда не расстаётся с Жюли  – таскает её с собой в столовую и в парк, а на ночь кладёт в кровать.  Я пробовала мастерить для Жюли наряды из старых вещей Мэг, но мои неуклюжие платьишки не подходили элегантной, с иголочки одетой кукле, и я бросила это занятие.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (Без рейтинга)
Загрузка...