Санам Шарифи

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (Без рейтинга)
Загрузка...

Санам Шарифи (Кыргызстан)

Люблю ездить – «уходить в народ». Так было, когда я уезжала в Подмосковье собирать грибы и ландыши, а потом – в горы. Энергетика простоты и земной мудрости возрождает оптимизм – это мой взгляд… Я родилась при живом Сталине, но доверчивость и открытость, благодарность за добро и позитивную память ценю выше всего.

Мой наставник и учитель –ошанин, ныне академик Российской Академии общественных наук, лауреат многочисленных международных премий, поэт и переводчик Михаил Синельников. Первая проба пера  выразилась в моем четверостишии «Снежок» в девятилетнем возрасте, потом в пятнадцать я стала победителем конкурса  сочинений  на русском  языке, представив очерк «Звезда счастья». В 1968 году  в возрасте 18 лет опубликовала  очерк  в многотиражке института «Жизнь на колесах», потом уже в газетах Кыргызстана

Люблю молиться, закончив намаз, молюсь и на русском языке – Бог ведь един. Книга, которую я завершаю , называется «Я пришла в этот мир, чтобы любить…» Больше всех других людей, нужно любить тех, кто  от слабости и недалекого ума творит зло…Может , я не права, но в моей жизни это работает.

_______________________________________________________________________________________________________

«Белые лебеди в черный день»

(отрывок)

…Вот уже  32 года этому преступлению, а мы так и не знаем, кто его совершил. Хотя, говорят, что тот, который прикрывал те два ночных выстрела, спустя годы выстрелил сам в себя.

И делали же из нас глупцов, читая часовые доклады о каком-то дебиле, который ночью беспрепятственно (!) проник в пансионат Совмина в Чолпон-Ате, убил шофера, выстрелил в спящего премьера и также беспрепятственно (!) ушел. Его винтовку, мол, нашли в канализационной трубе. А спустя некоторое время, труп «убийцы» нашли пове­шенным в поезде, после чего и сочли своевременным чтение этих самых лекций.

Примитивно, слишком оскорбляет наш разум, уровень сознания и мышления…

И почему так бывает! Только потеряв человека, заду­мываешься о нем в полную меру человеческой памяти?! Тем более о том, кого судьба поставила над многими!

За последние годы столько передумано, столько сожа­ления перелилось из разума в сердце в нашей обычной ря­довой семье, которая в силу самых простых жизненных обстоятельств, сталкивалась с первым секретарем обкома партии Султаном Ибраимовым.

И первое, что так и просится на язык: простите, Султан Ибраимович, наше непонимание и наши обиды; вы были правы всегда, вы были правы в безжалостных и откро­венных предсказаниях по отношению ко мне и моему будущему. Я тогда в сердцах сказала, что Вы – не Бог и не предсказатель…

Что ни говорите, а конкретное отношение к кому-то складывается из наших решенных или нерешенных проб­лем, личных или служебных. Человек по своей природе – создание глубоко личностное…

Много горя произошло на ошской земле без Ибраимова. Хотя и говорили довольно часто, что всесторонняя деста­билизация в обществе объясняется крушением тотали­тарного сознания и внеформационного общества, я уверена, что был бы он – кровопролития 1990 года на нашей земле не произошло бы.

Он безошибочно выбрал бы, кому можно верить – «паникующему» Раимберди Таджибаеву – начальнику УВД или аргументирующему Аскарбеку Мамееву – начальнику УКГБ. Оба документа я видела и читала в руках Усена Сыдыкова. Читала все его визы и объяснительную Стамакуна Асаналиева. Видно, неспроста он принимал самые противоправные меры, явно шедшие в нарушение законов о выборах, когда Усен Сыдыков в октябре 1992 года наряду с тремя претендентами боролся за депутатское место. Лично я ничего не имею против победившего Эмильбека Касымалиева, но всеобщего уважения было бы больше, если бы не описанная ситуация…

Не хочется грязью пачкать эту книгу, пусть все это ос­танется на совести нынешних власть имущих, но первый заместитель акима Ошской области С. Асаналиев не столько хотел завуалировать свою «роль» в ошской трагедии, сколь­ко проявил полное непонимание «дворцовых» интриг…

Султан Ибраимов понял бы все, он просто пошел бы в народ и волшебным прищуром глаз вобрал бы в свою огромную душу шедшую от людей боль и темные дни в истории…

Но были бы и два существенных факта, которые могли решительно пресечь возможность трагедии. В его бытность не было бы тех первых секретарей, которые отсиживались в милиции, когда убивали целые семьи. Не было бы и тех, которые, в благодатные дни разделяя хлеб и воду, в тяжком испытании предательски прятали себя и семьи в «Белом доме», спешно формировали специальные авиарейсы во Фрунзе или Чолпон-Ату, вывозя своих домочадцев. Они и сегодня безо всякого стеснения продолжают есть хлеб, политый невинной кровью, улучшая и расширяя свои жилищные условия… Всего этого не было бы, если бы жив был Султан Ибраимов!

Кто-то из правительства должен же, наконец, сказать, причем тут Усен Сыдыков, проработавший всего месяц и целый год объяснявшийся с прокурорами…

Да, много горя произошло на ошской земле без Султана Ибраимова…

Приходит в упадок многое из того, что он создавал, рушатся дороги, в своеобразной резервации оказались многие его безошибочно выбранные кадры…

И как венец злодеяний – ошская, узгенская трагедия 1990 года.

Неспроста участились случаи неожиданной смертности пожилых женщин-матерей в Кара-Кульдже и Узгене, в Оше и Кара-Суу.

Два с половиной года их душа и воля были вытянуты в стальную струну в тревоге за своих детей и свой очаг.

А когда потихоньку стала возвращаться вера в Покой – душа, отвыкшая от прежнего состояния, уже не выдер­живает. Не успеваю ходить и ездить на поминки…

И когда в такой ситуации нет-нет да и появятся публи­кации малообразованных горе-исследователей, лживых патриотов, убеждаюсь в том, что нужна срочная уголовная ответственность за оскорбление национального достоин­ства. Как они не могут осознать? Больно тебе – больно и другому, горит кровь твоя – горит и у другого. А сегодня на пороге – двадцать первый век…

Я видела горе моих дальных наукатских родственников, когда совершенно невинных двоюродных братьев, возвра­тившихся из армии, убили узбеки. Я видела сошедшую с ума мать, трех сыновей которой – 20, 22 и 24 года – убили кыргызы. И я не видела ни одного узбека или кыргыза в здравом уме, которые хвалили бы своих сородичей за такое «ге­ройство».

Все мы – потомки одного отца – Турк-ата; самые ува­жаемые наши писатели, авторы санжыра, которые не раз бесстрашно говорили об этом, обязаны поставить заслон болезненным сутяжным измышлениям… Измышлениям современных геростратов.

Время… Самая безграничная, всесильная категория фи­лософии.

Ошибки или достоинства отдельных отрезков времени могут быть оценены только теми отрезками времени, кото­рые более обогащены человеческим познанием и накоп­ленным опытом…