Андрей Рябченко

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (11 голосов, средний бал: 4,00 из 5)
Загрузка... 1Рябченко Андрей Александрович – прозаик, литературовед, критик и журналист из Киргизстана. Основное поле литературной деятельности автора представлено рассказами и повестями, в которых писатель пытается понять человека во всей полноте его качеств, спектр которых колеблется от истинного благородства и самопожертвования до зияющих пустот человеческой души, в которой сплавлено чувство утраты отечества, веры, дома и жизненных ориентиров. Критические статьи, рецензии Андрея Рябченко публикуются в российских и киргизстанских изданиях. Автор – корреспондент Международного сообщества писательских союзов (Российская Федерация, Москва) в Киргизстане. Андрей Рябченко участник Форума молодых писателей России, стран СНГ и зарубежья-2012 в Липках (Россия, Москва, 2012),победитель Всемирного лингвокультурологического конкурса по русскому языку (Россия, Москва, 2012), победитель творческого конкурса «Первый в космосе» (Россия, Москва, 2011). _________________________________________________________________________________________________

ИСХОД

(Повесть)

отрывок

 

Глава 1

– Ну, и как тебе пьеса? – спросил Алексей у своего приятеля, проходя вместе с немногочисленным людом сквозь белые пластиковые двери театра. – Что, совсем никак? Неужели так уж прямо и никаких эмоций? – Ладно, ладно, сдаюсь! Ты сумел меня убедить в том, что театр ещё не совсем умер... он только на пути к этому, – отшутился приятель. – Но ты заметил, что в зале было всего человек пятьдесят? – Ну, заметил. Но это не показатель… – Как же не показатель? Здесь театр не нужен, потому что на его спектакли ходить уже некому... – Эх, Толик, ты не прав! Почему это некому? Ты так говоришь, будто Бишкек пустыня и тут никто не живёт. – Я имею в виду, что вскоре на русскоязычные спектакли ходить вообще будет некому, их никто не будет понимать. Потенциальной аудитории не станет. – Да ну тебя! Снова ты заводишь вечную волынку о переезде. Моя семья, например, никуда не собирается. Нам здесь нравится! – Дело не в «нравится», фокус в том, как здесь жить русскоговорящему… Друзья вместе спустились с мраморных ступеней Русского драмтеатра и направились в сторону оживлённой улицы, где ходил общественный транспорт. Хотя время было позднее, но надежда, что им повезёт, оставалась. – Ты видел, как сыгрались дуэтом Отелло и Яго? – Алексей перевёл неприятный ему разговор на другую тему. – А ведь актёры начинающие... – Он глянул на друга. – Ты меня вообще слушаешь? – А? Да-да, слушаю. Но, знаешь, мне больше приглянулись не твои Отелло с Яго, а Дездемона... – Ты что? По-моему, она сегодня явно не дотянула, – Алексей удивлённо поднял брови. – Ты не заметил, что ей не хватило... как бы это сказать... страсти! В ней не было убедительности, чтобы стать вровень с Отелло, хотя ты оценивал как всегда в девушке вовсе не её игру... – Уж простите великодушно, – друг на ходу обернулся к Алексею. – Но согласись, что Дездемона была хорошенькая, а? А? – А теперь я сдаюсь: ну, хорошенькая! Так ведь от спектакля должен быть катарсис! Понимаешь? – Что должен быть? – Взрыв души, эмоциональная разрядка от пьесы. Катарсис! Чтобы слёзы ручьём у всех в зале. А здесь этого не было. Но, если честно, по сравнению с прочими водевилями и фарсами, что идут в основном сейчас, – это была вещь! – Вещь? Да ты помнишь, как в прошлый раз меня сюда притащил? И что? Сам же ушёл после первого акта! – Вот я и говорю, что сегодня нам повезло. Бывает, приходишь на пять, десять спектаклей подряд, и такая пошлость и примитивность, что кажется – всё! Баста! Сюда я больше не ездок! А потом забегаешь на одиннадцатый и всё прощаешь своему любимому театру. Постепенно за разговором приятели вышли к оживлённому центральному проспекту. – Усё, друже, на сегодня мы с тобой расстаёмся. – Друг протянул руку Алексею. – В смысле? А ты куда? – А я сегодня договорился встретиться с одной знакомой девушкой, ну, очень похожей на Дездемону, так что тебе придётся идти одному. – Мог бы и предупредить. Так ты наверх? – И получив утвердительный ответ, продолжил: – Тогда давай, до встречи. Приятели пожали друг другу руки. Алексей пошёл вниз по улице Советской, впрочем, переименованной уже раза четыре, но горожане всё продолжали звать её на старый лад. Минут через пять он свернул на другой проспект, где и курсировал нужный ему транспорт. Простояв на остановке минут пятнадцать, он понял, что ждать дальше нет смысла, становилось поздно, и вероятность появления маршрутки или троллейбуса таяла с каждым оборотом секундной стрелки. «Неудачный день! И где все эти маршрутки? Вечно так: когда надо, их не дождёшься. Придётся добираться до дому пешком. Главное – не словить кучу ночных неприятностей», – подумал про себя Алексей. Выждав ещё пару минут, он двинулся в сторону дома по проезжей части дороги, таки надеясь по дороге поймать маршрутку. А заодно не попасться в поле зрения местной гопоты, промышляющей ночным разбоем. Улица Тыныстанова пройдена. Алексей спешно шагал, то и дело оборачиваясь, чтобы не упустить попутного транспорта. «Нужно не забыть завтра же написать заметку в университетскую газету, а лучше собрать всю группу, да прийти вместе на постановку… А хорошо бы сделать и то, и другое, – подумалось Алексею. – Этого мне только до полной радости не хватало!..» На пересечении двух проспектов: Эркиндик, что в переводе значит «свобода», или старого его названия – проспекта Дзержинского, а местными переиначенного в Держинку, с ударением на первый слог, и Жибек Жолу – «шёлкового пути», названного в честь караванного тракта из Китая в Рим, по легенде шедшего по этой магистрали (хотя Алексей, как студент исторического факультета, предполагал, что путь пролегал на сто метров ниже, по улице Ташкентской, сохранившей исконное название), стояла небольшая группа молодёжи. Встречи как раз с ними он весь вечер и опасался. Местная к гопота могла стать довольно большой проблемой. Он не был слабаком, хотя, и в герои тоже особо не лез. Но встреча с пятью агрессивно настроёнными типами для него ничем хорошим закончиться явно не могла. «Твою… Хоть бы не заметили… Вроде у них в обработке уже кто-то есть. Сейчас выколотят из мужика всё, что найдут, и повезёт, если целым останется. – Алексей ускорил шаг, – и помочь ведь нельзя, оба получим на проспекте Свободы, и это уже совершенно точно… Вот жизнь…» Наконец, Эркиндик был благополучно пройден, у гопников уже была своя жертва, и Алексея то ли не заметили, то ли не захотели распылять силы на двоих. Оставалось последнее, горнее для гопников место – улица Орозбекова – махалля «Орозбечка»,  миновав которую, он уже почти был дома, в своём районе, а там опасаться было нечего. «Неужели всё-таки пронесло?.. – шёл, то и дело оборачиваясь Алексей. ­– Хм, да я везунчик! Однако бы не оказаться в ситуации царя Эдипа. Ну, вот и почти пришёл…» – Эй, акмак, бас бери![1] Слова прозвучали из ночной пустоты, выбиваясь с обочины, из-за баков с мусором, стоящих под сенью густых карагачей. – Эй, сени, эмне ушук алып кеттиби? Кимге айтып жатам, бери бас деп?![2] Не то чтобы Алексей не слышал этих слов – слышал, да ещё как! Каждое слово впечатывалось в мозг, накатывая волнами через ушные перепонки. Но его знаний киргизского языка хватило только чтобы перевести, что нужно подойти. Что говорили ему дальше, Алексей не понимал. Гопников было не так уж и много – четверо. Впрочем, будь их вдвое меньше, легче Алексею от этого не стало бы. И здесь он сделал первую ошибку: сошёл с дороги и приблизился к тому, кто его окликал. – Э-э-э, я могу вам чем-то помочь? Раздался взрыв хохота, двое из компании встали позади Алексея, остальные разместились напротив него. Главный, что был по центру, протянул руку Алексею, тот поспешил её пожать, приняв жест за дружественный. В этом была его очередная ошибка. – А, сен өзүн кайдан болосун?[3] Знаний киргизского языка, что преподавали одиннадцать лет в школе и еще два в университете, Алексею явно не хватало. О намерениях гопоты он мог судить только по их жестам и выражению лиц. – Так я могу чем-то вам помочь? – Э-э-э, мен сага жакшы эле келип салам бердимго, а сен эмне жооп бербейсин?[4] – Послушайте, извините, но я вас не понимаю… – Түшүнбөйт ал, сен түшүнбөгөнүгдү биз билебиз, орус ит![5] Единственное, что понял на этот раз Алексей, было «орус» и «ит – собака», а значит, вопрос из плоскости ночного разбоя перешел в горизонталь национальностей. И это было совсем плохо. – Сен эмнеге бул жака келдин? Бул биздин өлкөбүз, түшүндүнбү ? Түшүндүнбү? – говорящий положил руку на плечо Алексею. – Мен сенден сурап жатам, сен мени түшүндүнбү?[6] – Я вас не понимаю, простите… – Щас я те, сука, всё объясню! Последовал мгновенный толчок в солнечное сплетение. Согнувшись от боли, Алексей чуть не упал и не мог даже вздохнуть, а не то, чтобы отвечать. – Ты, русская грязная свинья, запомни! Это моя страна, убирайтесь отсюда все! Следующий удар пришёлся в корпус, после чего Алексей оказался уже лежащим на мусорной земле, пытаясь руками и ногами поставить блок и стараясь укрыть внутренние органы. – Пацаны… Мы же все живём в одной стране! Киргизстан же наш общий дом, вы чего… Последняя фраза, когда-то бывшая государственным девизом страны, окончательно взбесила нападавших, бешеные удары ногами посыпались с четырёх сторон: по рукам, ногам, прикрывающим тело, спине, по незащищённой голове. – Запомни, тварь, это моя страна! Все вы: русские, евреи, узбеки – только обдираете мой народ… Суки!.. Дальнейшего Алексей уже не слышал, так как потерял сознание. Пинки тяжёлыми ботинками сыпались один за другим, и безвольное тело принимало их, не пытаясь защититься. Минут через тридцать к мусорному баку подъехал автомобиль, из которого вышел мужчина – выбросить пакеты с отходами. Бросив мусор, он остановился у машины и закурил. Через два затяга он заметил лежащего позади вонючих баков парня. «Нажрался, сволочь, хоть и молодой, а теперь валяется!» – и уже хотел выбросить сигарету и сесть в машину, но вдруг заметил на лице парня чёрные сгустки, сочащиеся из раны на лице. Спустя четверть часа приехала «скорая помощь», вызванная мужчиной по сотовому телефону.  
 
[1] Эй, придурок, иди сюда! (кирг.)
[2] Эй, ты, оглох, что ли? Кому говорят, иди сюда?! (кирг.)
[3] Ты с какого района будешь? (кирг.)
[4] Э-э-э, я к тебе как к нормальному пацану, а ты как ко мне?(кирг.)
[5] Не понимает он, сейчас ты всё у меня поймёшь, русская собака! (кирг.)
[6]Ты зачем сюда приехал? Это моя страна, понимаешь? Понимаешь? Ты сюда приехал, ты меня понимаешь? (кирг.)