Шыбынтай Расул

Rassul ShybyntayШыбынтай Расул (Казахстан) Казахский поэт и прозаик, пишущий на русском языке. ________________________________________________  Похоронное бюро на улице Солнечной Рассказ Отрывок  

–  По поводу пацана, он у нас, –  быстро сказал мужской голос, когда Тимур схватил трубку телефона. –  Никому ничё и приходи завтра в парк, один, часам к пяти, к чертову колесу, я сам подойду. Еще раз говорю: никому ничё...

Света посмотрела на Тимура. Он понял, что давно не видел ее глаз.

–  Завтра, –  сказал Тимур.

Она все еще смотрела на него.

–  Завтра в пять.

–  Мурка, –  вдруг произнесла она запретное слово.

–  Спать, –  сказал Тимур и погасил свет.

Ночью он слушал, как она встает и на цыпочках уходит в детскую, как поправляет там покрывало на кровати и, в который раз, переставляет игрушки.

Утром он не пошел по дворам. Пришел на работу и сидел в своем кабинете, слушая недовольное буханье ведра уборщицы Лены. Сослуживцы собирались словно нехотя. За окном редко сыпал снег пополам с дождем –  нелепая алматинская зима. Вызвал шеф: надо срочно ехать в Атырау, в командировку.

–  Не могу, –  выдавил из себя Тимур и вышел из кабинета, понимая, что до увольнения осталось всего ничего.

В час он был уже в парке. Бродил, стуча ботинками по грязно-ледяным аллеям, каждый раз выводившим его к "чертову колесу" - давно замерзшей махине. Здесь  Тимур делал остановку, выкуривал еще одну сигарету, слушая карканье ворон, смотрел на часы и снова делал небольшой круг. За все это время ему встретилось человек пятнадцать, в основном, служащих ушедшего в зимнюю спячку зоопарка, случайных прохожих, сокративших через парк свой путь, и нескольких рабочих, мостивших аллею, а вернее, лениво куривших у черного с красным катка. Заглянул Тимур и в зоопарк –  пустынный тихий зимний зоопарк, где мерзли зубры, на льду пруда уныло сидел немногочисленный птичник с подрезанными крыльями, за решетками мертво лежали медведи и нервно бегали из угла в угол волки. Уже выйдя из зоопарка, он услышал протяжный многоголосый звук, царапающий ледяными иглами спину. И вдруг понял, что это кричат животные. Почему-то они кричали все разом, и  в этом крике было что-то… тоска или боль? Тимур впервые такое слышал.

–   Привет, –  буднично сказал куривший у "чертова колеса" парень в темно-синей куртке,

–   Где пацан? –   выдохнул Тимур.

–   С тебя пять штук.

–   Сейчас?!

–   Завтра, в одиннадцать. Здесь же.

–  А он...

–   Все будет чики. Только –  никому ничё.

–  У меня пока нет столько...

Парень не дослушал, развернулся и ушел. Тимур хотел побежать за ним, проследить. Дошел до ближайшей скамейки и осел. На дереве была прибита фанерная "стрелка" с полустершейся надписью "илиция". Закаркала ворона.

–   Мне нужно пять тысяч, –   сказал Тимур, зайдя к шефу.

–   Нет пока на аванс денег, тебе что, в бухгалтерии не сказали?

–   Мне... долларов.

–   Баксов?!

–   Да. Квартира в залог.

–   Это не реально.

–   Мне сына возвращают.

–   Что?! А-а... –   Ермуханыч взъерошил волосы. Потом спросил: –   Ментам звонил?

–   Нет.

–   Ну, так звони!

–   Нет! Ермуханыч, сын мне живой нужен.

–   Может тогда ребят нанять? Могу. П...лей навешают.

–   Не... Там же пацан мой.

–   Но ведь нет сейчас у нас такой суммы! А если бы и была, как потом отчитываться? Писать в документах "квартира в залог"? У меня есть баксов пятьсот, могу дать. Мужики еще соберут. В бухгалтерии что-нибудь наскребем... Хотя, конец года, на командировки даже не хватает.

–   Не надо мужиков! Это же опасно! Сболтнет кто-нибудь, и завтра полгорода будет знать! Я и так столько... ждал.

–   Ладно, Тима, ладно, успокойся. Никому не скажу. Знаешь, зайди завтра с утра –  я постараюсь наскрести все, что можно. Может, сам у кого подзайму. А вообще, знаешь! Ты бы потянул время, раз в одиночку хочешь. Чтобы квартиру успеть оформить –  я имею в виду, в ломбард бы тебе надо.

–   Попробую. Только Ермуханыч, прошу, никому ничё... тьфу! никому ничего не говори.

Тимур поехал в "микры", к другу. Жанат дал все, что было: 250 баксов и три тысячи тенге. Рвался ехать назавтра вместе, но, получив твердый отказ, задумался, склонившись над бутылкой пива. Зная его характер, Тимур предупредил:

–   Не вздумай завтра за мной ходить, Жан. Я не знаю, кто это и сколько их. Один неверный шаг... Даже случайного прохожего они могут принять за сотрудника! Тогда мы Мурку вообще не увидим... –  он заплакал.

–  Обещаю, Тим. Но если что, звони сразу  –   уделаем, сук!

Он уже ехал в такси, когда позвонила Света –  из ломбарда. Мобильник буквально взорвался ее голосом:

–  Говорила тебе, выпиши брата, выпиши! Едь теперь в Омск, бери у него согласие! Ах, горе-то, го-оре...

Утром шеф приехал неожиданно рано, кивнул ошарашенной Лене, вошел в кабинет к Тимуру, молча положил перед ним конверт и вышел. В конверте было две тысячи долларов. Всего набралось две с половиной.

Парень у "чертова колеса" взял деньги и сказал, что позвонит через два дня, когда Тимур соберет остальное. И также деловито и быстро ушел, словно растворился среди черных стволов.

...Мурка пришел сам. Света в прихожей не было, но Тимур увидел его отчетливо: футболочка, шортики, даже темный волдырек на руке, сжимающей грязную лопатку.

Пивет, пап, –   как в ни в чем не бывало сказал сын…