Нурлан Калыбеков

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (10 голосов, средний бал: 4,70 из 5)
Загрузка...

Нурлан КАЛЫБЕКОВ

Поэт и переводчик.

Родился 21 сентября 1973 года в Кыргызстане.

Окончил Кыргызский государственный национальный университет. Лауреат молодежной премии правительства Кыргызской Республики. Автор четырех поэтических книг на русском и кыргызском языках. Учился в Москве в семинаре знаменитого советского поэта Юрия Поликарповича Кузнецова. Работает в Национальном Союзе писателей КР.

_______________________________________________________________________________________________________

М О Ё   В Р Е М Я

 

Стихотворения

 

Перевел с кыргызского  Александр НИКИТЕНКО

 

ТЫ СКАЗАЛА,ЧТО ЛЮБИШЬ МЕНЯ

 

Ты сказала, что любишь меня,

а  в глазах твоих слëзы стояли.

Только хватит ли в сердце огня

возлюбить всю Вселенную? Хватит

светлых сил задушевных в тебе?

Сможешь

круто

свернуть по судьбе?

Ради жаркой сердечной причуды

всем пожертвовать надо: родными,

и подругами, отчей  землëй,

и живою копейкой базарной,

и звездою своей лучезарной.

От всего дорогого отречься:

от своей красоты неземной

и от ровной дороги прямой,

чтобы пыльной дорогой увлечься,

пыль глотать и невзгод не беречься.

Ты судьбою наказана будь,

чтоб со мною пройти этот путь.

Путь страданий и адовых мук

с воскрешеньем из мëртвых.

И вдруг

осознай

через свет очищенья

божью кару

и силу прощенья

всеблагого Творца самого.

Таковы заковыки  Его:

шлëт Он в наши земные пределы

свет любви, чтобы мы на земле

осознали: любовь это Бог.

Безупречна она и чиста.

Святость ей осеняет уста,

и в сияньи любовного слога

тайна тайн и познанье от Бога.

Он живет, нас любовью маня.

Ты сказала, что любишь меня.

Но любовь моя в небе высоком.

Страсть моя во Всевышнем.

Урокам

лишь Его я внимаю.

Лишь Бог

во главе моих трудных дорог.

Необъятны

его соучастье

и любовь,

и блаженство,

и счастье.

В вышней неге

я душу врачую,

по несметным вселенным кочую.

Все миры мне открыты, как братья,

и меня заключают в объятья.

Всë изведано там и знакомо.

Не в гостях я у Бога, а дома.

Меня райские девы встречают,

песней вечной любви привечают –

светит Бог сквозь волшебный напев.

Стань подобьем заоблачных дев,

и тогда приходи,

приходи,

приходи

и к груди припади.

Ты сказала, что любишь меня.

Если хочешь, я чувством отвечу.

Я ведь сердцу сейчас не перечу –

я всего лишь простой человек

тоже ждавший с возлюбленной встречу

и мечтавший о встрече навек.

Но любовью

всë это назвать

не могу.

Это лишь опьяненье,

заблудившейся крови затменье.

Лишь мгновенье

с тобой я побуду

и умчусь, словно ветер.

Мой путь

совершенно иной.

Не забудь.

Ты останешься в горьких слезах.

Моë имя ты возненавидишь.

Только боль я оставлю тебе.

Прорыдаешь с проклятьем: «Люблю!»

Нет страшней ничего в этом мире.

 

 

 

ВСЕМОГУЩИЙ

 

Я прахом был. Я был вселенской пылью.

Теперь свой свет лелею в глубине.

Несметные миры с их звëздной былью

вошли в меня и улеглись во мне.

 

Отдëрнув звëздный полог мирозданья,

перед самим Всевышним я предстал.

И в безднах безграничного сознанья,

казалось, сам я Богу равным стал.

 

И все углы вселенной, и все части

свою мне даровали благодать.

И разлилось повсюду моë счастье,

ему конца и края не видать.

 

В меня вошла, как солнце, бесконечность,

отрадна, лучезарна и нова.

На небесах, где звëзд седая млечность,

вращал я вечной жизни жернова.

 

Живых существ я приумножил смету.

Их судьбы мне послушны и верны.

И из небытия вернул я к свету

всех, пребывавших в лапах Сатаны.

 

Вне всех времëн, что были так безмерны,

продолжил я кочевье всех богов.

Очистил землю от хулы и скверны

и всюду свет разлил без берегов.

 

Кромешный мрак я сделал ярким светом.

Все стали мной. Я сам вошел в других.

Я горести оставил под запретом.

Вот я – благая весть для всех благих.

 

Я пылью был. Я прахом был ничтожным.

Я Человек. Я Бог. Я властелин.

И ты ступай, не дрогнув пред возможным

концом пути средь адовых пучин.

 

ИСТИНА МОЯ В СЛЕЗАХ РОЖДАЛАСЬ

 

Злые языки поддали перцу.

Ложь ползëт на истину, как смог.

Как кувалды, сплетни бьют по сердцу.

Но сажаю их я под замок.

 

Виноват? Безвинен? Точно знаю:

только Всемогущий мне судья.

Если душу грязью запятнаю,

Бог не пустит в райские края.

 

Мать меня рожала не иначе

как в слезах и муке родовой.

В мир явился в крике я и плаче.

И с тех пор печаль всегда со мной.

 

И с тех пор бытуя честь по чести,

со слезами дружен я в тиши.

И угаснут лишь со мною вместе

мои слëзы – соль моей души.

 

Ими я плачý, идя по краю,

за ошибки в круге бытия.

Но однажды час нагрянет, знаю,

и без слëз навек останусь я.

 

Без забот, без слëз – такая малость

жизнь в раю! Пустая каждый час.

Истина моя в слезах рождалась.

Нет без слëз божественного в нас.

 

Мы не плаксы! Чистых слëз взыскуем.

Лишь по пустякам их не растрать!

Распростясь с печалью, мы рискуем

Бога в своем сердце потерять.

 

 

О моя душа! Слепой судьбою

навсегда дарована ты мне.

Беспечальны будем мы с тобою

святы, но от Бога в стороне.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

К СМЕРТИ

 

Позвал к себе я Смерть во цвете лет.

В моей судьбе, казалось, света нет.

И Смерть ко мне вошла и встала рядом.

В сравненье с нею жизнь была мне адом.

Я просветлел и зрением и слухом.

К Всевышнему с тех пор стремлюсь всем духом.

Он дал мне Смерть, как я просил средь бед.

Она сошла. Но в ней мне проку нет.

Я с нею передал Творцу поклон –

в мой трудный час меня не бросил Он.

Дел у поэта в этом мире много.

И попросил я вновь тогда у Бога,

чтоб дни мои продлил свои участьем

и озарил надеждою и счастьем.

Чтоб были только светлыми они,

мои земные радостные дни.

Чтобы душа избавилась от мук.

Чтоб шла на пользу сила крепких рук.

Сказал я Смерти: «Передай Творцу,

что в тяжких муках жить мне не к лицу.

Пусть он не шлëт страдания рабу.

Не ровен час, озлобясь на судьбу

с устами, онемевшими без Слова,

явлюсь к Нему. Теперь уже без зова.

Сияние нездешней чистоты

войдëт  со мной в чертоги высоты

в знак, что и правда перед кривдой пала,

и зло повсюду восторжествовало».

 

 

МОЁ ВРЕМЯ

 

Что время для меня?

Медяк разменный,

старинные часы с их мерным ходом,

соизмеримым с ходом бытия.

Так каблуки красавиц, слышу я,

стучат по мостовой и отвлекают

вниманье их хозяек молодых

от старости грядущей. И смолкают.

Непостоянство – времени черта.

Оно собой подчас напоминает

всю атрибутику кичливых земляков –

рубашки, шапки, деловые папки.

Вся эта канцелярия различна

весной и летом,

осенью и в зиму.

Что время для меня?

Станицы птиц,

кочующих к теплу на перелëте,

привычных и к жаре, и к холодам.

Оно во тьме веков,

подобно нам,

на первые шаги свои пустилось,

чтобы, устав идти,

в конце пути

распасться в прах,

рассыпаться навеки.

Есть от него немало в человеке.

Вот что такое время для меня.

А сам я вне эпох и вне времëн.

Судьбу и жизнь свою не измеряю

земным отсчëтом суток и часов.

И млечных бесконечных поясов

приемлю власть и на земле, и в небе.

И дни мои с заботами о хлебе,

насущном днесь, настолько ж бесконечны,

как бесконечен космос ледяной.

Немеркнущее Солнце надо мной

огромной яркости мне свет даëт вселенский.

Оно на всех одно. Отверста бездна.

С ней нашу бренность сравнивать полезно.

Но без границ и безо всяких рамок

красуется пространств безмерных замок.

Седых времен никто там счесть не смог.

Там обитает вечность или Бог.

 

 

 

ОДИНОЧЕСТВО

 

Лишь ты мне светишь, сгинуть не даëшь,

мне без тебя весь мир – обман и ложь.

 

Два наших сердца слиты навсегда,

одна у нас судьба, одна звезда.

 

Всë превозмог  еë высокий свет,

когда с лихвою выпало мне бед.

 

Когда для всех других померкла высь,

по норам все, как змеи, расползлись.

 

Убил, казалось, все мои мечты

смертельный яд их лжи и клеветы.
Лишь ты одна не бросила меня,

дышала мной, спасая и храня.

 

Пусть золотые горы мне сулят,

бесценнее всех злат один твой взгляд.

 

Лишь ты мне светишь и во мне живёшь,

мне без тебя весь мир – обман и ложь.

 

 

СЕНОКОС

 

Густо в зелени с утра дымит роса.

Острой саблей блещет в море полевом,

с упоением свистит моя коса.

 

Эх, трава с твоей беспечною красой!

Это смерть пришла со мной в твой вольный дом

ширью гиблого прокоса полосой.

 

Я, как жадный ненасытный кровосос,

смерть принëс в живой цветущий окоëм,

обезглавил сонмы душ в прохладе рос.

 

Душегубом стал я с острою косой,

чтобы зваться разудалым косарëм

на просторах под серебряной росой.

 

В жаркой удали не чувствовалось мне

как стонала и как плакала трава,

истекала кровью соков на стерне.

 

На прощанье остро пахла в вечном сне,

и кузнечиков звенящая молва

поутихла в полумëртвой тишине.

 

Эх, трава, я истребил тебя, как жаль.

Сиротливо, пусто в поле без травы.

В стан беспечности со мной вошла печаль.

 

Много трав под океаном синевы.

 

ВЫСОТА

Рамису 

 

1.

Феномен мой мне Всемогущим дан.

Я высота – вот скалы в ней нависли.

Я глубина – вот бурный океан,

скрывающий в пучинах жемчуг мысли.

 

Как летний гром и свежесть синевы,

я тайну тайн  вселенскую приемлю.

Сияние идëт от головы

и сквозь ступни, светясь, уходит в землю.

 

Душа, как глубина и высота,

проста, омыта светом и прекрасна.

И через край в ней плещет чистота,

и красота владеет сердцем властно.

 

Я прост и чист, и всемогущ, как Бог.

Под силу мне могущество такое.

На перепутьях всех мирских дорог

благое сотворяю в непокое.

 

Каноны я пришëл переложить

для новых дней, ведь жаждали вы сами

на этот мир, привыкший лживо жить,

опять смотреть правдивыми глазами.

 

Порву, как испещрëнные листы,

я судьбы тех, кто вне любви остался.

Потеряны для неба и пусты

кто пакостями густо пропитался.

 

Я, как пророк, иду во все углы,

заждавшиеся очищенья мира.

«Пусть чистый свет спасëт нас всех от мглы!» –

провозглашаю именем Тенира*.

 

 

 

 

 

*Тенир – древнее верховное божество (кырг.).

 

 

 

2.

Гигантской пирамидой я встаю –

космическое поле силовое.

Вобрал я во  вселенную свою

все бездны, все миры над головою.

 

Я ваш межпланетарный телемост,

чтоб правду кривда вновь не исказила.

Средь вечности в безмерном море звëзд

земная ось меня насквозь пронзила.

 

Земное равновесие во мне.

За светлым днëм я ночь веду с огнями.

Одновременно Солнцу и Луне

взойти я не даю над головами.

 

Чтоб не столкнулись сонмища планет,

держу я на поводьях их орбиты.

Для тех, кто полетит на звëздный свет,

мной из лучей пути-дороги свиты.

 

Гигантской пирамидой я стою –

космическое поле силовое.

Вобрал я во вселенную свою

все бездны, все миры над головою.

 

 

 

 

3.

 

Мирская святость стала мне судьбой,

и в плоть вошла, и сделалась кумиром.

В безбрежности небесной голубой

я вечный рай над лучезарным миром.

 

Где я прошëл, там скверне места нет,

там чистый дух сияет вместо злата.

А те, кто тьму избрали, а не свет,

трепещут и таятся виновато.

 

Огромный мир не тесен для меня.

Вселенский дух я взял себе в обычай:

как Солнце равно всем даëт огня,

так я в любви не делаю различий.

 

Я счастлив тем, что хлеб мой дан мне днесь.

Почтенье к злату я назвал тщетою.

Я негасимым солнцем полон весь,

его бесценной лаской золотою.

 

Пусть духи предков нас хранят от бед.

И пусть века ведут своë теченье.

И пусть в сердца других войдëт мой свет

как солнце, как завет, как очищенье.

 

Мирская святость стала мне судьбой,

и в плоть вошла, и сделалась кумиром.

В безбрежности небесной голубой

я вечный рай над лучезарным миром.

 

4.

 

Я странник в  беспредельной стороне,

мне нет границ нигде на свете белом.

Каноны вековые не по мне –

их нет для сердца, занятого делом.

 

Любовь к живому миру берегу –

она во мне, как солнце полднем летним.

То стригунком взыграет на лугу,

то мотыльком вспорхнет над разноцветьем.

 

Стихи мне дарит небо с высоты,

в них гул веков, безмолвие забвенья.

Без озаренья дни мои пусты,

и солнечны в минуты озаренья.

 

Над временами беркутом парю,

к эпохе от эпохи движу душу.

Я новый мир по-новому творю

и ржавые каноны ваши рушу.

 

Я странствую, чтоб отчий край расцвëл.

Взвалил я, как курджун*, себе на плечи

всех мук и всех печалей произвол,

и все грехи и беды человечьи.

*Курджун – заплечный вещевой мешок (кырг.).

 

5.

 

Ушëл, опережая времена,

в далëкие и светлые угодья.

Со мной моя эпоха и страна,

в руках моих грядущего поводья.

 

Я, как река, рванул из берегов,

плотины снëс, дома залил по крыши.

Увидел все потëмки всех веков,

и в высь ушëл, чтоб светом править свыше.

 

В пространстве безграничности пою,

глазами неба глядя на планету.

Эпоху неразумную свою

зову в стихах я к разуму и свету.

 

По всем вселенным, как по рубежу,

я прохожу провидцем и поэтом.

Без робости на Солнце я гляжу –

на удивленье всем другим планетам.

 

Взамен былого царства высоты

поставил я иные сны и вехи:

все помыслы людские и мечты

я сделал небом разума навеки.

 

Ушëл, опережая времена,

я в даль веков. Для созиданья создан,

я правлю небом. Сею семена.

И новь Земли открыта новым звëздам.