Турусбек Мадылбай

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (31 голосов, средний бал: 4,74 из 5)
Загрузка... 1Занимаюсь литературным творчеством со школьной скамьи. Издавался на кыргызском, русском, турецком, английском, французском и др. языках. соответственно мои произведения издавались в Кыргызстане, России, Турции, США, Франции и т. д. Член Национального и Евразийского союзов писателей. Пишу на кыргызском, русском и английском языках. Лауреат многочисленных национальных и международных премий. _____________________________________________________________________________________________________

 TOKTOGOOL - LIVERPOOL     

РОК-РОМАН (отрывок)

Рок - один из видов эстрадной музыки 2-й половины ХХ в., включающий элементы фольклора, электронные эффекты - при доминирующей роли ритма - и характеризующийся своеобразной манерой вокализации.                                                                                                                                                              Словарь Ефремовой Ну, что ж, рок так рок… One, two, three, four… It's been a hard day's night… Да, это была ночь трудного дня, и я работал, как собака. Это была ночь трудного дня, и я должен был спать, как бревно. Но я сижу вот и вспоминаю свое детство. Я вспоминаю своих друзей, одноклассников и соседей. В ночь трудного дня я вспоминаю, какие у меня были замечательные друзья в детстве, и что с ними сталось. Вспоминаю, какие у меня были разные учителя, и что они все нам дали. В какой стране мы жили, и до какой жизни мы докатились. Кого мы любили, и как нас любили. И как мы все любили рок... МОИ ДРУЗЬЯ                                                                                                               andante[1]            One, two, three, four… Меня зовут Джоро, то есть, Джоробек полное имя мое. Я играю на бас-гитаре. А меня зовут Саткын, я играю на оргáне или… óргане, я и сам-то хорошо не знаю. Короче, я играю на «Ионике». Вот и все. Я Джаныбек или Джонни, как зовут меня друзья. Я играю на ритм-гитаре и играю в дурака. Ха-ха… Салам! Салам! Всем бы по шапке вам… Это я так шучу, извините, если шутка глупая… Меня зовут Болот, короче, Бола, и мне досталось соло… то есть соло-гитара. Привет! Я Петя. Нет, я не петушок, я играю на ударных и могу постучать еще по чьей-нибудь башке тоже. Если кто хочет, конечно. А я Рат и всем рад. Шутка. Я пока ни на чьих нервах не играю. Это тоже шутка...                    (хором) А вместе мы зовемся... «ВИА «Рок-н-ролл»!.. Так мы начинали в то время свои выступления. Правда, рок мы стали петь чуть позже, а до этого назывались проще, по-советски – «ВИА «Аврора». Тогда мы и петь начинали с обычных детско-юношеских и патриотических советских песен. Ну, разные там «Что тебе снится, крейсер «Аврора»?..» или же «Мой адрес – не дом и не улица, мой адрес – Советский Союз...» и дальше в том же духе…   На конкурс мы по совету Питер Оттовича подготовили одну патриотическую песню и одну про любовь. С патриотической все было ясно: мы решили петь «С чего начинается родина?». Но вот по поводу второй песни у нас пошли разногласия: ты и я предложили «Первую любовь», Саткын – «Все, что в жизни есть у меня», а Джоро и Петя – «Последнюю электричку». Все решилось, когда по всему миру пронеслась знаменитая мексиканская песня "Besame mucho" в исполнении "Битлз". Мы все разом тут же остановились на ней. И теперь уже по нашему актовому залу лилась самая свежая песня: Besame, besame mucho Each time I cling to your kiss, I hear music divine… Это было как свежее дыхание, как свежий ветер с дальних берегов Северного моря. Правда, недолго длилась наша радость, потому что бдительное око комсомольского вожака тоже не дремало. - Это же не наша песня, - заявил он на предварительном прослушивании, где должны были утвердить песни, с которыми мы поедем на конкурс. - Ну и что? – настаивали мы на своем. – Зато это прекрасная песня! - Буржуазная песня не может быть прекрасной, - сказал, как отрезал, комсомольский вожак. - Причем тут буржуазная? – удивленно вопрошали мы. – Любая хорошая песня сама по себе прекрасна. Но секретарь комсомольской организации был непреклонен, и администрация школы запретила нам петь эту песню вообще… ЖУРАВЛИНАЯ ПЕСНЯ                                                                                               elegiaco[2] ... Молчун привел нас к себе в кабинет. Его кабинет находился в укромном здании на окраине Токтогула и был просторным и светлым. Выстроив всех нас перед письменным столом, он вызвал кого-то, нажав на кнопку перед собой. - Приведите его, - коротко и резко приказал он вошедшему военному, выпрямившись стоявшему перед ним. - Есть привести! – послушно отчеканил тот и приставил руки под козырек. Затем он ушел, также чеканя шаги, и через некоторое время привел в кабинет Питера Оттовича. Учитель горестно посмотрел в нашу сторону и молча встал перед молчуном. Тот внимательно осмотрел его с ног до головы, затем с ленивой вальяжностью спросил: - Ну, что, узнали этих ребят? - Как же не узнать своих учеников? – медленно произнес Питер Оттович. – Я их из тысячи узнаю. А вы что, теперь начали воевать и с детьми? Меня-то ладно, но отпустите же детей, ради бога! - Детей? – обрадовано переспросил молчун и заулыбался. – А хотите, я вам один анекдот расскажу? - Ну, давайте, – кивнул головой Питер Оттович. – Только не забывайте, что здесь есть дети. - Вот об этом-то я и хочу вам анекдот рассказать? Так слушайте... Вызывают одного еврея в КГБ. Спрашивают: "Как фамилия?" "Сахаров". "А если быть точнее?" "Сахаровский". "Еще точнее?" "Сахарович". "Ну, еще точнее?" "Цукерман". - И к чему же вы все это рассказываете? - Погодите, я еще не весь анекдот рассказал... Задают второй вопрос: "Дети имеются?" "Нет". "Как же? Ведь здесь написано, у вас трое детей". "Да какие это дети, это сукины дети!" Вы понимаете, прямо так и говорит: "Это сукины дети!" И он торжествующе посмотрел на нас. Питер Оттович хмуро молчал. - И вот наконец спрашивают: "За границей родственники есть?" "Нет". "А вот здесь написано, что в Израиле у вас есть родственники". "Так это они у себя на родине. Это я вот за границей". Поняли? – и молчун тут же помрачнел. - Вы знаете, что за песни поют ваши эти сукины дети? Вместо того, чтобы петь пионерские и комсомольские песни, они поют буржуазные песни стиляг и битлов этих. Да и одеваются, как они, в джинсы и узкие брюки. Вот теперь начали одевать клеш. Так что от ваших милых ребят несет мещанством… Он неожиданно так раскричался и стал похожим на одного усатого немца, долгое время правившего фашистской Германией и принесшего человечеству неисчислимые бедствия. Так он кричал долго, что на его крик сразу откликнулся его подчиненный, который, как джинн из лампы Алладина, тотчас появился у двери. Он разве только не произнес сакраментальное: «Слушаю и повинуюсь!», а так вся его поза изображала того самого раба лампы… - Отведи их всех в камеру! – завопил молчун. – Пусть посидят и поразмышляют над своей судьбой… Солдат снова выпрямился по струнке и затем повел нас по длинному коридору. Питер Оттович молча шел впереди. Точно так, наверное, шел Януш Корчак, когда его вместе с воспитанниками детского дома вели в газовую камеру. Но нам не было страшно рядом с ним, и мы шли по коридору с гордо поднятой головой… Во второй половине дня нас начали допрашивать поодиночке. Первым вызвали Болу. Мы все сразу притихли и молча стали ждать его. Бола вернулся где-то через час… Самым последним вызвали меня… Когда мы дошли до кабинета следователя, «раб лампы» молча открыл дверь, подтолкнул меня вперед, а сам остался за порогом… - Итак, что конкретного говорил этот ваш учитель про англичан? - Что конкретного? Ну, например, вот… В давние времена владетелем одного поместья был очень злой и жестокий человек. Он чего хотел, то и вытворял. И этот злой человек однажды полюбил дочь одного фермера… - Какой фермер? Какая дочь? – следователь чуть не впал в истерику. – Имена? Назови имена, я тебе говорю! - Ну… Баскервиль, - осторожно произнес я имя владельца поместья. – Точно – Баскервиль. Еще у него была такая огромная собака, наводила ужас на всех соседей… - Вот-вот! – обрадовано стал записывать следователь. – Так и запишем… Баскервиль… А имя не помнишь? - Нет… Хотя нет. Имя одного из Баскервилей я, кажется, вспомнил, - осенило меня. - Ну, вот… Молодец! – обрадовался следователь. – Ну, и как зовут его? - Чарльз… Чарльз Баскервиль. - Ну, молодец! Молодец! – следователь застрочил на пишушей машинке. – Так и запишем… Чарльз Баскервиль… - А хотя… вы можете же найти все имена у Конан Дойля, - подсказал я ему. - У какого Конан Дойля? Это имя еще одного шпиона? - Да нет же, он писатель. Это он написал книгу «Собака Баскервилей». Артур Конан Дойл. - Так ты мне целых полчаса рассказывал какую-то книгу? – следователь готов был растерзать меня. – Так я тебя о чем спрашивал? - О том, как Питер Оттович проводил уроки, - страшась следующего окрика, пролепетал я. – Вот я и говорю, как он нам рассказывал про собаку Баскервилей… И тут следователь схватился за голову и так простонал, что тотчас у двери показался «раб лампы». - Вон! – завопил следователь, указывая мне пальцем в дверь. – Вон отсюда, сопляк!..   Мы снова вернулись в школу и сели за свои парты. Питер Оттович тоже чуть позже вернулся и стал работать, но только теперь лишь в качестве учителя и классного руководителя. Директором школы снова поставили учителя истории. Нашу рок-группу разогнали, и вместо нас туда набрали других ребят, которые только и пели «Что тебе снится, крейсер «Аврора»?» или «Варяг»… Токтогул – Бишкек – Лондон –  Чикаго – Айова Сити – Сан-Франциско – Вашингтон – Нью-Йорк – Париж – Лондон – Ливерпуль август 2010- февраль 2013 гг.
 
[1] Умеренно (итал.)
[2] Элегически (итал.)