ЛУГИНОВ Николай Алексеевич

Лугинов фото (1)ЛУГИНОВ Николай Алексеевич (Россия)

 Народный писателъ Якутии, родился в 1948 году. Окончил физико-математический факулътет Якутского государственного университета и Высшие литературные курсы при Литературном институте имени А.М.Горького. Секретарь правления Союза писателей России, член Президентского Совета Республики Саха (Якутия). Автор повестей “Роща Нуоралджыма”, “Песня белых журавлей”, “Дом над речкой”, рассказов и пьес. Живёт в Якутске.

___________________________________________

(Отрывок)

Вдруг он встрепенулся, услышал гортанные крики, второй, третий. Словно кого-то звали или перекликались. Оказалось, это были огромнейшие грифы с голыми шеями, крайне неприятного и страшного вида. У Синь затаился.

Грифы деловито облетати, внимательно осматривая каждый валун. Вдруг радостно вскрикнули и сели неподалёку. И тут же, вытягивая длинные шеи, стали что-то тяжелое тащить из-за груды камней... Они кряхтели, кашляли почти как люди.

Скоро появилось что-то лохматое, бесформенное... Оказалось, это был труп вчерашнего одноглазого трясуна. Волосы У Синя встали дыбом. Он отвернулся, чтобы не видеть подробности этого страшного пира. Кинулся прочь, чтобы не слышать звуки ударов клювов и жуткие восторженные причмокивания. Бедный Трясун... Вот и завершшшсь его земные похождения.

—                      Вот так и живем.

У Синь прямо подскочил от неожиданности, вдруг услышав разумную человеческую речь.

Это был вчерашний старик, вылезающий из-за камней. У Синь рассказал ему, как грифы выволокли Трясуна и стали рвать на куски.

—                      Это хорошо. Наконец прекратились долгие страдания несчастного странника. — Старик, увидев удивленное лицо парня, печально добавил: — А что у него было? Тюрьмы да неволя, каторга. Как и мы, хотел разбогатеть. И что? Такая участь ждет каждого из нас. В конце концов хорошо, что хотя бы для этих птиц мы представляем интерес... Ужасно, но это так... Хоть в ином качестве вернемся назад на землю. Иного будущего у нас нет.

В это время рядом с ними возникла фигура вчерашнего Длинного, который при свете дня оказался не выше его. Но был он такой же ехидный, как и вчера.

—                      Ну что, купец, распродал свой товар и уже, наверное, проголодался? Зато ты бога-а-тый, — с издевкой протянул ои. — Вчера бедный, а сегодня столько золота! Хэ-хэ-хэ!

—                      Ладно, ладно. Вчера поиграли от души, пошутили и хватит! — прервал его старик и увел У Синя прочь. Они подошли к глубокой пещере, дно которой уходило глубоко вниз.

—                      А кем он был там, на земле?

—                      Трудно поверить, но был самым настоящим и даже очень крупным купцом.

—                      Ах, вот почему он так хорошо организовал торг! — сказал У Синь. — И как же этот крупный купец оказался тут?

—                      Думаю, не от хорошей жизни. Наверное, он разорился или какое несчастье случилось, но он не любил говорить об этом.

—                      Ну, а вы сами кем были?

—                      Я был старостой горного поселения. — Старик горестно вздохнул. — Знал бы ты, как хорошо я жил... Но я не люблю вспоминать об этом.

—                      А я небогато жил, но теперь кажетея, что так счастливо. Служил, работал с родителями, был перевозчиком. Но что теперь, ведь отсюда нет выхода. Нет спасения. Буду ждать смерти, а потом грифов.

—                      Так-то оно так. Но если вдруг нечто произойдет и ты спасешься?

—                      Нечто? Дух святой прилетит? Не рви душу.

—                      Но вдруг... Надо надеяться до конца, — глаза старика задорно блеснули.

— Бред это, — махнул рукой У Синь. — Какая надежда, когда ясно, что отсюда нет выхода. Я сегодня утром поднимался на край кратера. Там пропасть. Как я оказался здесь — не понимаю.

—                      Человек живет надеждой на лучшее. В нашем случае — на спасение. А спасение возможно только через веру. Нельзя без веры.

Старик, вполне довольный, лёг на плоский камень и подложил под голову гладкий черный булыжник.

—                      Сейчас самое лучшее время. Ночной холод ушел в тень, а жара еще не настала. Вот днем тут такое пекло будет... Тогда спрячемся за прохладными камнями. Теперь благодать!.. Хорошо! Вот я теперь вспоминаю, какую бесполезную, бестолковую я жизнь прожил!.. сколько глупостей наделал. Пренебрегал тем, что имел, зарился на чужую долю. А она, оказывается, никогда не приносит счастья, а, наоборот, разрушает твое нутро.

—                      А вам сколько лет, почтенный?

—                      Мне уже шестьдесят, но даже в столь преклонном возрасте не нажил ума... Всем был недоволен, ничему не верил, кроме золота. Иначе бы я был в своем поселении у себя дома, а не пустился, как мальчик, в эту авантюру за золотом... Ведь жил же... был уважаемым человеком, работал ради людей, но казалось — мало меня ценят, не воздают по заслугам. Все завидовал купцам и богачам. Зависть заела... Зависть, страсть разбогатеть... Вот и сорвался... Все потерял, что нажил, чего добился всей жизныо. О, какой я дурак...

У Синь вспомнил совсем непочтенного, несерьезного, смешливого, даже ребячливого старика двухсот лет от роду и его младшего братишку. “Все в этом мире относительно”, — подумал он. А еще подумал, что думает уже как древний мудрец, постигший множество тайн бытия.

Ну, что ж. Надо было как-то устраиваться. Старик поделился с ним его же проданными запасами и предупредил, что здесь совсем нет воды. Только ночью собирают росу, кладут тряпку на влажные камни и потом ее выжимают.

—                      Занимай пещеру, в которой жил покойный Трясун.

Но У Синь не захотел пойти в нее и остался на солнце.

О-о, что началось днем! Это было нечто невообразимое. Воздух так накалился, что обжигал дыхание. По горячим камням нельзя было ходить, все вокруг пылало жаром.

Когда стало совсем нестерпимо, до того, что стало дышать нечем, пришлось, конечно, убежать в спасительную прохладу пещеры.

Иногда со дна пещеры поднимался отвратительный, ни на что не похожий запах. Там на дне непрерывно булькало, дышало. Ощущалась постоянная дрожь, а иногда и толчки.

Так прошел день, другой, третий... На третье утро обнаружилось, что умер и Длинный. И опять налетели грифы и начали свой кровавый завтрак у всех на глазах. К своему удивлению, У Синь воспринял новую трагедию спокойно, почти привычно, уже не так, когда умер Трясун.

Трое оставшихся во главе с Солдатом обследовали пещеру Длинного. Каково же было их изумление, когда они обнаружили припрятанные запасы еды. Как понять то, что человек умер от голода, имея солидное количество съестного? Было очень странно и дико... Впрочем, здесь все было возможно.

Все добытое поделили поровну и справили поминки. А к концу дня Солдат начал беспокоиться: “Неужели никто больше к нам не придет? Неужели там внизу уже не осталось авантюристов, готовых ради золота пуститься в любой трудный, почти безнадежный путь?”

Настал седьмой деиь... Все заметно сдали, старик перестал ходить... Солдат начал заговариваться... Видимо, начал сходить с ума.

Дни стали казаться все длиннее. Дождаться дневной жары и ночного холода становилось все труднее и труднее.