livingfloyd

XGMMKAD_pHcЯ работаю в сфере дизайна. Практикую видеодизайн, а так же анимацию/мультипликацию. Во время учебы в колледже, я написал очень много рассказов и книг, потому что видел в этом своё будущее… возможно я оказался прав!

I work in the field of design. I Practicing video design, as well as the animation / cartoon. While studying in college, I wrote a lot of stories and books, because he saw in it his future … maybe I was right!


Произведение “Социальная Активность”

Отрывок

…выйдя из машины, я подошел к девушке и буквально вытолкал ее наружу. Я слышал ее фырканье, когда отъезжал дальше. Мне не нужны были спутники. Это только мое дело и только я должен был сделать то, что мне должен был. Под мелодию Баха – «Воздух», что играла из старенькой магнитолы, я ехал от девушки прочь.

Доехав до «Зеленой поляны», я начал выбирать нужное мне место. В центре все так же переливалось солнечными бликами декоративное озеро. Было бы очень трудно промазать мимо него, но если бы это случилось, моя машина упала бы на белоснежные камни, обложившие озеро красивой каймой. Выбрав себе самый высокий холм, я забрался на его обзорную площадку, после чего отпустил руки от руля и скрестив их на груди, просто закрыл глаза. Я ехал вперед и не думал о том, что со мной будет.

Пара секунд – и я уже перестал чувствовать асфальт под колесами, что окрыляло меня еще сильнее, чем прежде. Еще три секунды – и капот машины ударился о те самые камни, о которых думал несколько минут назад. Еще секунда – и я потерял сознание.

Слететь с десяти метров на камни, при скорости в сто километров в час – что может быть прекраснее? – Думаю ничего. Одно плохо – выживают только единицы, а большинство так и вообще ломает себе все конечности. Что касается меня – я сломал лишь мизинец на левой руке. Полицейский тогда сказал мне, что если бы не ремни безопасности, все обошлось бы намного хуже, и если бы я был пристегнут, то свернул бы себе шею.

Как быто ни было, за угон мерседеса, за хранение наркотиков и еще бог знает за что, передо-мной встал небольшой выбор: либо пять лет в колонии строгого режима, либо три месяца в психушке. И знаете – это не так уж и плохо. Я всегда мечтал встретить новый год в психиатрической клинике!

Когда я приехал в клинику под номером двадцать четыре (будто бы в области их именно столько), меня радушно встретил практически весь персонал этой клиники.

Аркадий Григорьевич – главный в том отделении, куда меня определили, – мужчина средних лет, с сединой на висках и салом на боках, встречал меня словно я настоящий король.

Пара медсестер – Лиза и Маша, – были, пожалуй, самыми красивыми из всех медсестер, каких я только видел.

Пока мы ехали в клинику (мой брат любезно согласился меня туда отвезти), я рассматривал рекомендационный лист, который мне всучили еще в больнице, когда накладывали шину на палец. Брошюра выглядела так, словно я еду не в психушку, а в настоящий санаторий у черного моря. Комфортные места, высококвалифицированный персонал и уйма веселья – вот то, чем пестрила брошюра. Однако на самом деле, все сложилось куда хуже.

В первую же ночь, мой сосед по палате, по имени Валера, прямо у меня на глазах попытался порезать себе вены гвоздем, который пару минут назад держал его койку. Рассмеявшись ему в лицо, я вышел покурить.

Курение, это не очень хорошо. Вы курите, курите и вроде бы ничего значительного с вами не происходит, а потом, в какой-то момент вы обнаруживаете у себя рак легких. И получаете вы его не от проститутки, не от наркотиков, а от жалких маленьких засранцев, красиво упакованных в пачки с гербом рекламной компании, который точно подчеркивает ваше эго, без устали твердящее о том, что курить – это красиво.

Примостившись на лестничном пролете между третьим и четвертым этажами, я достал из пачки сигарету и закурил.

Вот, что я хочу вам сказать: многие говорят о том, что курение отравляет душу, или же наоборот – помогает расслабиться. Дело в том, что все это херня. Курение лишь приводит к ломке костей, и, кстати, в моем случае, это сущая правда.

Не успел я сделать пару затяжек, как зажигалка сама выскользнула из моей ладони и устремилась вниз. Не желая ее терять, я сиганул вниз и пролетел целых три с половиной этажа до самого пола. Как итог – поломанная рука (правая), и двухдневная потеря речи от шока, который я испытал от полета.

Когда мой брат приехал за мной, он был в ужасе. Ему не понравилось то, что первое серьезное происшествие со мной случилось в первую же ночь, а то, что я так легкомысленно чуть не расстался со своей жизнью, ему не понравилось еще больше. Тем не менее, почитав мне нотации, он подписал все необходимые документы и перевез меня из одной психушки, в другую. Большая больница на самом отшибе города – именно эта больница должна была стать моим домом, на ближайшие три месяца и она им, черт возьми, стала.

– Мы назначили тебя в маленькую группу, – говорил мне Виталий Борисович –  заведующий всей той богадельней, в которую я теперь попал. – В ней четверо твоих сверстников.

– Да? Хорошо, – отвечал я, разглядывая картины, которыми были увешаны стены длинного коридора.

– Да. Большинство здесь уже месяц или два, и идут на поправку. Я постараюсь вылечить вас всех.

Через пару секунд мы дошли до моей комнаты.

– Вот, – открыв двери, заявил он, – твоя комната. Заходи.

Зайдя внутрь, я огляделся. Меня встречала далеко не радужная картина: хлипкая кровать на голом деревянном полу, грязная раковина в одном углу и старое кожаное кресло в другом углу. Но, почему-то, даже не смотря на жалкие удобства, здесь мне нравилось куда больше, чем в старой больнице.

– Мне нравится. Беру! – пошутил я, но Виталий Борисович, кажется, моего юмора не оценил.

– Мой кабинет в здании неподалеку. Располагайся.

Пожелав мне удачи, Виталий Борисович вышел из комнаты, закрыл за собой дверь и оставил меня наедине с самим собой.

Как много вы знаете о психбольницах? Например, вы знаете, что абсолютно в любой психушке, для пациента есть особая комната – комната отдыха? В моем распоряжении, разумеется, была такая комната. Там был настольный хоккей, бильярд, карты, телевизор и чайник на цепочке, который отключался, как только закипала вода, чтобы вы не смогли покончить с собой, вылив себе кипяток на голову.

– А что это? – спросил я мужиков, играющих в карты, показывая пальцем на пластиковую коробку, в которую был упакован телевизор.

В ответ, один из мужиков, не отрываясь от игры, кинул в телевизор пластмассовую кружку с чаем. Кружка ударилась в коробку, чай разлился по полу, а телевизору хоть бы что.

– Понял! – удивленно ответил я.

В первую ночь, я никак не мог уснуть. Не то кровать была дрянной, не то дело было во мне, но, тем не менее, на меня успела напасть бессонница.

Кстати, чуть не забыл сказать вам о том, что в психбольницах, как и в той, в которую я попал, есть четкий распорядок дня, и особенно это касается режима сна. Раньше я забывал, а вот теперь говорю – есть такой режим. Будят тебя в половину восьмого – самое лучшее время, если ты не выспался, но это не самое скверное. Самое плохое – это потеря собственной одежды.

Проведя всю ночь в бесконечных хождениях по маленькой комнате, не выдержав скованности, я сорвался и решил погулять во дворе. Выйдя из своей комнаты минут за пять до общего подъема, не успел я походить и пяти минут, как меня поймал первый санитар и, вернув меня в свою комнату, буквально приказал переодеться в пижаму. Пожалуй, именно благодаря санитару, я понял, что нет ничего удобнее поношенной пижамы, в которой до тебя ходил какой-то коротышка (уж очень она была мала)!

Бегать по сугробам в одной пижаме при морозе в минус двадцать пять – мне никогда раньше не приходилось этого делать, но ведь все бывает в первый раз. Разгневанный поведением санитара, минуя снежные кучи, я шел, и даже бежал (уже не от злости, а он холода), к Виталию Борисовичу, чтобы лично уточнить все по поводу одежды.

Когда я пришел, Виталий Борисович заполнял какие-то документы, сидя за своим столом, что стоял в дальнем углу кабинета.

– Что это за херня? – спросил я, расправив руки в стороны.

– Что-то не так? – подняв на меня глаза, спросил Виталий Борисович.

– А по-вашему, ничего не произошло? Я же выгляжу как идиот!

– Костя, ты нормально выглядишь.

– Какого черта меня переодели в пижаму, в начале дня?

– Так мы можем отличить постояльцев от посетителей. Тебе не о чем беспокоится.

– Но это же тупо! И почему у меня забрали мою одежду? Сейчас все-таки не май месяц.

После моих слов, Виталий Борисович, наконец, отложил свои бумажки.

– Хорошо. Я скажу, чтобы тебе вернули одежду. Пожалуй, это было лишним.

– Спасибо! – закончил я, после чего вернулся в свою комнату и безвылазно просидел там, пока мне вернули мои вещи.

Психотерапия проводится три раза в неделю, в два часа дня, сразу после обеда. Проводит ее Виталий Борисович, поэтому пропустить подобное мероприятие хотя бы раз, уже грозит большими и никому не нужными проблемами…

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (5 голосов, средний бал: 2,60 из 5)

Загрузка...