Агулянский Леон

leon-1Агулянский Леон (Израиль)

Член союза писателей России и Израиля, член Международной Федерации русскоязычных писателей. Лауреат Литературной премии им. А.П.Чехова (24.10.09) за цикл повестей и рассказов 2008-09 гг. Автор романов <<Резервист>>, <<Нерусская рулетка>>, сборников повестей и рассказов:  <<Визит в Зазеркалье>>, <<Параллельные кривые>>, <<Решает мгновение>>, <<Бег ради жизни>>. Спектакли по его пьесам: <<Деревянный театр>>, <<Гнездо воробья>>, <<На что жалуемся?>> идут в театрах <<Матара>> (Израиль), Русском драматическом театре Литвы (<<Гнездо воробья>>), Национальном академическом драматическом театре им. Я.Коласа <<Што балiць?>>. Автор текстов к более чем 30 песням. Работает с композитором Аркадием Хаславским. Соавторы выпустили два диска-сборника песен: <<Синяя печаль>> и <<Мы были молоды...>>.

---------------------------------------------------------------------------------

 

Палочка Коха

Отрывок из повести

     В пересыльном лагере на окраине финского городка Нараярви собирали пленных красноармейцев перед отправкой домой.

     Наступил исторический момент, когда разгром гитлеровской Германии был предрешен. Оставалось неясным, какую цену заплатит за это Европа и сама Россия.

     Шел четвертый год войны. Армия генерала Сквирского была нужнее  в Восточной Европе. На Карельском перешейке и на Карельском фронте она забуксовала. Леса и гранитные скалы ограничивали возможность танковых ударов. А финны ожесточенно дрались, нанося большие потери наступающим. Под давлением обстоятельств страну  было решено не оккупировать. Так Финляндия избежала участи Эстонии, Венгрии и Чехословакии.

     Позади у страны тысячи озер были: оккупация Карелии, выход на старую государственную границу на Карельском перешейке. Потом отступление с тяжелыми боями, потери, голод и непростые отношения с Германией. Впереди – выход из войны на кабальных условиях.

     Лагерная молва принесла слухи о выходе Финляндии из войны. Эта весть многих разочаровала. В тревожных снах на холодных нарах пленные видели краснозвездные танки, сметающие колючую проволоку и сторожевые вышки. Но история распорядилась иначе.

     Команда "на построение" поступила в необычное время. Вместо тупого безразличия на лицах узников была тревога. За проволоку просачивались слухи об уничтожении целых лагерей военнопленных в Европе. Мало кто верил, что финны способны на такой шаг. Пересыльный лагерь был слишком велик, чтобы его уничтожать. Но толстяк Эйно-охранник рассказал, что на железнодорожной станции скопились немецкие войска перед отправкой в Германию. Вот для них не составило бы труда смять финскую охрану и стереть лагерь с лица земли.

     Людская масса заполнила площадь перед комендатурой.

     - Внимание! – послышалось из репродуктора. – 19 сентября Финляндия вышла из войны. С Советской Россией подписано мирное соглашение. По требованию Сталина все красноармейцы, интернированные в Финляндии, должны быть отправлены в Россию.

     По рядам пронесся радостный гул.

     - Здесь работают представители Швейцарского Красного Креста и религиозных организаций Швеции. Каждый, кто не пожелает вернуться в Советскую Россию, сможет остаться после развода по баракам и обратиться к ним. Помните, в России вас ждут лагеря. Вместо оружия вы получите кирку и лопату… Отправка начнется, как только будут предоставлены эшелоны.

     Вновь по рядам пробежали радостные возгласы.

     - До отправки, - продолжал голос из репродуктора, - всякое нарушение лагерного распорядка и дисциплины будет караться по законам военного времени.

     На этот раз гул недовольства пронесся по рядам.

     - Внимание! Поотрядно! Разойдись!

     Людская масса рассасывалась. Командиры разводили пленных строем по баракам.

     На площади осталась небольшая группа людей. К ним подошел человек в штатском с переводчиком. Записал имена, велел ждать у крыльца комендатуры.      Не успели оглянуться, как добрели до своего барака. Люди набивались внутрь, шумно обсуждая новости.

     - Встать! Тихо! – Послышался голос командира отряда. Стоять было тесно. Половина людей осталась сидеть на барачных нарах, свесив ноги.

     - Юдалайнат, улос* (*Юдалайнат, улос – евреи, на выход (фин.) – крикнул молодой офицер в серой шапке с матерчатым козырьком.

     - Жидам, на выход. – Перевел командир отряда.

     Илья вышел из душного барака. В лицо пахнул холодный осенний ветер, разбудивший сосны за проволокой.

     Снаружи стояло человек десять пленных. Троих он знал по лагерю в Куусаамо. С двумя был в одном бараке в Хюрунсалми.

     Финны не приветствовали идею уничтожения евреев. Скрывали их от германских инспекций, подтасовывая списки или отправляя на работы за пределы лагеря. Те, что не умерли от голода и болезней, дотянули до выхода Финляндии из войны.

     - Привет, – сказал Илья. И не знал, что вы евреи.

     - Мы все здесь на чертей похожи, – ответил один из группы.

     Рыжий охранник с прыщавым лицом построил группу в колонну по двое и привел к комендатуре.

     Илья дождался своей очереди. Шагнул в хорошо натопленную комнату. За столом сидел переводчик – бывший белогвардеец. Рядом пожилой человек с добрыми глазами и длинной черной бородой. Офицерская форма смотрелась на нем нелепо.

     - Юдалайнен?** (**Юдалайнен – еврей (фин.) спросил бородач.

     Илья молча кивнул.

     - Отвечай, чтобы слышно было, ты! – прикрикнул переводчик. Но офицер остановил его жестом руки.

     - Рейд идиш?*** (***Рейд идиш? – говоришь на идиш? (идиш)  – спросил он, вглядываясь в лицо пленного.

     - Эй**** (****Эй – нет (фин.), - ответил Илья.

     - Пухуа суомеа, пойка*****? (*****Пухуа суомеа, пойка? – говоришь по-фински, парень? (фин.).

     После того, как Илья кивнул, бородач отправил переводчика за дверь и продолжил по-фински.

     - Я - Арон Кац, - дивизионный раввин.

     Илья удивленно поднял глаза. Заметил пейсы, убранные за уши собеседника. Вздохнул с облегчением.  Вспомнил, как отец осенним холодным вечером привел его в Синагогу на Лермонтовском. Было красиво, торжественно. Раввин в блестящей накидке молился спиной к залу. Отцу за эту экскурсию попало от мамы.

     - Мама- еврейка? – продолжил Кац.

     - Да.

     - Как ее зовут?

     - Нехама Ицковна.

     - Обрезан?

     - Да.

     - Молишься?

     - Нет.

     - Есть возможность переправить тебя в Палестину.

     - Куда? – Илья вспомнил, как с увлечением читал "Приключения канонира Доласа" Конан-Дойла.

     - В Палестину! Знаешь, где это? Или на карте показать?

     - Почему не домой?

     - Не нужен ты дома. Сотрут тебя, как пепел между пальцами. Мы формируем группу для отправки через Швецию. Соглашайся. Другой возможности может не представиться.

     - У меня в Ленинграде родители, сестра и брат.

     - Вот и не порти им жизнь своим возвращением.

     Илья не был уверен, что понял эту фразу по-фински.

     - Я хочу домой, в Ленинград.

     - Ленинград ты захотел. Ладно, ступай. Следующего позови.

     Илья был удивлен, видя искреннее сожаление в глазах раввина.

     - Ну, что, подписался, жиденыш? – спросил переводчик, сидящий на крыльце.

     - Я не жиденыш.

     - А кто?

     - Красноармеец. – Илья посмотрел в пасмурное небо. Белогвардеец не терпел, когда ему смотрели в глаза. За это бил рукояткой пистолета по лицу.

     - Был красноармеец. А теперь – навоз с опилками, удобрение для полей. – переводчик сплюнул и затянулся папиросой. – В строй вставай. Жди остальных.

     Через час побрели обратно в барак. Четверо пошли за раввином. Проходя, они разом, как по команде, взглянули на идущих в барак соплеменников. Те не решились помахать рукой. Илья успел заметить, что на лицах этих людей нет предчувствия скорого возвращения домой. Вместо него – тревога.

     Вот, чудаки, – подумал он и прибавил шагу, боясь отстать.

     Прибывали новые группы пленных. А отправка в Россию все откладывалась. Лагерь не был приспособлен для такого количества людей. Кроме того, что провианта не хватало на всех, к котлам невозможно было пробиться. Голодные люди толпились и давили друг друга. Многие оставались без еды.

Каждый день на окраине лагеря хоронили несколько человек.

     Приехал грузовик с ящиками, на которых было написано: "Швейцарский Красный Крест". Привезенных витаминов и тушенки оказалось слишком мало для огромного лагеря.

     На следующий день, во время утреннего построения, в лагерь донесся шум боя.

     - Наши! Наши! Наши! – пронеслось по рядам.

     Вечером лагерная молва сообщила, что отряд немцев намеревался прорваться в лагерь. Охранники дали бой. И даже подбили несколько бронемашин.

     Моросящий дождь прекратился. Северный ветер принес первые заморозки. Похоронной бригаде работы прибавилось. Администрации стало известно о готовящемся в лагере восстании. Начальник лагеря уже приказал схватить зачинщиков, как со станции Нараярви пришло сообщение: пришел состав для военнопленных.

     Огромная колонна пленных ползла в направлении железнодорожного узла. Красноармейцы уговорились заранее идти медленно. О том, что кто-то упадет по дороге и не дойдет до вагонов, не могло быть и речи.

     Охранники подгоняли колонну. Даже стреляли в воздух. Но из строя им по-фински объяснили, что на этот раз не стоит упорствовать.

     Ботинки жали. Уже через полчаса ходьбы Илья натер распухшие от голода ноги до крови. Стиснув зубы, он шел, морщась от боли при каждом шаге.

     Грунтовка превратилась в брусчатку. Идти стало немного легче. Впереди послышался гудок паровоза и стук составляемых вагонов.

     - Эй, вояки хреновы! – Послышался голос из середины колонны.- Как зайдете в вагон, сразу садитесь. Не давайте им запихивать нас как сельдей в бочку. Дорога длинная. В тесноте задохнемся все. Каждый занимайте место, чтобы можно было прилечь.

     - А если штыками будут загонять? – послышалось из головы колонны.

     - Под штык жопу подставляй.

     - Нет жопы. Всю проел!

     Строй разразился хохотом.

     - Ничего, наешь себе новую. – подбодрил кто-то.

     Охранники выгнали на обочину и остановили подводу с телегой – пропустить колонну. Проходя, Илья услышал, как хозяин подводы сказал сидящей рядом женщине:

     - Работать некому. А они столько народу за проволокой голодом морили.

     - Кайки лоппу* (*Кайки лоппу – все кончено (фин.) – крикнул Илья.

     - Куда вас? – спросил мужик по-русски.

     - Домой, в Ленинград.

     Платформа была заранее оцеплена автоматчиками. По команде: "Грузись!" люди хлынули в вагоны. Состав оказался длиннее платформы. В последние три вагона поднимались с земли, наступая на перевернутый ящик из-под гранат.

     Поместились не все. Оставшихся построили. Посадили ждать на перроне.

     Мудрый совет "не набиваться как сельди" оценили сразу, как только состав дернулся, трогаясь с места. Люди повалились друг на друга. Выругались от души. Потом разом закричали: "Ура!"

     Через час пути голодных ослабленных людей укачало. Разговоры стихли. Только надрывный кашель слышался то здесь, то там. Особенно доставал Кумрак Балиев, с которым Илья познакомился в одном из лагерей смерти на севере Финляндии. Кумрак тогда не позволил группе уголовников отобрать у Ильи его пайку. А теперь лежал рядом, свернувшись калачиком. Сотрясался всем телом от приступов кашля и сплевывал мокроту на пол.

     Поезд замедлил ход. Послышались выстрелы. В щель между досками Илья смог рассмотреть троих пленных, бегущих в лес. Двое охранников спрыгнули на насыпь и начали стрелять. Только целились не в спину бегущим, а в верх, в пасмурное небо. К ним подбежал третий охранник, видимо, старше по чину. Кивнул в сторону вагонов и просигналил рукой машинисту – трогать.