Korelova

слепаяЯ – врач, детский хирург. Никогда не публиковалась.

I am pediatric surgeon


рассказ “Слепая”

синопсис

Тонечка закончила медицинское училище на отлично в начале 60х годов. Она была маленькая, худенькая, рассудительная и симпатичная. В гинекологию пришла работать сразу. Работа понравилась. Гинекологическое отделение было белым, чистым, со специфическим больничным, но неярким запахом. Тонечка прикрепилась на первое время к старшей сестре и вникала усиленно – что нужно делать, как вести сестринские процедурные журналы, стерилизовать, писать направления, работать с листом назначения. Освоилась быстро – на радость старшей. И скоро уже начала одна оставаться на посту, раздавать таблетки по времени, собирать анализы, делать клизмы, в общем, работала как взрослая. Муж был автомехаником на заводе. Они жили с его мамой в коммунальной квартире в одной комнате, перегороженной шкафом.

Из малой операционной в декрет ушла медсестра, и Тоне как уже опытной сказали переходить туда. Платили чуть больше, поэтому она без проблем согласилась. Крови не боялась.

В операционной было просторно. Белый кафель на стенах и рыжий на полу. В окно заливало солнечным светом. Было много склянок, инструментов в стерильных шкафах. Вдоль стены стояли одноногие блестящие биксы. Если нажать на педаль – со скрипом открывалась крышка, и можно было пинцетом подцепить стерильные внутренности – тампоны, марлевки, инструменты. В центре раскинулось гинекологическое кресло. У Тонечки было мало времени – все осмотрела, подготовила. На следующий день нужно было уже участвовать в операциях.

Утром Тонечка рано пришла в операционную, проветрила. Собрала стол, как ее научили, и стала ждать. Пришли врачи. Тонечка поздоровалась. Докторша-хирург села писать что-то за маленький столик у окна. Анестезиолог принес бикс с лекарствами и сел на железный крутящийся стульчик без спинки около гинекологического кресла.

Полная женщина, лет двадцати пяти, зашла в операционную. Она была в больничной распашонке, которая не покрывала колен. На ногах серые носки и черные тканевые тапочки. Волосы на голове забраны в хвостик под косынкой. Губы толстые, надутые. Глаза испуганные. Шлеп-шлеп..в тапочках она прошлепала к креслу и остановилась…не знала, что дальше делать. Бригада врачей сидела по своим местам. Тонечка замерла у стола с инструментами

– Сколько? – не поворачиваясь спросила гинеколог.

Тишина… Тонечка не поняла, к кому обратились…Беременная тоже моргала глазами. Толстые руки ее висели по бокам туловища, не зная, куда деться, пальцами только перетирали полы распашонки.

– Беременность сколько? – по нарастающей спросила гинеколог и повернулась на стуле к беременной, глядя на нее поверх очков.

– Восемнадцать…- сухим ртом ответила беременная и глаза опустила в пол.

– Восемнадцать недель..- проворчала гинеколог и встала со своего места. – А ты знаешь, что это уже много? – устало протянула она, не требуя ответа на вопрос. Подошла к беременной, посмотрела на живот. Та обиженно вытянула нижнюю губу, стала похожа на ребенка.

– Садись! Подставки под колени, – привычно сказала гинеколог. Анестезиолог набрал в шприц какую-то жидкость.

Беременная поспешно забралась на кресло и растопырилась…Жиденькие волосы ее сбились из-под косынки. Руки она сложила на живот и сцепила их. Глаза зажмурила. Анестезиолог крякнул и дернул одну руку себе.

– Че, без обезболивания хочешь?

– С обезболиванием…прошептала беременная.

-Ну, так, кулаком работай! – грубо сказал анестезиолог, накладывая жгут ей на плечо. Взял шприц, пощупал толстую вздувшуюся вену, завел иглу, потянул на себя поршень, и немного крови вырвалось в шприц. Врач снял жгут, надавил на поршень. Беременная поджала губы, снова закрыла глаза. Он ввел все лекарство достаточно быстро. Беременная повернула голову – приоткрыла глаза и так отключилась.

-Можно!-  сказал анестезиолог.

Гинеколог села напротив раскинутых ног беременной и приказала Тонечке – подкатывай сюда!

Тонечка спохватилась и быстро пододвинула стол с инструментами.

– Я первый раз. – тихонько сказала она.

-Все когда-нибудь первый – скучно сказала хирург и поставила себе под ноги железное ведро, на котором красной краской было написано «аборт»

 – Значит, запоминай. Сначала подаешь зеркало, потом Гегара, начиная с шестого номера…раз-два-три…тааааак..тааааак…до тринадцатого.

Тонечка смотрела, как гинеколог засунула беременной специальный инструмент, похожий на клюв птицы, раскрыла его, закрутила колесико, зафиксировала, обнажив шейку матки. Взяла зажим – с хрустом захватила шейку и вытянула ее из беременной, откинула инструмент наверх. Беременная в это время что-то промычала и повернула голову в другую сторону. Из влагалища у нее торчало створчатое зеркало, формируя тоннель вглубь. На зажиме вытягивалась шейка матки – ярко-розовое образование, похожее на огромного дождевого червяка. Тонечке стало как-то нехорошо, и низ живота неприятно потянуло. Гинеколог тем временем продолжала расширять зев специальными инструментами – бужами. Когда она вставила первый буж – из шейки немного закровило. Потом она начала вставлять в появившееся отверстие все более толстые бужи – тем самым постепенно расширяя вход в матку. Он делала это тупо и методично, приговаривая – тааак…тааааак… Тонечка застыла на своем месте. Когда вход в матку был достаточного диаметра, хирург левой рукой потянула зажим с губой шейки, помогая себе пройти внутрь. Сказала Тонечке – теперь кюрету!..Взяла со стола инструмент, похожий на длинную ложку с дыркой посередине и запихнула его полностью в утробу беременной. Рррраз – и подала на себя. В ведро под ногами полилась кровавая жижа. Беременная громко простонала:

 – Ууухх, бля-ааа!!, – но не пошевелилась..

Анестезиолог хмыкнул…пробубнил себе что-то под нос и продолжил писать в журнале наркоза. Хирург засмеялась:

– Интеллигенция!

Рррраз кюретой – и еще. На четвертый раз в жиже показалась малюсенькая ручка. Как будто кукольная. Тонечка открыла рот, но постеснялась что-либо сказать. Ручка намоталась на петлю кюреты, хирург потянула, вынула ее, уже оторванную, и плюхнула в ведро. Еще разок…и еще – из матки как из горного родника лилась кровь с частями маленького человека – ножки, ягодички, вторая ручка, голова. Тонечка смотрела, как все это падает в ведро и молчала. Хирург тем временем продолжала тщательно вычищать всю полость матки, как остатки мороженого ложечкой из стакана – по всем стенкам, чтобы все-все добрать. Наконец, крови стало меньше, послышался хруст – как будто морковь на терке терли. Это кюретка скоблила стенки уже чистой от плода матки.

– Нормально, – удовлетворилась хирург. Она все высушила, сняла инструменты. И сказала – все! Повернулась к Тонечке – поняла, как надо? Тонечка смотрела на разинутую вагину женщины, не понимая, что и произошло. Хирург махнула рукой – ладно, привыкнешь и пошла из операционной. Перед дверью только сказала – ведро вынести не забудь! Анестезиолог стал будить уже бывшую беременную. Грубо бил ее по щекам. Она начала раскатисто материться.

Тонечка отошла к окну. Она молчала и все думала, что надо ведро вынести…а куда..не знала…Куда ручки-ножки выкидывать…надо спросить у кого-нибудь…

Дома в этот день Тонечка почти не разговаривала. Она съела свой ужин и рано легла спать, тяжело уснула…И только ночью проснулась от свинцовой головной боли…вспомнила все…и тихонько зарыдала в подушку. Поплакала-поплакала и опять уснула.

На следующий день было три аборта. Ручек Тоня не видела, только кровавые сгустки – были маленькие сроки. Она уже начала подавать инструменты в той последовательности, в какой научила ее хирург. Ведро после операций она вылила в унитаз и тщательно смыла.

Вечером Тонечка перед уходом зашла в отделение, где раньше работала к знакомой сестре, чаю попить. Дверь в сестринской комнате была открыта, и Тонечка видела, кто ходит по коридору. Она не узнала сразу вчерашнюю беременную, полную с жиденькими волосами. Та была в каком-то дорогом заграничном спортивном костюме, на лице косметика. Она прогуливалась с двумя другими девушками из отделения и что-то им рассказывала. Дамы прошли мимо сестринской, послышался раскатистый смех полной. Сестра, к которой Тонечка пришла в гости, вынула кипятильник из двухлитровой банки и начала разливать чай. Она кивнула головой в сторону коридора:

– Слышишь? Ржет как лошадь. Профессорская дочка. Знаменитый папаша. Девка лежит в отдельной палате. Денег куры не клюют.

Тонечка взяла чашку с чаем. Теперь она поняла, почему вчера гинеколог засмеялась и сказала «интеллигенция».

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (10 голосов, средний бал: 4,00 из 5)

Загрузка...