Полина Ким

Kim_PolinaПолина Ким (Казахстан) Я родилась в Узбекистане, а выросла в Казахстане. В данный момент я живу в Германии, в городе Берлине. Мне нравится путешествовать, наблюдать людей, характеры, ситуации, наблюдать себя. Из таких наблюдений получаются небольшие рассказы, истории. Один из них я с радостью представляю здесь.  

S7 Postdam Hbf

Мартовским холодным воскресным утром, слегка покачиваясь, городская электричка „Эс Зибэн“ везла сонных граждан в пригород столицы.


Всё было как всегда: привычная череда станций, люди с сумками и собаками, цветная молодежь с бодрящими напитками, задумчивые усталые старики, субботние подвыпившие гуляки, неспавшие еще со вчерашнего для, и конечно, туристы, возбужденные и любопытные, жующие на ходу завтраки и успевающие при этом делать фотоснимки.

Всё было бы как всегда, но вот только лучи солнца начинали играть по-новому, улыбаться, намекая о приближении долгожданной весны.

Агнэс становилось от этого как-то радостно и легко на сердце, это было заметно по уголкам ее губ, в которых мелькала немного кривая улыбка. Она сидела возле окна и смотрела куда-то в неподвижную даль, в то время как повсюду кипела жизнь: рядом обязательно кто-нибудь громко смеялся, чихал, листал страницы газет или шептался, а снаружи проплывали цветные улицы, машины и здания. „Эс Зибэн“ направлялся в Потсдам.

- Сначала будет Александр Платц, – тихо говорила молодая женщина в сиреневом берете своему маленькому сыну, сидевшему у нее на коленях. – Там мы увидим дли-и-инную телебашню и ста-а-арую церковь, – нараспев произносила она слова, – а потом будет Хакишэ Маркт, это то место, где делают вкусное домашнее мороженое, помнишь?

Маленький мальчик курносый, с голубыми глазами кивает и смотрит по сторонам:

- А потом?

- А потом Фридрихштрассэ, я тебе прямо отсюда покажу остров музеев.

- А там есть пираты?

 Молодая мама улыбается:

- Очень может быть. Это место называют островом потому, что Шпрея огибает маленький кусочек города со всех сторон, и люди построили на нем разные музеи, а в выходные там устраивают Флёмаркт1.

- А когда будет наша станция?

- Наша станция называется Бэльвю, по-французски, она будет сразу после Хауптбанхофа, а Хауптбанхоф будет сразу после Фридрихштрассэ, мы сейчас как раз к ней подъезжаем. – мама перечисляла станции, загибая по очереди маленькие пальчики сына, который с интересом наблюдал и понимал, что осталось ехать совсем недолго.

Поезд остановился, в вагон зашли разнообразные люди, а с ними человек-контрабас и высокая девушка-скрипка. Эта парочка сразу привлекла живой интерес окружающих. Хозяина контрабаса, в отличие от владелицы скрипки, было совсем трудно разглядеть из-за огромного инструмента, который будучи пристегнутым к спине молодого парнишки, казалось подвис в воздухе и двигался там сам собой, медленно, из стороны в сторону.

Молодые люди увлеченно разговаривали друг с другом, не замечая любопытных глаз.

- Вот, и я говорю, в Берлине столько музыкантов, что каждый готов выступать хоть за 10 евро! – констатировал контрабас.

- Гм, я знаю место в Кройцберге, где тебе дадут поиграть даже бесплатно. – съязвила скрипка.

- Да уж, это точно. А скоро музыканты станут сами платить, чтобы их послушали. – поддержал контрабас, и они вместо со скрипкой начали смеяться. – Ах, да, – произнес контрабас и сделал паузу, у него изменилось лицо: в глазах зажегся заговорщический огонек. - мне тут идея пришла! – и опять он сделал паузу, не переставая глядеть прямо в глаза высокой скрипки. – Пошли играть в подземке! Это ведь такой экспириенс! Мы даже денег может быть заработаем! Ну, что? – в ожидании ответа замер контрабас.

Скрипка смотрела сверху вниз на возбужденного внутри, но спокойного внешне контрабаса и быстро проговорила:

- А давай!

Тем временем желто-красный вагон „Эс-зибэн“ несся вперед через центр города, высоко над землей, по мосту, в каких-то метрах от старинных строений, спокойных и молчаливых.

Где-то в конце вагона раздался хрипучий и громкий мужской голос, который сразу же нарушил мирное пространство выходной повседневности, взгляды устремились на пожилого невысокого седого мужчину в рабочей робе. Мужчина очень смело подошел к одному из пассажиров, а именно к сидящему в наушниках человеку и, глядя ему прямо в глаза, громко спросил:

- Вот, я тебя прошу дать мне 2 евро. Что ты мне скажешь?

Человек, немного оторопел, вытащил наушники и, хотя, он все услышал, но все же спросил:

- Ви битэ2?

- Я тебе говорю, вот у меня проблема, мне нужно 2 евро, ты мне их дашь или нет? – настаивал седой мужчина.

- Эээ… нет, простите. – также глядя прямо в глаза, ответил человек, теребя в руках свои белые наушники, намереваясь вернуть их в ушные раковины.

- Почему не дашь? А? – уже сердито и напористо не успокаивался странный попрошайка.

- А почему я должен решать ваши проблемы? – повышая голос, раздраженно произнес человек.

- А… – махнул рукой мужчина в робе. – Что с тебя возьмешь? Я должен умирать по твоему? Я должен на колени встать? – и поспешил к следующему объекту приставаний.

Пассажиры молча наблюдали за происходящим, и каждый про себя очень желал не попасться на глаза этому нагловатому типу с громким голосом. А человек, который снова был в наушниках, казался очень неспокойным, как будто он придумывал разные возможные ответы и сомневался, хорошо ли он сделал, не дав денег.

Из динамиков раздалось: „Нэкстэ Штацион Цоологишэ Гартэн“. Поезд со скрипом остановился, двери его раскрылись, волна пассажиров вынырнула на большую платформу станции „Зоологический сад“, тогда как другая волна, ожидающая снаружи, медленно вливалась внутрь вагонов. Среди уплывающей и бесформенной массы людей можно было разглядеть раскачивающийся и убегающий контрабас, где-то внутри этой толпы расстворилась и исчезла Агнэс, все спешили по своим делам, а мы ехали дальше, в Потсдам.

 1 – c нем. Flohmarkt блошинный рынок, барахолка, толкучка.  

 2 – c нем. Wie bitte? Что простите?

Отрывок: S7 Postdam Hbf

Мартовским холодным воскресным утром, слегка покачиваясь, городская электричка „Эс Зибэн“ везла сонных граждан в пригород столицы.


Всё было как всегда: привычная череда станций, люди с сумками и собаками, цветная молодежь с бодрящими напитками, задумчивые усталые старики, субботние подвыпившие гуляки, неспавшие еще со вчерашнего для, и конечно, туристы, возбужденные и любопытные, жующие на ходу завтраки и успевающие при этом делать фотоснимки.

Всё было бы как всегда, но вот только лучи солнца начинали играть по-новому, улыбаться, намекая о приближении долгожданной весны.

Агнэс становилось от этого как-то радостно и легко на сердце, это было заметно по уголкам ее губ, в которых мелькала немного кривая улыбка. Она сидела возле окна и смотрела куда-то в неподвижную даль, в то время как повсюду кипела жизнь: рядом обязательно кто-нибудь громко смеялся, чихал, листал страницы газет или шептался, а снаружи проплывали цветные улицы, машины и здания. „Эс Зибэн“ направлялся в Потсдам.

- Сначала будет Александр Платц, – тихо говорила молодая женщина в сиреневом берете своему маленькому сыну, сидевшему у нее на коленях. – Там мы увидим дли-и-инную телебашню и ста-а-арую церковь, – нараспев произносила она слова, – а потом будет Хакишэ Маркт, это то место, где делают вкусное домашнее мороженое, помнишь?

Маленький мальчик курносый, с голубыми глазами кивает и смотрит по сторонам:

- А потом?

- А потом Фридрихштрассэ, я тебе прямо отсюда покажу остров музеев.

- А там есть пираты?