Julia Pentri

20150417_184724Добрый день, меня зовут Юлия и мне 30 лет. Я родилась в Западной Украине, в красивом городе Львов, двадцать лет прожила в России, в необъятной и удивительной Западной Сибири. Моя бабушка – полячка, а муж – австриец. Мне сложно ответить на вопрос: “откуда вы приехали”, потому что я считаю своей родиной чуть ли не половину мира. Может быть поэтому, главная тема моих романов – это встреча разных культур и религий. Заговоры и дворцовые интриги, коварство и милосердие, предательство и дружба, сила человеческого духа – вот, о чём мои романы. И конечно, я пишу о захватывающих приключениях и большой любви. Спасибо за чтение!

Good day! My name is Julia and I’m 30 years old. I was born in West Ukraine, in beautiful city Lviv, I have lived for twenty years in amazing part of Russia – western Siberia. My grandmother is from Poland, and my husband is from Austria. The hardest question for me in life is: “where you from,” because my native land is like half of the world. Maybe that’s why, the main theme of my novels is the meeting of different cultures and religions. Plots and intrigues, deceit and compassion, the power of humanity – that’s what my novels about. There also a world of big adventures and passionate love, of course. Thank you so much for reading!


Роман “Безумная и прекрасная королева”

Синопсис

Хуана Первая Кастильская была правительницей объединённого королевства Испанского и женой Филиппа Бургундского Красивого. “Образованный политик, любящая мать и очень красивая женщина” – так охарактеризуют её современники той эпохи. Но позже она получит ещё одно имя, с которым и войдёт в историю: Хуана Безумная.

* * *

«Жители города Толедо! Суд святой инквизиции города и королевства Толедского торжественно совершит общее аутодафе в это воскресенье, 19 апреля 1506 года. Все те жители королевства, кто так или иначе примет участие в совершении или будет присутствовать на указанном аутодафе, получат все духовные милости и благословение главного инквизитора Испанского”, – такое объявление было вывешено на всех улицах города.

Итак, жители, жаждущие духовных милостей и кровожадного зрелища, в воскресенье девятнадцатого числа, спешили на главную городскую площадь Паласа-де-Сокодовер, которая ещё не так давно называлась Сук-аль-Давад, что в переводе с арабского означает “скотоводческий рынок”. С самой же площади хорошо обозревалась мавританская постройка Арко-де-ла-Сангре, или арка Крови, как её называли местные жители. Все взгляды сейчас были устремлены на эту кровавую арку, через которую вскоре должны были провести осуждённую на смерть. С восточной стороны площади город обступали ворота Пуэрта дель Соль – “ворота солнца”. В самом центре Паласа-де-Сокодовер возвышался огромный собор в готическом стиле Cathedral de Santa Maria. С северной стороны раздавались монотонные низкие удары колокола часовни Сан-Блас, извещающие жителей о начале казни.

Это был тёплый апрельский день и над Толедо вовсю светило яркое солнце. Когда осуждённую вывели из темницы и она почувствовала на своей коже первые солнечные лучи, женщина выставила свои руки вперёд, повернув обе ладони к небу. Она чувствовала, как лучи скользят сквозь её пальцы и тёплым покрывалом окутывают ей плечи и улыбнулась  горько-счастливой улыбкой. Её губы осторожно расползлись по краям и посмотрев на неё, было невозможно понять, улыбается она или только шевелит сведёнными судорогой губами. Но внутри этой женщины всё пело и душа её была спокойна. В мире, в котором она сейчас жила, Аделла была молода, красива и счастлива. Да, это была именно Аделла, измученная страшными пытками и томимая жутким одиночеством, впервые за много лет, она оказалась на улице. И вот, этот страшный день, день аутодафе, который в шестнадцатом веке отмечался как большой праздник, настал. Но казалось, что Аделла не понимала происходящего: рассудок её давно помутился и она стала похожа на маленького беззащитного младенца. Женщина не могла видеть себя и потому она не знала, что у неё давно уже нет зубов, что волосы её сейчас были коротко стрижены, а руки иссохли и стали похожи на ветви старого дерева. Она не видела, что лицо её было изрезано глубокими ссадинами и что на плечи ей накинули жёлтый воротник санбенито, спадающий спереди и сзади бумажными подолами с рисованными на них красными крестами. Ноги её остались босыми и после холодного тюремного коридора, по которому её только что провели, земля на улице показалась ей чудесным мягким и таким тёплым ковром!

В мире, в котором Аделла сейчас жила, ничего этого не было: ни инквизиторов, читающих перед ней молитву, ни разъярённой толпы, выкрикивающей в её адрес ругань, ни боли от сломанной при пытках руке. Перед её глазами пели птицы, взметаясь высоко в небо и её сыну Мигелю было сейчас восемь.

– Мама, смотри, птичка ест у меня с руки! Можно мы завтра тоже придём сюда покормить её?
– Конечно, Мигель, – сказала Аделла, – завтра твоя птичка снова прилетит и будет здесь тебя ждать.
На следующий день, встав с утра пораньше, Аделла испекла свежий хлеб и они с сыном отправились на ту же поляну, что и вчера.
– Мама, а завтра мы снова придём?
И Аделла смеясь, взяла сына за руку и сказала:
– Ну что же, тогда и завтра покормим твою птичку!
И они приходили снова и снова, с огромным куском свежего хлеба, который Аделла пекла кажое утро.

У Аделлы были прекрасные длинные волосы и в них часто любил играть ветер. А также, у неё были большие карие глаза, обрамлённые чёрными густыми ресницами. Её тело имело хорошие пропорции и местные девушки не раз бросали ей вслед завистливые взгляды. Она была не только хороша собой, но и прекрасно начитана, получила отменное образование в толедской синагоге Трансито в квартале Жудерии, которая до 1492 года являлась меккой знаний с лучшей в городе библиотекой. В этой библиотеке Аделла и проводила всё своё свободное время. А до того, как она вышла замуж, там проводили свободное время все юноши округи, пытаясь подсесть к красавице Аделле как можно ближе и привлечь к себе хоть немного её внимания. Но после изгнания из Испании евреев, синагогу превратили в христианскую церковь, а Аделла с мужем и сыном должны были скрываться до той поры, пока мужа её не ранили испанские солдаты, разыскивающие по округе евреев. В тот день, своему восьмилетнему сыну Аделла наказала бежать со всех ног прочь из Толедо и никогда больше сюда не возвращаться. Это был последний день, когда она видела своего мужа и  сына. Вечером, муж её умер от потери крови, а сын пустился в бега по Испании. И не знала Аделла, что её маленький Мигель стал теперь отважным красивым юношей, что много лет спустя он вернулся в Толедо и разыскал свою мать. Не знала она, что он нашёл её и ходил возле крепости, где её содержали, каждую ночь выискивая щели и пытаясь проникнуть внутрь. Но все его попытки увенчались провалом и он пошёл на отчаянный шаг: просить у королевы помощи. Не знала она и того, что тогда, когда она стояла на эшафоте, её сын находился в толпе городских зевак и во весь голос кричал:

– Мама, посмотри на меня, я здесь! Это я, Мигель, я здесь!

Но толпа заглушала его крики и радостным ликованием приветствовала Диего де Деса, который сейчас усаживался на свой трон, возведённый справа от эшафота, чтобы лично наблюдать за кровавым зрелищем. Четверо мужчин, находившихся рядом с Мигелем, его верные друзья, пытались удержать Мигеля, когда он вздумал было взойти на эшафот и пронзить каждого, кто приблизится к его матери, где его несомненно ждала бы смерть. Но сквозь плотную ликующую толпу из нескольких тысяч человек, невозможно было пробраться и Мигель затерялся в этом свирепом океане из людских тел.

– По этим причинам мы объявляем вас вновь согрешившей, извергаем вас из лона церкви, передаём вас светскому правосудию и настойчиво просим произнести публичное раскаяние, – говорит инквизитор и испытывающе смотрит на Аделлу.

Но Аделла, кажется, не слышит его и привязанная тугими верёвками к деревянному столбу, стоя босыми ногами на острых ветвях и жёсткой соломе, она подставляет своё лицо навстречу солнечному свету и закрывает свои большие глаза с длинными густыми ресницами, отбрасывающими тени на её впалые щёки.

Толпа ликует и предаваясь неистовому безумию, кричит:
– Посмотрите на эту ведьму, она страшнее самого чёрта! Сжечь её!

И Диего де Деса довольно улыбается, повернув голову к своему помощнику Лусеро. Лусеро, затаив дыхание и вцепившись в перила кресла своими скорченными от напряжения пальцами, он даже привстаёт со своего места, чтобы получше рассмотреть лицо женщины в тот момент, когда жаркие языки пламени коснутся её худых оголённых ног.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (7 голосов, средний бал: 3,57 из 5)

Загрузка...