Жоомарт Ормонбеков

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (34 голосов, средний бал: 4,65 из 5)
Загрузка...

Жоомарт Ормонбеков (Кыргызстан)

Блоггер, популяризовавший гедонизм – философию наслаждения жизнью – в Кыргызстане. Жоомарт работает в структурах ООН и преподает политические науки в Американском Университете в Центральной Азии. Выпускник МГИМО и дипломат по профессии, Жоомарт увлекается кулинарией, фотографией, путешествиями и дизайном интерьеров. Ведет ежемесячную колонку в мужском журнале “ONE Magazine”.

_____________________________________________________________

«Гедонистика»

(отрывки)

Театр начинается с тебя

 

Что наша жизнь? Конечно же, театр. Из-за бурной политической жизни в нашей стране, часто нет времени на выдуманные переживания. Но иногда, хочется побаловать себя походом на классический спектакль, премьеру давно ожидаемого фильма или концерт случайно заблудившихся музыкантов. Как правило, на таких мероприятиях встречаешь половину города, вне зависимости от жанра мероприятия – просто город страдает от культурного голода. Околокультурные действа, что рекламируются посредством ярких афиш с грамматическими ошибками, обычно не способствуют утолению такого голода.

Тем не менее, даже походы на проверенные временем постановки, и, казалось бы, совершенно безопасные и предсказуемые киносеансы, могут стать источником для весьма серьезного стресса.

Я очень люблю наш оперный театр, но это не означает, что в главном холле должно пахнуть пирожками с капустой, а встречать у входа должны бабушки с инквизиторским пристрастием и в пуховых оренбургских платках. Когда я прихожу в оперу, я бы хотел, чтобы меня встречали с улыбкой подрабатывающие студенты института искусств, и в шикарном бархатно-золотом зале хочу, чтобы мой взгляд концентрировался на действе на сцене, а не постоянно соскальзывал на свисающие паутины с пыльных золоченых канделябров. Во время антракта я не хочу давиться теплой колой и все теми же пахучими пирожками, а пошиковать, заказав охлажденное шампанское и легендарных театральных бутербродов, за которыми в молодости ходили мои родители. И еще мне хочется кричать «браво!», а не бежать кросс по пересеченной местности в борьбе за верхнюю одежду в гардеробе.

Я очень люблю ходить в кино, особенно на редкие, и часто провокационные, фильмы. Меня уже раздражает, что народ чавкает поп-корном под экзистенциональные страдания героев Вуди Аллена, и мне совсем уж претят громкие комментарии наших обывателей, или разговоры по телефону типа: «Алло! Кто это? Ааа, Айгуль эже, я в кино! Че хотели? Да вот фильм тут смотрю. Про любовь, кажется. Ну, этот играет, который в «Пиратах» был же»… На мое полное недопонимание и закатывание глаз натыкается массовое желание зрителей бежать с сеанса сразу после завершения картинки. А титры на что? Нельзя ли проявить долю уважения создателям картины и прочитать эти имена? А зачем? Теперь и киномеханики обрывают ленту, как только появляются титры.

Я очень люблю ходить на концерты, особенно на живые с камерной, даже интимной, обстановкой. Только таких в Бишкеке, как правило, не бывает. Сборища, что имеют место быть достаточно регулярно во дворце спорта не мой формат, так что остаются редкие концерты в филармонии и ежегодные джазовые фестивали, которые тоже перестают радовать. В этом году эмоциональным всплеском стал юбилейный концерт «Элес», но и он был подпорчен чересчур энергичным конферансье и неадекватными гостями, что спотыкались на сцене, напялив солнцезащитные очки.

Ну и зачем мне портить нервы? Я лучше буду в машине слушать новую музыку Adele, голос и слова которой пробиваются ко мне в душу. И куплю DVD Альмодовара за 200 сом в ЦУМе и буду пересматривать все его провокации на диване без обывательских комментариев. Только как быть с искусством высоким и как к нему приучать детей, не сталкиваясь с грубой простотой, которая хуже воровства? Я не хочу, чтобы моя уже совсем большая дочь думала, что в оперу ходят пить колу и есть сникерс.

Говорят, что театр начинается с вешалки. На самом деле он начинается и делается для зрителя. Пока, зритель не будет достоин своего театра, не будет достойного театра. Не будет шоу, и не будет соответствующего бизнеса. А будут видеоклипы на фоне цветочных клумб, концерты под фонограмму и псевдо-звезды, одевающиеся на китайском рынке.

Так что, будете в следующий раз в оперном театре, не забудьте пожаловаться церберу у входа на нетеатральный запах в холле.

Ноябрь 2011

Дом, в котором я живу

Сегодня наша столица – объект постоянных насмешек. Нам не нравятся кадки с цветами, мусор в арыках и разбитые дороги. У нас претензии к непродуманным застройкам, харкающим направо и налево молодым людям и избытку наружной рекламы. Сегодняшний Бишкек не может похвастаться архитектурными достижениями, разве что сомнительными серо-стеклянными высотками, вырастающими то здесь, то там – но в основном, почему-то, в старых фрунзенских дворах. Недавно кто-то твитнул, что, оказывается, кроме неимоверного количества окологламурных заведений, в городе нет достопримечательностей, которые не стыдно показать гостям. К сожалению, в городе не только мало и плохо строят, но и практически не уделяют время поддержанию старых архитектурных строений в приличном состоянии.

Я сижу напротив моего самого любимого здания в городе – старого трехэтажного дома на Дзержинке (бульвар Эркиндик, дом 41), который зимой смешивается с серостью города, а летом его не видно за зелеными кронами деревьев. Я смотрю на него и вижу, как прогуливаются мимо него мои молодые родители – он в брюках клёш и ботинках на каблуках, она в воздушном ситцевом платье и с идеальным шиньоном на голове, они держатся за руки и им некуда спешить. Мне хочется видеть распахнутые навстречу весне окна и слышать звуки пианино, а вместо этого – заколоченные двери подъезда, зашторенные окна и общее ощущение пустоты. И ржавые ворота.

Я часто прихожу посмотреть на старый заброшенный дом  напротив редакции журнала (улица Раззакова, дом 24). Несмотря на высокомерное соседство новых высоток и неотвратимую ветхость, здание силится всеми своими балкончиками, портиками и гипсовым орнаментом не утратить былое величие. И даже бросающиеся в глаза жалкие стеклопакеты на некоторых окнах придают дому некую браваду и надежду на будущее. У этого дома есть совершенно очаровательный палисадник – уверен, что в тени этих деревьев выросло не одно поколение горожан, которым теперь не до сохранения дома их детства.

На втором этаже дома уже сорок лет живет Люся Борисовна, и который год пытается привести дом в порядок. Она не помнит имя архитектора, но очень гордится тем, что им был первый кыргыз, закончивший архитектурный в Москве в начале 50-х годов прошлого столетия. Если спуститься на несколько десятков метров ниже, вы увидите близнеца этого дома – сейчас служебное здание иранского посольства. Этому строению повезло больше – нет обветшалости, ухоженный фасад окрашен в нарядный темно-желтый цвет. Но неудачливый близнец мне нравится даже больше – есть в нем что-то душевное и такое интеллигентно героическое.

Другой мой любимчик – это легендарный «розовый дом» (бульвар Эркиндик, дом 33), однако все же к нему я питаю меньше жалостливых чувств – в прошлом году его фасад, хоть и по-нашему небрежно, но все же освежили. Несмотря на величественные колонны, дом кажется воздушным, наверное, благодаря высокой арке, хоть и изуродованной двойным металлическим забором. У этого дома чувствуешь себя, к нему хочется возвращаться и днем, чтобы. задрав голову, смотреть на розовые стены на фоне голубого неба, и ночью, чтобы пугаться темных теней деревьев в сумерках оранжевого света уличных фонарей. У этого дома хочется назначать первые свидания, совершать долгие прогулки с родителями, спорить с друзьями до глубокой ночи, сидя на широких подоконниках, и наблюдать за катающимися на скрипучих качелях через дорогу детьми..

Есть еще один фрунзенский дворик в доме по бульвару выше Боконбаева, совсем близко к привокзальной площади. В какой-нибудь воскресный летний день там кажется, что время застыло навсегда. В прозрачном воздухе, наполненном послеобеденным солнцем, можно увидеть пылинки, тихо опускающиеся на покосившуюся от времени лавочку, много лет назад покрашенную в зеленый цвет. Деревянный штакетник придает какое-то сельское очарование цветам в больших и маленьких глиняных горшках, вынесенных жильцами во двор. И даже герань на окнах выглядит не претенциозно, и, кажется, что, выйдя на бульвар, можно наткнуться на добрую продавщицу самого вкусного фрунзенского крем-брюле и сладкого «дюшеса». Из этого волшебного сна вас вырвет стук каблуков и вопросительный взгляд женщины с мобильным телефоном в руках.

А еще я почему-то люблю бывший павильон с автоматами с газводой, что позади кинотеатра «Ала Тоо». Когда-то через колонны павильона гулял свежий сквознячок, а дети выстраивались в очередь за самым вкусным мороженым, которое накладывали в хрустящие вафельные стаканчики из металлических тубообразных посудин. Моей главной детской мечтой было иметь такую вот металлическую штуку с мороженым дома. А сегодня его застеклили и там все время жуют какие-то маргиналы, а краска отлупляется, пока декоративные элементы в виде аккалпаков и кувшинов отваливаются.

И вот я снова сижу напротив моего любимого дома на бульваре – и в какое-то мгновение я перестаю воспринимать его унылость и представляю перед собой его будущее. Я вижу его нарядный бело-голубой фасад, большие чистые окна на первом этаже, запах свежезаваренного кофе в воздухе, красную герань в кадках на элегантных балконах, венские стулья и минискюльные ажурные столики на тротуаре, и гостей, спускающихся с верхних этажей из своих уютных номеров с картой центра города в руках и направляющихся посмотреть и восхититься моими старыми, но обновленными, востребованными и гордыми фрунзенскими друзьями.

Март 2012