Галина Галкина

галина галкинаГалина Галкина  (Галия Бекмуратова) - Казахстан В нашей стране имя Галя Галкина - символ журналистики. Был такой популярный вымышленный персонаж. Наверное, именно поэтому мое имя определило мою судьбу. Занимаюсь этим с детских лет. С какого-то момента - профессионально. Работала в разных газетах. Последние 16 лет - в газете "Новое поколение" - обозревателем. Веду полосу "Люди". Герои публикаций - настоящие творцы в своей судьбе, профессии. И всегда их жизнь - преодоление обстоятельств. Собственно литературой занимаюсь редко. Писала стихи в юности. Иногда и сейчас. Есть небольшие рассказы. Но все же публицистика нравится больше. Один крупный российский журналист, делясь опытом, сказал: "Пишите похоже на жизнь". И, если мне это удается, остаюсь удовлетворена.  _____________________________________________

Матушка-земля тебя не уронит

(отрывок)

 Когда и где она это слышала? От  кого-то из аульчан? Эти слова дали ей силы: «Матушка-земля тебя не уронит!». Жаль, что не услышала их раньше, когда чувствовала себя всеми брошенной, никому не нужной. Сиротой. Какое это тяжелое чувство! В детстве она бы не сумела описать, как ей было всегда одиноко и холодно. И хотелось бежать с закрытыми глазами, и чудесным образом попасть в горячие объятия матери. Но ни мамы, ни отца никогда не было у Куляш. Часто ей говорили: «Улыбнись, балам! Что ты такая грустная?» Попытки растянуть губы в улыбке вызывали боль у маленькой  Куляш. Она сразу вспоминала о своем одиночестве. И вместо улыбки на лице девочки запечатлевалось горе. Однажды бабушка, к которой отвезли маленькую сироту,  увидев выражение горя на личике Куляш, погладила ее по голове, а  потом, подумав, пришила к воротничку кофты яркую пуговку и сказала: «Балам, это тебе для того, чтобы щечки твои были розовые, чтобы ты радовалась». Возможно, именно  тогда  маленькая Куляш и почувствовала, что улыбается. Руки бабушки были теплые…

Она не только выдержала все уроки судьбы, но окрепла, стала сильной, и не утратила при этом своей чуткости, доброты, даже нежности. Именно поэтому Куляш Адиловна Тажиева снискала большое уважение тимурцев, своих бывших сельчан, нынешних жителей станции Темир и  совхоза Тимурский. Выросло поколение  детей тех, с кем общалась, работала и жила Куляш Адиловна Тажива. И им передалось «по наследству» уважение к семье Жараса, возлюбленного мужа Куляш, к его детям и внукам.  Они полны уважения  к   Куляш Адиловне - этой замечательной женщине, которая воспринимается людьми одной из мудрейших представительниц Тимурского. Такие люди, как она, являются продолжателями и законодателями традиций казахского народа, связующей нитью, крепко соединяющей современников  с богатым прошлым нашей Родины. И в этом нет никакого преувеличения.

Куляш не помнит своих родителей, потеряла их, когда было ей четыре года. Отца звали Адиль, маму Мынжылкы. Имена  узнала, когда немного подросла и стала интересоваться своим происхождением. Мама ждала рождения девочки, когда отца забрали в армию в сороковом году.  Мынжылкы умерла весной 1944 года, отец не вернулся с фронта. На каком фронте воевал, в каких войсках служил, откуда забирали? Ничего этого не знала Куляш долгие годы. И утрата родителей была не последней потерей в жизни.

 В детстве осталась круглой сиротой. Конечно, ей не дали погибнуть люди – родственники, знакомые. Но горькое чувство, что она совсем одна на этом свете, было с ней всегда, наверное, до того момента, когда  сама Куляш стала мамой.

О своей нелегкой жизни она рассказывала детям, позже внукам. И очень старалась, чтобы ее любимые Эльмира, Гульмира, Серик и Гани  были самыми счастливыми детьми на свете. Они действительно в полной мере испытали родительскую любовь. И сами потом стали любящими мамами и папами.

Но однажды случилось то, что заставило уже 72-летнюю Куляш Адиловну будто заново пережить все события своей  жизни, вернуться в детство, лишенное родительского тепла, ощутить  горе потерь, но и радость, счастье обретения!  Ее без вести пропавший отец Адиль Кыстыкбаев дал о себе знать  - из военного прошлого.  Его имя было найдено в списках военнопленных, погибших в немецком лагере в Германии!  Когда была установлена связь с бывшим лагерем военнопленных, Куляш и ее дети отправились в Германию.  Впервые за все эти годы она могла обратиться  к Адилю Кыстыкбаву, своему отцу, стоя над   его могилой, на так называемом русском кладбище Truppenubungsplatz, Parzelle 58 в ряде №9, что на территории бывшего лагеря военнопленных Цайтхайн близ города Риза в Германии. Куляш  сказала ему, как живому,  на родном казахском языке: «Я Вас не знаю, никогда не видела… Но благодаря Вашим внукам я сейчас здесь. Мне больше семидесяти лет. Мои дети привезли меня в Германию побыть подле  Вашей могилы. Простите, что так поздно нашли Вас». Она читала молитву и горячо плакала…

 

1 часть                  

 

Сирота

 

Детство

Своих родителей маленькая Куляш не помнила. В 1940-м году отца забрали в армию.  Мама была беременная, ждала появления ребенка (это и была Куляш), но, так и не дождавшись с фронта мужа, умерла весной 1944 года.  А он не вернулся с фронта. Никто из родственников  не знал, где именно он воевал, в каких войсках служил, откуда забирали…

Куляш осталась круглой сиротой:

- Отца звали Адиль, маму Мынжылкы. Их имена я узнала, когда немного подросла и стала интересоваться своим происхождением. Знаю только, что родилась в Илийском районе, в поселке Байсерке, сейчас он называется Дмитриевкой. Жили мы в  четырехкомнатной квартире.

У Куляш был брат. Но маленькую девочку забрал к себе мамин отец, дедушка Момаш-Ата. Мынжылкы была его единственной дочерью, поэтому и решил Момаш-Ата взять внучку к себе и воспитывать так, как было принято в роду.  Сказал: «Позабочусь о ней, пока не вырастет».  Куляш в ту пору было 4, 5 лет.  Она  мало что помнила об этом моменте, который решил ее судьбу.

- В Байсерке жили в основном русские люди, поэтому я ни одного слова по-казахски не знала. Дед увез меня под  Чемолган, в четырех километрах от него был колхоз «Первомай». Там я оказалась в семье родителей моей мамы. Мои дедушка и бабушка – Момыш-Ата (Момыш  Джамильевич) и Талжибек-апа, были хорошие добрые старики. Дедушка работал сторожем, охранял пшеницу на току. Бабушка была очень красивой. Она занималась хозяйством, слыла большой рукодельницей. Всем шила великолепные тулупы. Сама обрабатывала кожу, потом снимала мерки с каждого и шила по фигуре  теплые тулупы.

Пуговка на счастье

 Куляш чувствовала себя очень одинокой, чужой в этом доме. Ведь она не знала ни одного слова по-казахски.  Но видела доброе к ней отношение стариков. И через месяц девочка  заговорила  на казахском языке.

- Бабушка, видя мою печаль, хотела развеселить меня, чем-то порадовать. Она пришивала пуговку к моему платью, чтобы я была довольна, чтобы щечки у меня были красные от удовольствия…

Видимо,  яркая маленькая пуговка действительно отвлекала Куляш  от грусти, потому что она запомнила это на всю жизнь.

У Талжибек апа было два брата. Бултбай, старший,   уехал на войну и вернулся в 1947 году. А второй брат, младший  Кашабай,  остался дома. Его, братишку бабушки, Куляш хорошо запомнила.  Кашабай садил ее себе на шею и так гуля с ней по огороду. А в огороде – кукуруза, яблоки, картошка… Картошку сажали все вместе, работали всей семьей, чтобы прокормиться…

Пришла пора  идти маленькой Куляш в школу.

- Я пошла в первый класс. Время было трудное… У меня нет ни формы, ни портфеля, ни обуви хорошей.  Бабушка сшила мне из какого-то куска тряпки портфель,  из лоскутков -  мешочек для чернильницы-непроливашки…  Раньше школьники носили с собой чернильницы и  ручку  с пером. Писать нужно было осторожно, чтобы перо не сломалось. Наверное, современные дети и не знают, что такие вещи были у школьников той поры.

Рядом с нами находился суконный комбинат, где валяли валенки из сукна.  На готовые валенки  надевали галоши, так и ходили. А бабушка сшила мне красивую фуфайку. Она мне очень  нравилась.  Такие фуфайки все в округе заказывали у мастерицы Талжибек апа.

 Дорога в школу

Вместе с Куляш в первый класс пошла ее маленькая  родственница по бабушкиной линии, имя ее не запомнилось. Чтобы собрать в школу девочек,  дедушка продал на базаре бычка. На вырученные от продажи деньги бабушка купила там же, на базаре, отрез яркого  ситца и сшила будущим первоклассницам красивые школьные платья.

 - Мы ходили в школу в этих платьицах в цветочек. Настоящую школьную форму мне купили только в восьмом классе.  С моей родственницей мы закончили четыре класса в Первомайском колхозе. Там была только начальная школа. В пятый класс пошли в Чемолганскую среднюю школу. Нас было четыре девочки из  колхоза Первомайский. Даже сейчас я помню, какие мы  были маленькие, худенькие. Время-то  в те годы было голодное.  Нам приходилось каждое утро идти пять километров до Чемолгана, а потом возвращаться домой после занятий… Первыми шли большие ребята, а за ними уже мы. Так они нас охраняли, защищали, заботились о нашей безопасности.

Чтобы вовремя успеть в школу, Куляш приходилось вставать в шесть утра, еще затемно. Мальчишки делали большой факел, шли с ним впереди, освещая дорогу. Они не только освещали дорогу, также защищали огнем факела всех, кто шел следом. После занятий тоже всей гурьбой дети возвращались домой. Куляш тогда не осознавала,  как полезны были  ей, слабой маленькой девочке, эти пешие походы из дома в школу и обратно.

- И в этих длительных переходах я за два года окрепла и выросла.  Время шло быстро. И хотя  непросто всем приходилось, мы были дружные, вместе играли, нам было в этих играх весело.  Однажды произошло событие, о котором  хорошо помню, я тогда училась уже в шестом классе. Запомнился  этот день -  по радио объявили о смерти Сталина. Всех постигло большое горе. Мы, ученики, девочки и мальчики, ревели так горько, будто умер кто-то близкий. Взрослые тоже плакали. Наверное, нам передалось горе взрослых.

Галина Галкина