Галина Бабак

Галина БабакГалина Бабак (Украина) Родилась 27 мая  1988 года в Харькове. В 2010 году окончила филологический факультет Харьковского национального университета им. В. Н. Каразина (специализация - украинский язык и литература). Печаталась в альманахах "Левада", "Зав’язь", "Гранослов" (2006), "Літпошта" (2009), журналах "Харків. Що? Де? Коли?" ("Харьков. Что? Где? Когда?"). Является организатором ежегодного фестиваля литературы и искусства "Текстура" в Харькове. В 2007 году опубликован первый поэтический сборник "Зелене люблю" ("Зеленое люблю"), в 2012 – второй поэтический сборник «З глини й води» (Из глины и воды). С 2012 года – студентка Карлова университета в Праге (магистр). _______________________________________________   *** иногда мне хочется сесть в такси с неизвестным водителем и ехать ехать ехать ехать ехать ехать мимо проносятся бесчисленные огни ничейное одиночество домов деревья машины твое лицо лица многих других а я все еду еду еду еду еду мимо пролетают эпохи люди события даты пережитые когда-то чувства и снег снег снег а дорога ведет все дальше безконечно дальше ехать ехать ехать ехать ехать ехать ехать и мне страшно спросить себя, а куда?     *** Мне — жизнь, тебе — песок. Глаголом «будет» родЯтся реки. Взводятся мосты. Так выростает дерево: широкий лист танцует для земли, ложась как дань, . как отданная жертва — гниет.   И я ступаю по земле, в которой корни, мед листвы и соль.   Воды б напиться — нет. Вода ушла в года. Кричит ребенок, роняя соску изо рта. Кричит, и молоко по венам у матери, узнавшей до конца, что значит ждать весны, когда взойдет трава, как всходит тесто пирога.   Тревога -  лист дрожит, кружится на ветру, ложится на земь, спи, не плачь, теперь тебе не соска, а калач. Подходит тесто. Ждать опять весны. Глаголом «будет»  - рушатся мосты. Глаголом «есть»: мне — жизнь, тебе — песок.         Мама. Пама. Мапа. Папа.   Папа. Кричит мальчишка вслед уходящему поезду, который увозит его отца, и может быть, навсегда. «Я больше не буду плакать». Он утирает лицо маминой юбкой и в правой ручке сжимает до боли маленький камушек, который не выдерживает сильных объятий его руки и рассыпается на мелкие крошки. На крошки слетаются птицы. Еще птицы. Еще много птиц. Они жадно собирают крошки и перешептываются на птичьем языке. Чудо – говорит мама. Мапа-Пама – говорит мальчик. Он утирает лицо маминой юбкой, не замечая, как его правая рука становиться  крылом,  а  через несколько секунд он ощущает легкость в движениях. Ужас – говорит мама. Летим – говорит мальчик. Мама делает взмах руками, которые внезапно уже крылья, и они улетают вместе за поездом, который увозит его отца, и может быть, навсегда.   **** Такие пропасти между людьми, что не хочется дальше, что не можется дальше прилипать подошвами к раскаленному асфальту, улыбаться плакатной лексике и оплакивать ушедшие поезда. Такие пропасти между людьми, что не хочется ближе, что не можется ближе подойти как тот, у которого сети тонки к тому, у которого овцы целы. Такие пропасти между людьми,   что мне не докричаться, а тебе не услышать такие пропасти     *** Пустота – это то, что крадется, как мышь полевая, ударяя хвостом в наготу. Наяву все покажется проще: два стула и стол, на котором все тот же ничейный прибор, за собой голосит, как на Проще. И не просто – кончается век антилоп, Мы кончаемся с ним, забывая, что рот остается штампованный гостом. Так печально пустынны слепые дома, стерегущие верность и бренность без дна, без начала-конца прошлых жизней. Люди носят большие пустыни в сердцах. Так бывает, когда понимаешь, что взмах, не крыла, а руки, не поможет спасти от креста тех, кто хочет уйти.   *** The great Master of pottery probably feels himself close to God in the moment of sculpting pitchers and ewers, tureens and horns, dishes and bowls on the potter's wheel. But the difference is that when he catches the hard clay or his hand is wrong, he takes another one piece and starts from the beginning. Without any tears, regrets and dirges. Only with a small feeling of own imperfection and some confidence, that everything in the world is in God's will.     *** I remember the place, where I lost a horse. No, Slavic woman, that's not true, because you've never had a horse.   I remember the place, where I lulled you on my knees. No, Slavic woman, that's not true, because you've never known me.   Tell me, why I remember the place, where I lost the horse. Why I remember the place, where there are wide fields and a gorse. Why I remember the touching of herbs and the singing of lullaby. Why does it emerge so clearly in me as God's day?   That’s’ the blood talking in you That’s’ the blood Time sweeps marks, Slavic woman, but never sweeps the soul.   Once a Slavic woman loved me so much Once I loved you so much. Once a Slavic woman was lulled by the star I was lulled by the star Once a Slavic woman was given a horse I lost the horse...          
Silence and ewer Corporality has its own time and space. Although a common woman doesn't think about it touching as usual her ewer to bring some water. For silence and water erase the lines, painted by the creator on the ewer's body. Although a common woman doesn't think about it touching as usual her ewer to drink some water. As time and space her arm is.