Гайфуллина Аделя

Аделя ГайфуллинаГайфуллина Аделя Флюровна (Кыргызстан) Я родилась в г.Фрунзе (ныне Бишкек) в 1985 г Окончила факультет иностранных языков, отделение французской лингвистики. Замужем, есть сын 3 лет. С 14 лет несерьезно, время от времени, писала миниатюры и стихи. Примерно год назад я взялась за первое крупное произведение. Особенно для меня интересны темы прав и роли женщины в обществе, тема религии и тема любви, но любви особенной, нестандартной. _________________________________________________  Северянка Повесть-фентези (отрывок)  

На двух тарелках, удобно порезанные, всегда лежали кусочки хлеба и мяса – чтобы шаман и его гость могли брать еду, не отводя глаз друг от друга. В сторонке стояла вечно непочатая бутылка самогона – ее полагалось использовать при проводе душ в мир мертвых, но дед каким-то чудом обходился без нее и просто держал для порядка. Сегодня самогона Чекеса не нашла. Да он ей и не понадобится, как она надеялась. Порывшись в травах бабушки, она отыскала можжевельник, победно стиснула его в кулаке и бросилась готовить угощение.

Ее свекр с некоторым удивлением смотрел, как она проворно разрезает оленину и хлеб на кусочки, словно собралась поужинать. Но потом, когда она, бросив еду в тарелку, вдруг развернулась к больной старухе и тем же ножом, еще, наверное, в крошках и волокнах мяса, уколола ее в локтевой сгиб, он заметно вздрогнул и привстал.

Бабушка даже не шевельнулась. Уголки ее рта были все также опущены, щелочки закрытых глаз затерялись в морщинах, и только грудная клетка ее редко-редко поднималась под двумя одеялами. Чекеса хмуро глянула на свекра и положила кровоточащую руку бабушки на края чашки.

- У нее давление высокое, - пояснила она, - кровь спущу – ей станет легче.

У Рафнсварта явно отлегло от сердца, и он сел.

- А теперь не мешай и не шевелись, - сурово велела Чекеса, - может, некоторые духи и не вредят магам, но кто знает, кого удастся зазвать мне. Так что, чтобы ни случилось, что бы ты не увидел – молчи и не вмешивайся. Если я не справлюсь... самое ужасное что может случиться – это...

Она осеклась. Говорить ему о том, что сейчас она рискует головой – не очень-то умно. Ведь он так хочет, чтобы она жила долго и родила побольше детей его сыну.

- Что может случиться? – настороженно спросил он, недовольный паузой.

- Бабушка умрет – вот что может случиться, - неохотно сказала Чекеса на обще-скандинавском. Ей показалось, что бабушка, все это время молчаливая и как будто сонная, шевельнулась и глянула на нее из-под опущенных ресниц. Опять притворяется.

- Я думал, - немного нервничая, сказал Рафнсварт, - что ты, вроде как, пойдешь за ней в страну умерших и уговоришь вернуться. Или что-то вроде этого.

- А зачем мне это делать, ведь она еще здесь и в сознании, - сурово возразила Чекеса

Свекр с недоверием покосился на старуху. Чекеса вздохнула, вынула из свертка синий балахон, расшитый шкурками и яркими лентами в таком диком беспорядке, что трудно было понять, где тут зад, а где перед. Но потом Чекеса припомнила, что медвежья лапа, пришитая к рукаву, словно варежка, надевается на правую руку, и все встало на свои места.

- Я просто попрошу духа, который придет, чтобы он передал... ну, в-общем, чтобы бабушке дали еще время, - ответила она глухо, натягивая хламиду на голову. То, что снизу она оставила платье и кофту, мало чем помогло: наряд висел на ней, как мешок. Она одернула балахон, свисавший на ней чуть ли не до земли, и решила, что, возможно, в сидячем положении это будет не так заметно.

А еще... голос. Надо бы ей постараться говорить низким голосом. Чтобы дух не прознал сразу, что она – женщина. А то мало ли, оскорбится еще, с непривычки.

Раньше ей казалось, что бубен был больше. А он, оказывается, легко умещался в руках. И был совсем не попорчен временем, словно еще вчера он лежал на коленях великого Алдын-Херела, и звучал так, что на том берегу Луйи было слышно. Был он гладок и легок, хорошо лежал на ладони и словно так и просил уже ударить по нему. Хотя бы разок.

Но просто так этого делать было нельзя. Попади он в неумелые руки, к непосвященному человеку, много бед могло бы случиться. Чекеса вздохнула и поглядела в дымовое отверстие в потолке. Она хорошо знала, что сидит лицом на север, но проверить это не мешало.

Да, все было верно. Она повертела бубен в руках, перехватывая его так, чтобы большой палец лежал ровно на сером пятнышке – отпечатке пальца ее деда. Это был самый верный ориентир, чтобы держать его как надо. Чекеса мысленно разделила бубен на 4 части. Она точно знала, что слева от ее пальца идет доля лета, а справа – осени. А выше зима и весна. Главное ей теперь это не перепутать. Она занесла руку над бубном, помедлила немного, собираясь с мыслями, а потом ударила в первый раз. В самую середину, между времен.

Бам.

Дед рассказывал, что прежде шаманам тоже жилось нелегко. Им приходилось совершать опасное путешествие в мир духов, чтобы вызвать их на разговор. Теперь это было не нужно. Мир духов и мир людей смешались в одном пространстве. Нужно было просто позвать их, вот и всё. Но это совсем не значило, что, попадя в чужой дом, духи будут тихи и покладисты, словно скромные гости. Даже самые смирные духи порой могут вздумать опасно пошутить над шаманом. Нужно быть начеку и всегда помнить, каков мир на самом деле.

Бам.

Вот ведь что плохо у этих духов – никогда не ясно, кто придет на твой зов. Есть такие духи, которых позови по имени – и придут. А иных надо звать наоборот: «кто угодно, только не такой-то!» - и точно, тогда жди его сАмого. Это как со старыми знакомыми, нрав которых давно знаешь, да понимаешь, к кому да как нужно подходить. У каждого шамана свои знакомства среди духов, свои привязанности.

А что есть у Чекесы? Только имя ее деда, которым можно прикрыться, ежели что. Хотя, у него и врагов среди духов было полным-полно...

Бам.

Чекеса швырнула в огонь очага можжевеловую ветвь и замерла, глядя, как языки пламени расправляются с нею. Запах можжевельника расплылся по воздуху, и серый дым, тянувшийся прежде вверх, к потолку, склонился к земле, расстелился и укутал колени Чекесы. Холодные щупальца дурмана начали пробираться к ней в голову, горло зарезало от сладковатого запаха, глаза застелила слезная пелена. А дым, огибая лежавшую у очага бабушку, как досадное препятствие, проворно пополз в угол духов. Чекеса заморгала, избавляясь от слез, и попыталась разглядеть, что за тень зашевелилась там, среди завитков и клубов серого курева. Сердце у нее предательски заухало, глаза опять начали слезиться от дыма. В углу вставал, распрямляясь, званый гость.

- Кто посмел взяться за бубен Алдын-Херела? – спросил суровый и холодный, как лезвие каменного топора, голос, - что за дитя добралось до вещей великого шамана? Что за мать нужно покарать за недогляд?

Чекеса прищурилась и углядела в дыму очертания треугольных невысоких ушек над пушистой макушкой. И у нее отлегло от сердца.

- Я не дитя, - ответила она как можно строже, - я – потомок шамана. И говорю с тобой на твоем языке, Соболиный Хозяин.