Диана Светличная

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (33 голосов, средний бал: 4,73 из 5)
Загрузка...

Диана Светличная (Кыргызстан)

Журналист, хобби – фотография, пишу рассказы и стихи со школы, люблю длинные неторопливые прогулки, занимаюсь плаваньем.

_______________________________________________________________________________________________________

Шахноза

(отрывок)

–          Ну, ладно, он идиот, давно из ума выжил, но ты-то мог догадаться, чем нам встанет этот сюжет! – Светлана Филипповна запрокидывала голову как загнанная лошадь при каждом новом предложении, забыв о том, что у нее уже неделю как новая прическа «под мальчика» и больше нет длинных посеченных на концах волос. Раньше она запрокидывала голову, чтобы поправить челку, и в этом даже был шарм: волосы ее подпрыгивали и трещали как высоковольтные провода, будто в них концентрировалось все ее электричество. Теперь, когда ток прятался где-то в других уголках ее тела, привычка закидывать голову производила угнетающее впечатление на ее подчиненных.

Валерка, который должен был догадаться, что перекрывать закадровый текст сюжета о светлом будущем мордами людей из команды беглого президента – провокация, стоял, опустив плечи, и изредка поглядывал на выпускающего редактора. Редактор жадно курил, зажав сигарету между указательным и большим пальцем и ему было совершенно плевать на то, что его прилюдно называют идиотом, он думал лишь о том, как выкручиваться, если лишат премии. Кредит за машину, который он взял в прошлом году, оказался тяжелой ношей и грозил потерей родительской квартиры. Алексей был неплохим редактором, и прекрасно правил тексты, но в последнее время стал невнимательным по отношению к видеоряду и все чаще повторял: «Глаза бы мои не видели эти новости».

Шахнозка сидела в углу кабинета и пыталась слиться со стенкой. Хоть сотрудники телеканала и варятся в одном котле и знают друг о друге практически все, ей всякий раз было неловко, когда шефиня в ее присутствии оскорбляла мужчин. Она выросла в традиционной мусульманской семье, где слово отца было законом, и мать не то что не повышала голоса, она глаза-то свои поднимала только когда в доме оставались одни дети.

Занесла Шахнозу на телевидение счастливая случайность – болезнь городской тетки. Если бы не это несчастье, сидеть бы ей, потупив взор, в доме малознакомого бородатого мужчины, казаны чистить, да чай подавать.

Тетка вырвалась в город когда Шахноза была еще младенцем, сменила платок и юбку на брючный костюм, оторвалась от корней и занялась швейным бизнесом. Родственники говорить о ней не любили, на праздники не приглашали, но от подарков никогда не отказывались. Все привыкли к тому, что она сильная как мужчина. И когда она позвонила однажды отцу Шахнозы и сообщила, что тяжело больна, отец, ни секунды не медля, сразу сказал ей все, что думает на этот счет: «Аллах всемогущий учит таких дур как ты хворью. Место женщины за мужем. Счастье ее в семье. Это тебе наказание за глупость». Сказал он это в сердцах, зло и ядовито, но на следующий день после намаза расчувствовался, все-таки единственная сестра, и отправил в город старшую дочь.

Пятнадцатилетняя Шахноза приехала к тетке ненадолго, но, как это обычно и случается, порядком задержалась. На семь лет. Все думали, пару месяцев, в крайнем случае, год, осталось жить их неверной родственнице с плохой кармой. Но, то ли тетка наврала про свою болезнь, то ли Аллах смилостивился, а на тот свет собираться она перестала буквально сразу после того, как племянница переступила порог ее шикарной квартиры.

– Ягодка ты моя, кровь родная! Копия отца, надо же! Посмотри в зеркало –  у нас с тобой даже родинка как в кино индийском – на одном месте на щечке. Хвала Аллаху! Я для тебя все сделаю! Вот ведь заживем мы с тобой! – Такой речью встретила тетка Шахнозу, обниматься кинулась, разрыдалась. И как-то все ясно стало деревенской девочке. Одиночество такая штука, что и золотом не откупишься. Жалко ей стало тетку…

Закончив городскую школу, Шахноза поступила в университет на факультет журналистики. У нее – маленькой, стеснительной девочки не было ни особых талантов, ни рвений. Она толком не могла объяснить, чего хочет от жизни и каким видит свое будущее. Но у нее была активная, уверенная в себе тетка со связями… Почему из всех имеющихся связей  тетка предпочла связи телевизионные, было известно ей одной. Может, хотела видеть  племянницу в телевизоре…

И вот теперь Шахноза сидела в углу редакторской и в очередной раз сгорала от стыда за действия женщины с прической сельского мальчишки.

В кабинет вбежала секретарша шефини с малиновым лицом, сообщила, что «звонят оттуда» и шефиня, обведя обреченным взглядом присутствующих, с видом животного, которого повели на убой, вышла из кабинета.

– Ну, че, Валер. Пиздец тебе. Вернешься на бантики. – Не глядя в Валеркину сторону, заключил выпускающий.

– А че, в бантиках тоже есть своя прелесть. Наконец сниму байкеров и ночных гонщиков… – Сделав мечтательное лицо, соврал Валерка.

Никто из добравшихся до паркета не желал опускаться ниже, потому, как все знали – взобраться на олимп дважды практически невозможно. После падения люди либо уходят с канала, либо начинают пить. За полгода работы на телевидении, Шахноза увидела больше, чем за всю свою жизнь. Она, робкая и тихая пришлась ко двору телеэфира. Все, что от нее требовалось – это молчать, бегать с поручениями, не замечать высокомерия и хамства.  Уж чему-чему, а этому она была приучена с детства и потому чувствовала себя здесь как дома.

– Хотя, Валер, у тебя есть шанс… Трахни Филипповну, авось и выживешь… – Алексей Степанович сказал это чуть скривив губы. На лице его появилась брезгливость, в глазах – азарт. Он стряхнул пепел в цветочный горшок и расстегнул верхнюю пуговицу на рубахе.

Шахнозка больше не могла оставаться глухонемой и стремглав вылетела из редакторской.  Она была здесь никем. К ней никак не относились. Она помнила наставления Светланы Филипповны: «Слушай и смотри. Запоминай и молчи. Когда придет время, скажешь. А сейчас ты здесь никто. Мебель.»

У Шахнозы было двоякое отношение к Светлане Филипповне. Она ее во многом не понимала, но уважала как руководителя, ведь на работе она была почти суперменом – мужчиной,  жеманство же при встрече с теткой, когда Светлана Филипповна вдруг перевоплощалась в нечто голливудское и строила из себя куклу, выводило Шахнозку из себя. Она все пыталась понять, зачем двум состоявшимся женщинам строить из себя пэтэушниц, накручивая важность, имитируя звездность. Встречались они только в ресторанах или салонах красоты – всегда расфуфыренные, ненастоящие.

– Нигора, не могу поверить, что мы выбрались. Представляешь, так и не успела купить себе букетик тюльпанов. Вечно не успеваю сделать две вещи – пройтись по опавшей листве и купить тюльпанов. Когда появляется время, тюльпаны уже отцветают, а листву засыпает снегом… – При подобных откровениях Светлана Филипповна обычно звонко смеялась и заглядывала в глаза тетке.

– Светочка, как же я тебя понимаю. Абсолютно то же самое. Но не расстраивайся, хочешь тюльпанов – будут. Закажу, специально для тебя вырастят, и на недельке прямо в офис подвезут. – В такие моменты тетка напоминала Шахнозе армянина с рынка. У нее и усики под большим носом имелись, только широкополой кепки не доставало.

– Ой, да что мне потом с твоими тюльпанами делать, завянут же, только в руки возьму. –   Будто с гордостью щебетала Светлана Филипповна, располагаясь для процедур в кедровой бочке.

– Как твой сладкий сынуля? Ему же через неделю два года? Мужик! – Смеялась завернутая в шоколад тетка.

– Не спрашивай. Неделю отхожу от общения. Это будет посложней, чем вести предвыборные дебаты. В прошлые выходные впервые осталась с ним наедине, отпустила няню. Думала, не выживу. Серьезно, чуть с ума не сошла. Просто не знала с какой стороны подойти к этому человеку, о чем поговорить. У меня, кажется, седой волос появился к вечеру.

– Да, ладно. Дети – это счастье. Я вот нарадоваться не могу, что у меня есть теперь Шахноза. – Говорила тетка, не обращая внимания на завернутую в такой же шоколад племянницу. Она брала ее с собой повсюду, но условия были теми же, что и на телевидении – слушать и смотреть, но молчать и быть никем…

– Да, она у тебя молодец. Очень быстро влилась в коллектив. Ты же знаешь, как наши циники с молодняком. Отпинают, вытрут ноги, выбросят. А Шахноза кремень, зацепиться не за что.  – Светлана Филлиповна прикрывала глаза от удовольствия и говорила полушепотом.

– Свет, так посадила бы уже ее в эфир. – Подводила жирную черту под разговором тетка.

– И посажу, Нигорка. Не боись. Мы своих не бросаем… Только чуток раскованности бы ей. Глаза пугливые. А ты же знаешь, надо такие, чтоб плюнь в лицо, обтерлась и читает дальше…

– Ну, это с опытом придет, Светка. Себя будто не помнишь. Такой же была… А сейчас, действительно, плюнь в лицо…

– Ну и змеюка же ты… – Они дружно по-лошадиному ржали, а Шахнозка жмурилась и отворачивалась к стенке. Почему-то именно в такие моменты ей невыносимо хотелось домой к маме…

……….

……..

…….