Данияр Сугралинов

DSC_4349Меня зовут Данияр Сугралинов, мне 34 года, я живу в Астане (Казахстан). Женат, есть дети. Писать начал в 2003 году, но литературой это было сложно назвать – писалось для популярной контркультурной площадки udaff.com. С того времени я написал под сотню небольших рассказов и одну повесть. Нигде не публиковался. Для меня писательство – возможность озвучить идею, ведь художественная литература – хороший канал коммуникации с аудиторией 🙂 В настоящий момент заканчиваю свой первый роман. _______________________________________________________________________________________________________ Кирпичи 1.0   ОТРЫВОК   – Ты в магазин? Купи мне шоколадку, Резвей, – попросила Лида, - пожалуйста! Что? Так подставить, а теперь спокойно о чем-то меня просить?! Лидка Фрайбергер, несмотря на сложившийся стереотип о некрасивых немках, отличалась сногсшибательной внешностью. Она это знала, и хуже всего, она этим легко пользовалась. Сидящий в кабинете народ дружно скалится. Всем интересно, как я отреагирую. Чёрт! Шеф дал нам проект. Свою часть проекта я выполнил, а наша деловая стрекоза Лидочка, занятая куда более важными делами, не успела. И ладно не успела да покаялась – шеф побурчал бы да продлил срок – нет! Утром, на планёрке, не моргнув глазом, заявила: «Михаил Степанович, выполнение проекта задержано по вине Резвея, не собравшего в срок данные по заказчику». Резвей – это моя фамилия. От такого коварства я, безгранично удивлённый, застыл в параличе. А Степаныч, старый хрыч, внимательно изучив длиннющие Лидкины ноги, заканчивающиеся где-то на уровне его груди, вынес вердикт: – Проект закончить до завтра, Резвея лишить квартального бонуса. В общем, послать Лидку в далёкие края или принести шоколадку, вопрос не стоит. Первое сделать не позволяет врожденная робость и воспитание. Оставалось второе. Но вопрос в том, как бы ответить, окончательно не растеряв остатки гордости. Если бы мы с Лидкой были одни, я легко бы согласился, но коллектив, до этого сосредоточенно кликающий мышками, замолк в ожидании. Поворочав мозгами, я нашел, казалось бы, компромиссное решение: – Хорошо, но с тебя чашка горячего кофе к моему приходу. – Вот ещё, разбежался, – скривила она губы, – не маленький, сам нальёшь. Такого ответа я не ожидал. Где-то в углу программистов послышался отчетливый смешок. Это Саня Бородаенко не сдержал презрения. Он вообще всех презирает, а меня – особенно. – Резвей, и мне сигарет купи! – заорал стажер Панченко. – А мне щенка, кроссовки и барабан! Ладно, Резвей? С получки отдам! – то Бородаенко не удержался и проявил остроумие.   ***   Шел дождь, чавкающая грязь при каждом шаге взлетала вверх и норовила приземлиться на мои штаны, моросящий дождь заставлял жмуриться, а это при моем плохом зрении плюсов в ориентации на местности не давало. Коммунальные службы перекопали участок дороги возле офиса, сменили трубы, но вновь заасфальтировать забыли. Местность напоминала колхозное поле после уборки урожая. Мимо с гудением пронесся грузовик, водитель которого весело погрозил мне кулаком. Комья слякоти залепили штаны и куртку. Сопутствующие водопады грязи залили очки и лицо. В голову упорно лезут мысли о ковровых бомбардировках. Настроение ухудшается, хочется кого-нибудь убить. Цель, ради которой я вышел из офиса, явно не стоит всех мучений. У меня разболелось горло, и мне хотелось смягчить его какими-нибудь леденцами. До продуктового магазина недалеко, и черт меня дёрнул рискнуть в такую погоду выйти из офиса! В магазине душно. Остановившись у витрины с колбасами, я снял очки и протёр платком. Обтёр лицо, вернул очки – жизнь стала налаживаться. За кассой стоит женщина лет сорока, очки в роговой оправе грозно сверкают, копна обесцвеченных волос делает продавщицу похожей на пришельца из восьмидесятых. На меня – ноль внимания. Пока я приводил себя в порядок, в магазин зашёл еще один покупатель. Тяжелые ботинки, облепленные грязью, щетина и короткая прическа – молодой парень, классический рабочий класс. По магазину прокатился запах перегара и пота. – Бутылку водки и два пива! – на удивление приятным голосом попросил парень. – Какое именно пиво? – Мне «Самурай», а вот этому... – здесь он повернулся ко мне. – Тебе какое «Клинское», чудик? И зовут-то тебя как? «Эх!» – пронеслось в голове, – «Неудобно отказываться». – Мне, пожалуйста, «Арриву». А зовут меня Резвей. – Слышала? «Арриву» ему! И пару пластиковых стаканчиков! – бросил он продавщице и обернулся ко мне. – Очень приятно, Резвей! Меня Лёхой зовут! Верняк моя фамилия! – Я, конечно, извиняюсь, Лёха, но чем вызвано угощение? – Братуха, так ты получается сам себя извиняешь, что ли? – поинтересовался Лёха. – В смысле, – не понял я. – Ну вот смотри: я умываюсь значит, я умываю сам себя, да? Получается, ты извиняешься перед самим собой? – М-э, – промычал я, – ну, так же говорится... Извините. – Вот, это уже по-русски. А повода нет – просто увидел хорошего человека и захотелось его угостить. С этими словами он расплатился с продавщицей и кивком показал следовать за ним. Я совсем забыл и про леденцы, и про Лидкину шоколадку – без сомнений двинул вслед за Лёхой. Он шёл упругим и чётким шагом уверенного в себе человека, расправленные плечи и высоко поднятая голова только усиливали впечатление. Мы вышли из магазина. Дождь не прекращался. – А куда пойдем-то? – Да сядем сейчас на лавочке в скверике, тут недалеко. – А дождь? – Ты что, промокнуть боишься? Желание задавать вопросы испарилось. Действительно, почему бы и не промокнуть. Мы шли молча, и всю дорогу я задавался вопросами: Что я делаю? Куда я иду с этим человеком? Я искал объяснений и не находил их. Разум подсказывал, что надо вернуться в магазин и купить необходимое, все то, что заказали ребята из офиса, где меня через минут двадцать по закону подлости начнут искать. Но желания возвращаться туда не было.   ***   Дождь выполнил свою миссию и прекратился. Из-за облаков на минутку сверкнул луч солнца. В сквере пусто. Леха сел на мокрую от дождя скамейку, а его вид говорил о том, что Лёху не заботят такие мелочи. Я робко примостился рядом. Открыли пиво. Пить холодное пиво на улице при такой мерзкой погоде большого удовольствия не представляло. – Ну, как пиво? – спросил Лёха. – Пиво как пиво, – пожал я плечами, – холодное. – Ясно. Ну, рассказывай! – после небольшой паузы сказал Лёха. – О чем? – Как о чем? Чем живешь, чем дышишь. Кто ты вообще такой? Потребность высказаться и выпитое на голодный желудок пиво развязали мне язык. Полчаса моего сбивчивого монолога, и Лёха знал обо мне все. Какими-то ненавязчивыми вопросами и глубокомысленным хмыканьем он направлял мой рассказ и, дослушав, подвел итоги: – Итак, Сергей Резвей, 27 лет, жены нет, родители далеко, девушки тоже нет, работаешь рекламщиком. Работой доволен, но в коллективе авторитетом не пользуешься. Зачем живешь-то, Серега? В чем смысл? – Смысл? Жить. – Жить, чтобы жить? Серёзно? Ну ты даёшь, старик! Наверняка у тебя есть какие-то мечты, планы, цели. Проблема в том, что ты пытаешься угодить всем, зачастую в ущерб себе. Все, что тебе нужно для счастья, это осознать, что все твои мечты – вполне исполнимы, и зависит все только от тебя. Стань эгоистом, в хорошем таком смысле. Наберись здоровой наглости. Будь грубее и не бойся казаться невоспитанным, сейчас воспитанные люди не в моде – перестань через слово вставлять «пожалуйста» и «извините». Отвечай односложно и предельно конкретно – если хочется ответить «нет», скажи «нет и точка!». Забудь о воспитании – в этом мире выживает не самый воспитанный, а самый наглый. Стань хамом – хамство упрощает взаимопонимание. Уяснил? – Вроде. – А теперь запомни – всё вышесказанное относится только к тем, кто пытается тебя использовать. Неважно, сестра это, шеф, коллега или просто случайный прохожий. Вот простой пример: ты спешишь на работу, но тебя останавливает прохожий и стреляет сигарету или огня, не важно. Как ты поступишь? – Конечно, дам сигарету, – не задумываясь, ответил я. – И опоздаешь на работу? – Да нет, это же не займет и минуты. – Просто отказать не займет ни секунды! А представь, что по дороге на работу тебе встретились несколько прохожих, стреляющих курево. Представил? Останавливаешься, вытаскиваешь пачку, открываешь, протягиваешь, дожидаешься, пока прохожий вытянет сигарету, кладёшь пачку на место, достаёшь зажигалку… Не успел на автобус. Опоздал на работу. Доступно? - Да вроде. - И вот ты опаздываешь на работу, что несомненно, не приводит руководство в восторг. При таком подходе рано или поздно твои опоздания приведут к увольнению или лишению премии. – Да меня и так уже лишили премии... – Вот видишь! Длинноногая девочка Лида живет себе припеваючи, гуляет, работу выполняет не вовремя, а что в итоге? Ты без премии, она – на коне, совесть не мучает, над тобой посмеивается, ещё и гордится своей находчивостью... – Она не стерва, она хорошая, – почему-то поправил я. – Так ты к ней неравнодушен? – изумился Лёха. – Ха! Думаешь, если и дальше позволишь ей ездить на себе, то она и ноги раздвинет? – Ну, ноги не ноги, но... – Знай, Резвей, что нормальная баба никогда не будет не то что спать, а даже встречаться с неуверенной рохлей. Тем более, такая, как она. Зачем ей с тобой встречаться, если ты и так под неё стелешься? – Лёха на секунду призадумался, а потом воскликнул. – Да тут же поле непаханое! Слушай, а что ты со мной-то пошел? Тебе же на работу надо было возвращаться? – Э-э... – Короче! Я не я, если не сделаю из тебя мужика! Вот номер моего сотового, – сказал Лёха, протягивая мне визитку. – Позвони мне после работы – попьем пива и продолжим беседу. А сейчас иди в офис и попробуй хоть оставшееся рабочее время быть мужиком! С этими словами Лёха встал и направился к магазину. Я повертел его визитку – дорогая темно-зеленая бумага и белым шрифтом надпись: «Лёха».