Юлия Бессмельцева

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (4 голосов, средний бал: 5,00 из 5)
Загрузка...

Родилась в 1992 году. Учусь в КРСУ по специальности “Русская филология”. Пишу с 12 лет.

_________________________________________________________________________________________________

Встреча со священником

Рассказ (отрывок)

 

Май грянул на землю раскатистыми грозами, метанием ветров, ароматом свежести и травы. Двери маленькой землянки были распахнуты настежь. Весенний ветер продувал и комнатку, и ее обитателей. В тот вечер небеса словно затянулись дымкой туманных туч. Зеленела трава, и на исходе дня должна была грянуть гроза. Благословенная гроза должна была пролиться на и без того влажную траву. И травяная даль, и столбы деревьев потемнели. Ибо все заволок серо-синий душный туман наступающей бури. Нина вспомнила свою юность, – она всегда мечтала,  пробродить по полям босиком. Расплела длинные черные волосы, которые спускались волнистым водопадом до пят. Впервые в своей жизни Нина сплела венок, и, водрузив на голову, прошла босиком по траве. Влажная трава нежно касалась кожи ступней, а свежий ветер ласкал лицо, развевая волосы.

– Мир таков, каким мы делаем его, – шептала Нина, шествуя под нависшими тучами.

Вот, в грозовых сумерках Нина различила знакомый силуэт, заходивший в дом.

– Алеша! – закричала она. – Ступай ко мне! – Пойдем ко мне!

– Нина! – закричал Алеша, а Нина побежала к дому. Она застала друга в постели, побледневшего и с ледяной испариной на лбу. Он мрачно и тоскливо, даже сосредоточенно смотрел на Нину.

– Ну что же ты, пойдем на улицу! – звонко рассмеялась в раз помолодевшая женщина. Сегодня она действительно была красива. Ее тоскливый взор стал беззаботным, маленькие морщинки у глаз разгладились. А кожа приобрела матовый блеск, который бывает на лицах детей, пришедших с прогулки. – Ну что ты задерживаешься! – усмехнулась Нина, Алеше. – Боже! Как счастлива я сегодня! Как сегодня свежо, как прекрасно! Ты такой бледный, пойдем на улицу!

Нина вдруг с удивлением заметила выражение своего друга. Алеша вглядывался в собеседницу, и на лице его застыли и радость, и скорбь, и обреченность. Нина положила руку другу на щеку, словно спрашивая его о том, что с ним творится.

– Послушай, – прошептал Алеша, и облачное небо за окном стало словно темней. – Мне кажется, что я заболел наверное… Все хорошо со мной будет, просто заболел. Послушай, ты можешь обещать мне кое-что?

-Да?

– Обещай, что ты примешь себя такой, какая ты есть. Со всеми сомнениями, с болью, горечью. Обещай, что перестанешь сомневаться во всем… Тебе стало лучше, я чувствую это, но…

Вдруг гром перебил его.

– Как разыгралась гроза, – улыбнулся Алеша слабо. Нине показалось, что старые раны вернулись к другу. – Послушай эту грозу, моя милая, моя родная. Послушай, слышишь там, вдали вьется ветер. Поверь, сегодня, после этой грозы твоя жизнь станет совсем иной. Тебе станет лучше, я уверен.

– Тебе так плохо? – удивилась Нина, помрачнев. – Странно, только вчера тебе было совсем легко, ты был здоров…

-Что именно у тебя болит? – спросила Нина. – Я должна была понять… раньше еще… – Хочешь, я сделаю чаю, тебе сразу станет лучше, – засуетилась Нина.

Алеша болезненно сморщился.

– Послушай, не знаю, сколько еще протяну. Я одно хочу сделать. Присядь ко мне поближе.

Нина послушалась. Несколько минут они просто вглядывались в красивые лица друг друга. Оба думали о том, кем могли бы стать друг другу. Любовниками? Друзьями? Впрочем, друзьями они уже были. Нина рассматривала такое родное лицо, обрамленное черными вьющимися волосами. А Алеша думал о том, как много в своей жизни потерял, не почувствовав что значит, когда кто-то может прижаться к тебе так просто. Он сожалел еще и о том, что не было в его жизни женщины, которая могла бы стать вечной спутницей. Они долго смотрели друг другу в лица, а снаружи вдалеке гремела гроза. А потом, Алеша, не отрываясь от лица подруги, перекрестил ее. Нина вздрогнула от неожиданности, а Алеша, взяв ее лицо в свои руки, поцеловал в лоб.

– Будь благословенна, – прошептал он через силу. А затем юноша снова, как несколько месяцев назад, провалился в забытье.

А за окном послышался треск. Это грянула гроза на маленькую землянку. Нине показалось, что кто-то позвал ее на улице. Ощупав ровный пульс друга, и решив, что с ним все будет хорошо, она побежала на улицу. Там гремела гроза. Ледяные потоки летели в разные стороны.

– Нина… – крик послышался совсем рядом. И Нина посмотрела в сторону стонущего от бури леса. Там стоял тот самый силуэт, который она видела ранним зимним утром раньше. Но сейчас этот силуэт был совсем близко. Нина с ужасом узнала в незнакомце своего друга. Она попыталась подбежать к Алеше, но он только покачал головой и скорбно посмотрел сначала на нее, потом на небо. Словно обещая, что они еще встретятся, но не здесь. Нина кивнула, а потом Алеша улыбнулся, и подруга его улыбнулась в ответ. Затем два крыла возникли за спиной священника, и, последний раз взглянув на подругу, Алеша испарился. Нина задохнулась, слезы брызнули из глаз, потому,  как казалось, что теперь потеряно все, что удерживало в жизни. Но легкий порыв ветра едва коснулся девичьей щеки, и в этом порыве девушка угадала прикосновение мужской руки.

– Прощай, – прошептала она, и ветер взвился над ней, устремляясь в небо.

Вернувшись в дом, Нина обнаружила пустую кровать, убранную. Словно и не было никакого Алеши. Но только маленький крестик лежал на столе. Немым прощанием и вечным заветом… А гроза все бушевала. Гремел гром, свистал ветер… летел ветер – спокойный, счастливый и вечный. И Нина успокоилась немного, улыбаясь прошлому и счастливому будущему. А гроза все бушевала.

После того, как кончилась гроза, на девичьем сердце стало легче. Печаль растаяла, как растаял лед в ту весну. Все осталось в прошлом, и мир стал, казалось, чище и светлее. Жители той деревни не видели никакого священника и в помине. Словно в памяти одной собеседницы священника жил облик ее друга. Однажды Нине захотелось посетить старую разрушенную новыми властями церковь. Она пришла пешком в ту деревню, из которой, по рассказам Алеши,  он родом. Старые развалины церкви были разукрашены копотью. Но Нине нравилось бродить по развалинам, по старому кладбищу, где, казалось, было так легко и просторно. Душное лето подарило целый выводок разнотравья и пестрых полевых цветов. Нина всегда любила собирать цветы с просторных полей и приносить их на кладбище. Она словно воздавала к памяти давно почивших людей. Но вот, однажды, внимание Нины привлек маленький покосившийся крест с пожелтевшей мокрой фотографией. Нина прочла корявую надпись: Алексей Егодин (в миру), брат Алексий… На фотографии она увидела лицо своего друга, который спас ее от печали, страхов, боли. Это был тот Алеша, который был ее другом и останется им навсегда. А на кресте значилось, что юный священник умер в ту самую зимнюю ночь, когда встретился Нине.

– Спасибо, – после долгого молчания прошептала подруга священника, возложив к кресту полевые цветы. Еще долго можно было наблюдать стройную девичью фигуру, стоящую у самого креста, вглядывающуюся в маленькую фотографию и улыбающуюся неведомо кому.