Муштарий Баратова

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (19 голосов, средний бал: 5,00 из 5)
Загрузка... 1Я родилась в Ташкенте. Люблю свою столицу. Больше всего в жизни я люблю читать и путешествовать. Но куда бы я не уезжала,  мне  непременно хочется вернуться домой.  Наверное поэтому появился интерес писать. Я могу описать, все, что увидела, а потом сохранить этот  образ навсегда. На этом конкурсе уже участвую уже второй раз. __________________________________________________________________________________________________

Ноу нейм.

  Каждый одинок в своем маленьком  мирке. Одно лишь право не оспоримо: у каждого из нас есть выбор быть с кем-то и делать вид, что одиночество не про нас, или признаться самому себе в приватном одиночестве.   Я уже не помню, сколько времени просидела, смотря на эту лужу. Странно. Как можно называть то, что еще недавно текло по твоим венам, лужей? Но по-другому никак не назовешь. Сейчас ты был похож на святого. Впервые ты был так безмолвен и невинен, хотя эти определения никогда не были твоими. “Невинный”, “святой”, наверное, только рождение и смерть дают нам право на такие эпитеты. Ты лежал, а асфальт вокруг твоей головы постепенно становился темным. Если не знать, что это кровь, со стороны могло показаться, будто ты отбрасываешь необычную, бесформенную тень. Во лбу зияло небольшое отверстие, но даже оно не портило твоего прекрасного лица. Мне хотелось тебя обнять, но я знала, что теперь ты всего лишь труп того, кого я никогда не перестану любить. Все, что я могла сделать – это закрыть твои невидящие глаза. Я долго сидела в оцепенении. Я не смогу, как другие убийцы, заявить, что не хотела этого. Нет, я хотела, только не думала, что даже смерть не сделает мои чувства к тебе слабее. Наоборот, мне стало казаться, что только сегодня и только теперь ты действительно стал принадлежать мне. Тело твое – мое, вот только душу кто-то забрал. Впервые я видела тебя таким расслабленным, беспомощным, и впервые ты был таким настоящим. То, что принесло тебе покой, лежало рядом, но я даже не стала стирать с него свои отпечатки. Какая разница? Все равно все узнают. Я думала, что пущу пулю себе в лоб и сгину в темной воде, так, что меня никогда не отыщут. Вышло иначе. По рассказам отца я знаю, они меня все равно бы нашли. Но я ни о чем не жалею: убив тебя, я совершила самоубийство. Я мертва, также как и ты. Странно. Вокруг никого. Кто-то же должен был услышать звук выстрела. Почему никто не кричит? Когда они меня уже найдут? У меня нет сил встать и, уж тем более, бежать куда-то. Хотя я и не собираюсь никуда бежать. Я посмотрела на твои губы. Когда-то они меня целовали. Интуитивно я дотронулась до своих – на них была кровь. Твоя кровь. Когда ты упал, я поцеловала тебя в лоб. Я смотрела на тебя и вспоминала то, что было между нами. Хотела бы я что-то изменить в нашем прошлом? Конечно, нет. Все было не так, как пишут в романах, и даже не так,  как у кого-либо из моих знакомых – не важно. Главное, было так, как могло быть только у таких людей как ты и я. Мои мысли прервал дикий вопль. Ну, наконец, хоть кто-то решил выглянуть в окно. Это моя соседка вышла покурить на балкон, и представляю, какая сюрреалистическая картина предстала перед ее глазами. Весенний двор, ты, такой прекрасный, с дыркой во лбу лежишь на асфальте, по которому растеклась темно-красная лужа, в двух шагах от тебя валяется пистолет, а я сижу рядом на бордюре и любуюсь тобой. Наверное, это была последняя сигарета в ее жизни, или, по крайней мере, курить она захочет еще очень не скоро. …Я не помню, сколько времени так просидела, пока не почувствовала, что кто-то дотронулся до моего плеча. Я медленно подняла голову и увидела тебя. Слишком модно одетый, слишком аккуратный для этого дешевого места, дерзкий, самоуверенный… и прекрасный. Я посмотрела на тебя как на чудо. – Так ты ничего не добьешься, кроме головной боли, – сказал ты и улыбнулся. Какая красивая улыбка. Мне захотелось, чтобы ты улыбался еще и еще. До сих пор не знаю, почему тогда ты мне так понравился, хотя правильнее было бы сформулировать этот вопрос иначе: как ты мог мне не понравиться? Может быть, виноват алкоголь, а может, это было то самое пресловутое «с первого взгляда». Ты протянул мне дымящуюся сигарету. – Возьми, – сказал ты спокойно. – Что это? Сигарета? Я не курю. – Перед глазами стояла пелена, я почти падала возле барной стойки, но все-таки четко помнила, что действительно не курю. –  Да бери же, ну… Выпить столько текилы и при этом стоять на ногах… Даже обидно… Ты улыбнулся, и я как под гипнозом взяла протянутую сигарету. Одна затяжка, две, три… Конечно, это была не сигарета. Даже сквозь атмосферу вконец прокуренного бара я с легкостью различила едкий запах наркотика. Говорят, в первый раз сносит крышу, но это неправда. Никаких сказочных радуг или бабочек вокруг: все так же кружилась голова (но это от текилы), и к этой круговерти лишь добавилось жжение в груди и животе. Ожидая, наверное, взрывов дикого смеха, ты наблюдал за мной с любопытством, словно проводил эксперимент всей свой жизни и вот-вот должен был получить результат. Напрасно. Ничего особенного я не чувствовала, и в свою очередь пыталась сквозь туман смотреть на тебя. … Я помню твой облик так четко, как будто это было вчера. Модная  кожаная куртка, худощавый, сильные руки, мужественный подбородок и эти потухшие, но все-таки прекрасные зеленые глаза. Они сводили с ума многих, я уверена. Ты не брился, как мне показалось, уже несколько дней, и темная щетина тебе очень шла. Черные брови над дымчатыми глазами выражали суровость и холодность. Я потянулась, чтобы дотронуться до твоей щеки и… … Меня разбудил какой-то невнятный звук. Открыв глаза и не узнав места, где нахожусь, я попыталась вскочить, но вспышка головной боли, резкий шум в ушах и тошнота меня остановили. Я снова упала на кровать и обвела глазами комнату. Она была светлой и очень просторной. На стенах висели фото знаменитостей из 60-х. Я пыталась вспомнить их лица: Одри Хепберн, Мерлин Монро, Бельмондо, вроде, а это… – Привет, вернее, с добрым утром, Ноу нейм, – произнес мужской голос, и я вздрогнула от неожиданности. Улыбнувшись как-то бесцеремонно, ты сел рядом со мной. – Добрым его не назовешь, – буркнула я и взглянула на тебя исподлобья, соображая, что ты тут делаешь. С трудом сложив два и два, я вдруг поняла, что лежу в твоей квартире и абсолютно не помню, что было вчера. В голове мелькнула ужасная мысль, и я резко откинула одеяло. Слава богу, кажется, я в одежде. – Спокойно, девочка, я тебя пальцем не тронул. Кстати, это хорошо, что ты такая худышка: не так-то просто было дотащить тебя до четвертого этажа... Жалко, что на вас адреса не пишут, было бы легче, – улыбнулся ты и придвинулся ближе. Я отодвинулась. – Как я тут оказалась? Что вчера было? – Я очень злилась на себя из-за того, что напилась до беспамятства, да еще вспомнила, что не позвонила домой. Меня, наверное, уже по моргам ищут. – Ну, оказалась ты тут, как я уже говорил, благодаря мне. Я тебя еле дотащил до квартиры, сам чуть не отключился по дороге. Так что скажи спасибо. А куда я тебя еще должен был нести? Я тебя не знаю, а ты взяла и вырубилась с одного косяка. Дохлые такие пошли. И зачем я только к тебе вчера подошел?  Ну да ладно, что сделано, то сделано. Есть будешь, Ноу нейм? –  Кто? Как ты меня назвал? – Как, как… Ноу нейм, ну, по-английски, «без имени», – ответил ты с улыбкой. Похоже, вся эта ситуация тебя забавляла. – У меня вообще-то есть имя. – Послушай, девочка. Сейчас ты поешь и уйдешь. Мне смысла нет знать, как тебя зовут, мы даже не спали вместе. – Ты взглянул на меня с пренебрежением и, закурив, вышел из комнаты. Мне стало до жути обидно: ходишь тут, такой красивый,  и такой жестокий. А еще впервые в жизни посмотрели не на, а сквозь меня. Я чувствовала себя так, словно меня вывалили в грязи (хотя точно знала, что между нами ничего такого не было). Мерзкая кукла… Мне захотелось тебя ударить, но я сдержалась. Решила, что поскорее смоюсь отсюда, и сразу же позвоню родителям. – Так ты есть будешь? Я собираюсь делать яичницу, – крикнул ты откуда-то из-за стены. – Дай мне, пожалуйста, что-нибудь от головы, – с трудом поднявшись с кровати, я поплелась на твой голос. Ты стоял в кухне и протягивал мне цитрамон и бокал кофе. Растворимого, судя по запаху. – Хорошо, пусть я буду Ноу нэйм (действительно, зачем ему знать мое имя). Но ведь у тебя оно есть? – Хочешь узнать, в чьей квартире ночевала? Меня зовут Зура, – улыбнулся ты, продолжая держать в зубах дымящуюся сигарету. – Зураб? – Ну, можно и Зураб. Только так меня никто не называет. – Ты отвернулся к плите и начал разбивать яйца. – А что я кричала? – Не знаю… Звала кого-то, вроде, какую-то Камилу... А, нет, вспомнил. Ты крикнула:  «Камила, я наконец-то свободна». Слушай, это, конечно, не мое дело, но кто такая Камила? – ты повернулся ко мне со сковородой. – Это моя лучшая подруга, правда, она сейчас далеко. Нет, не так. Она моя единственная подруга. – Грустно… Хотя, у меня друзей вообще нет, просто приятели. Да мне и без них хорошо. У меня есть сигарета и яичница, а больше мне ничего не надо, – улыбнулся ты и понюхал, как пахнет  завтрак. – Э-э-э, Ноу нейм, раз ты отказываешься есть, я бы хотел, чтобы ты ушла. Прости, но ты и так уже нарушила мое личное пространство. У меня такие правила: в доме посторонние только на вечеринках. Тебя и родители ждут, наверное. Мне стало обидно от того, что ты так бесцеремонно меня выпроваживаешь, но с другой стороны, я поняла, что своим безразличием мы очень похожи друг на друга. Перед уходом я сказала: – А знаешь, вчера был мой день рождения, и я впервые провела его с абсолютно незнакомым человеком. – Ну, тем лучше для тебя. Все мы по сути незнакомцы. С прошедшим, кстати, – улыбнулся ты и открыл дверь. В тот раз я так и осталась для тебя Ноу нейм.