Анжела Постникова

foto3Анжела Постникова родилась и обрела тайну своего детства на пыльных станичных улочках и в тени густо-зеленых подворий хуторской жизни юга России. Природа, полная интригующих, зовущих вибраций ароматов, звуков, света, стала ее первым и единственным учителем на всю жизнь. Память чувств навсегда запечатлела как уроки красоты и силы – крутые песчаные берега быстротечной реки Кубани, горячее дыхание вольных степей, завораживающий плеск теплых волн Черного и Азовского морей и тихие, по ночам, молитвы бабушки.

Образование в школе и в Академии культуры получила в городе Краснодаре. Литературой и поэзией увлеклась с детских лет. Круг творческих интересов – человек в мире и мир в человеке. В Петербурге с 1996 года. Вольнослушателем в гуманитарных ВУЗах города получила дополнительные знания по психологии и философии. Воспитывает троих детей. Триптих «Кажется» первая публикация автора. Готовится к изданию четвертая книга А.Постниковой в жанре фэнтези – «Хаос.Планета Снов».В настоящее время получила Международные степени Доктора антропологии,Гранд - доктора психологии,профессора Оксфордской образовательной сети.


Cборник рассказов «Букет снежинок. Маленькие истории о смерти»

Отрывок

ВЗЛЕТ

        Она падала, бесконечно падала в бездонную черноту. Ужас сковал ее. Она хотела закричать. Но не могла. Скорость падения нарастала. Ужас был безграничен. С огромным трудом выдавила из себя душераздирающий вопль. Но сквозь сон это прозвучало слабым, тихим стоном. Она металась по кровати. Одеяло сползло. Подушка сбилась на пол. Но проснуться она не могла, продолжая с криком ужаса падать в бездну.

       В какой-то момент все прекратилось. Память не сохранила даже кошмар предыдущего мгновения. Она оказалась перед длинным-длинным кирпичным домом с множеством огромных мутных окон. Был вечер. Вдали чернела полоса деревьев. А перед ними тянулась ограда из проволоки в рост человека. За оградой стояли две высокие стройные девушки. А перед оградой – девочка лет десяти. Тоненькая, худенькая. Вечерние сумерки скрывали их лица. Трое стояли и молча смотрели на нее. Она точно знала, что они ее ждут. От этой мысли становилось страшно. Три женские фигуры не двигались и молча продолжали смотреть сквозь тьму. Она громко позвала на помощь своего мужа. Он был в том огромном, длинном кирпичном доме с мутными окнами. «Помоги мне! Помоги!» - Отчаянно звала она его. И, стоя перед домом, видела, как он пытается разбить стекла, чтобы прорваться к ней. Но мутные, непрозрачные стекла не поддавались. И только паутина трещин от его сильных ударов расползалась по холодным и безучастно-крепким стеклам. От страха женщина продолжала кричать, уже зная, что прорваться к ней он не сможет. А две девушки и девочка также молча и неподвижно стояли вдали и ждали ее.

       Наконец, не выдержав леденящего до боли страха, она проснулась. Была глубокая ночь. В окно холодно струился свет полной луны. Нежные маленькие ручки любимой дочери ласково тормошили ее, пытаясь разбудить. Глазенки испуганно и сонно смотрели на маму, губки бесконечно повторяли: «Мамочка, проснись! Мамочка, проснись!» Была глубокая ночь. Она успокоила ребенка. Закрыла глаза. И тьма вновь поглотила ее: она продолжала падать в бездну. Но уже без страха. И конца бездне не было. Только слышалось, как в ее отрешенном существе, будто заклинание, чей-то голос монотонно повторял: «Красота. Страх. Жизнь. Смерть. Любовь. Красота. Страх. Жизнь. Смерть. Любовь». Постепенно слова стали путаться и сливаться в одно неизвестное ей слово. И, вдруг, она увидела невероятное: нечто ослепительно мелькнуло над ней. Звезда! Ее изумрудные и рубиновые грани отбрасывали лучи невиданного света, сливаясь с отблесками других сверкающих звезд. Она мчалась между ними и глубоко потрясенная, скорее почувствовала, чем осознала, что это не падение в бездну, а стремительный взлет. Взлет ввысь, в царство звезд, в неведомую даль столь поразительной красоты, что не было ей ни сравнения, ни определения. Все ее существо, освобожденное от пережитого страха, вдруг воспламенилось столь огромной силой, что она уже сама, осознанно, рванулась в манящую звездную высь, сгорая от жажды и желания неведомого ей никогда чувства, - слиться с Мирозданием, раствориться в нем и остаться в его неведомых, но неповторимо прекрасных мирах навсегда.

       Вдруг, откуда-то из далекого, почти забытого далека, в ее, освободившуюся от тела Душу, легким дуновением скользнула тень воспоминаний. Из них всплыла печаль утрат, доверчивой любви, мелькнули образы родных лиц. И в то же мгновение Душа, остановив полет, потянулась к этому тонкому отголоску, лучику теплых и горьких земных чувств. И еще не открывая глаз, она вдруг увидела окно своей комнаты. Увидела, как сквозь полуоткрытые шторы струится знакомый свет желтой луны. Почувствовала, как чьи-то маленькие нежные ручки тормошат ее еще безжизненное тело, и тревожный детский голосок повторяет: «Мамочка, проснись! Мамочка, Проснись!» Любовь малышки была сильнее Смерти. Она горела ярким пламенем любви и безграничного доверия к самому святому, что было у нее – к своей маме. Ледяная безжизненность сломленного, безвольного существа вдруг встрепенулась. Холод отчужденности от земной жизни вдруг прорвался соленой волной безудержных слез. Слезы каплями теплого летнего дождя неистово заструились из еще закрытых от этого мира глаз. Девочка вобрала в себя смертельную слабость матери и подарила ей силу своей детской любви. Глаза матери дрогнули и открылись навстречу встревоженному, но смелому детскому взгляду.

       Вместе они встретили утренний рассвет. Успокаивающий шум дождя. И Жизнь, которую можно осознать, только победив страх и всегда помня о своей Смерти.

         ДЕВОЧКА

      Тропинка петляла меж небольших холмиков, украшенных цветами и зеленой, только нарождающейся травкой. Куда вела тропинка? Это не важно. Тихо шелестели огромные деревья. Жарко светило солнце, чирикали птицы, перелетая с ветки на ветку. Томно и сонно жужжали редкие мухи. Покой. Тишина. Вдруг что-то ворвалось в этот усыпляющий покой. Это были голоса, чей-то плач. И больше ничего. Грусть легким облачком охватила яркость дня и, не омрачая окружающих нежных красок, вновь растворилась в покое.

       Девочка очень боялась темноты и тесноты. Теперь она стояла и смотрела, как гроб с телом опускают в могилу. Там, в гробу, так тесно. Так неудобно лежать. Там невозможно дышать. Все эти мысли, не останавливаясь, проплывали в ней, превращаясь в чувства. Но вот гроб опущен. Первые комья земли с глухим стуком упали на его крышку. Девочка хотела закричать от ужаса. И не могла. Ей хотелось двинуться, привлечь к себе внимание окружающих, страдающих людей, но что-то удерживало ее. Она чувствовала беспомощность и бесполезность своих порывов. Земля падала, падала, падала, гремела сухими комьями. Ужас нарастал, нарастал, нарастал. Все. Могила засыпана. Новый могильный холмик сиротливо зачернел среди могил, уже заросших травой. Могилу украсили венками, и люди потихоньку разошлись. Девочка осталась стоять около маленькой могилки одна. Ей было очень страшно. Но ее никто не окликнул, не позвал.

       Никто не заметил. Она умерла. И была только что похоронена.

        МАЛЕНЬКАЯ СЕРАЯ ПТИЧКА

       Он называл ее Маленькой Серой Птичкой. И прятал у себя в комнате от всего Мира. Когда он приходил с работы, то тщательно задергивал шторы, закрывал дверь на ключ, включал свет и садился в свое любимое кресло. Она усаживалась к нему на колено и смотрела прекрасными добрыми глазами. Он гладил ее, осторожно касаясь головки, и неотрывно смотрел, любуясь, наслаждаясь ее добротой, нежностью, привязанностью. Так и сидели они в тиши комнаты, - он и Маленькая, никому не известная, Серая Птичка. Никто даже не подозревал о ее существовании. И он боялся открыть Миру свое сокровище. Боялся, что Мир погубит это нежное создание.

       Когда наступала ночь, он открывал шторы, окна. Они садились на подоконник и любовались ночным небом, а ветерок ласково овевал их и, наверное, что-то рассказывал, что понимали только он и она. Зимой окна не открывались. Он боялся застудить хрупкое создание. Через стекло, они следили за тихо падающим снегом, искрящемся в свете ночных фонарей. Наступила Весна. Все шло своим чередом. Он приходил дамой, запирал дверь, задергивал шторы и наслаждался обществом Маленькой Серой Птички. Утром, когда он уходил, она еще спала, уютно устроившись на кроватке. Он запирал дверь и уходил, бросив нежный взгляд на нее.

       Наступил вечер. Он вернулся домой. Вставил ключ в дверь и попытался его повернуть, но дверь открылась сама от легкого прикосновения. Бледность залила его щеки. Он замер, и почти безжизненный, зашел в комнату. Комната была пуста. Он искал Маленькую Серую Птичку в самых невероятных местах опустевшей комнаты. Он звал ее. Но страшное горе сломило его и, неистово рыдая, он упал на колени перед своим любимым креслом и умер, потому что знал, что его Маленькой Серой Птички больше нет, даже если она вернется из Мира к нему.

       А через несколько минут после его смерти раздались тихие шаги на лестнице. Шум их затих у двери. Дверь медленно открылась, и вошла красивая невысокая девушка с длинными пепельно-серыми волосами. Глаза ее заполняли усталость и пустота. Она обвела взглядом комнату. Увидела его, стоявшего на коленях у кресла. Подошла. Тронула рукой волосы покойного. Еще раз оглянулась вокруг и ушла, не закрыв за собой дверь. Его «Маленькая Серая Птичка». Теперь это был кто-то Другой.