Alexis Wing

DSC_1953Меня зовут Александра, я из центральной части Украины. Свой творческий путь начала ещё в далёком детстве. Писала стихотворения, придумывала истории. Но интерес к более серьёзным и зрелым работам проявила лишь после выпуска из школы. Творчество в моей жизни многое значит. Писать для меня – значит жить. Улетать в невиданные края, проживать чужую жизнь, становиться частью захватывающей истории – всё это стало возможным благодаря моей любви к письму. Мне всего 22 года, но уже сейчас я могу с уверенностью сказать, что никогда не перестану писать, так как это – часть меня, и без творчества я была бы уже не я. Увлекаюсь историей, культурой и традициями Средневековья, Эпохи Ренессанса, читаю книги, действия которых происходят в этот период, смотрю различные фильмы+сериалы, а также пишу короткие рассказы, романы. Я - совсем непримечательный человек, недавно выпустилась из университета (училась на переводчика), и всё ещё ищу себя, свой путь в этом мире. Я слишком близко к сердцу принимаю всё, что вижу вокруг: все несчастия человеческие, пороки, несправедливость. Я не в силах бороться со всем, что происходит, но не могу не озвучивать хотя бы часть тех тягостных мыслей, что посещают мою голову. Мои рассказы метафоричны, запутанны, иногда противоречивы. Но я вкладываю в них всю свою душу, не оставляя ни капли для себя. Надеюсь, вы не останетесь равнодушными к одному из них, и вам придётся по вкусу рассказ о двух влюблённых, которые бросили вызов судьбе в попытке найти своё счастье.


Рассказ "где кончается надежда, и начинается реальность"

Твоя грусть пеленает моё невесомое счастье тёмным_шерстяным покрывалом. Я не смею радоваться, когда глаза твои с такой тоской смотрят на мир, который рисует солнечных зайчиков на жёлто-зелёной траве, по которой мы должны ходить [нас будто бы дразнит]. Я даже дышать боюсь: и заставляю сердце биться тише_медленней, чтобы не отвлекало меня от твоих тёмно-синих_закрашенных наспех карандашом мыслей, которые открывают капилляры в моё сердце, и выискивают место, где смогут остаться [обнявшись с предыдущими мыслями, уснуть]. Ты мне важен. Важен, как этот воздух, что пробирается под кожу, и позволяет мне чувствовать себя птицей [не совсем свободной, но живой]. Ты, как солнце, которое ласково_бережно греет нас, несмотря на то, что мы живём в таком тревожном месте [все люди перед ним равны, как перед Богом]. Ты, как этот мир, занимаешь так много места в голове_сердце, что я называю тебя необъятным [как небо над нами]. Твои солёные слова в горле застревают, как таблетка огромная, и мне проглотить её сложно [смысл их принимать ещё труднее]. Я хочу растворить твою ночь, поделить её на сорок частей, и посыпать серебристыми блёстками [яркими звёздами], чтобы в душе наступило лето. Улыбнись, я так люблю твою улыбку. – Ты точно уникальный. Самый уникальный из нас. – Смущаюсь, признаваясь тебе в том, как много ты для меня значишь. Тебя могут принимать за обычного смертного, за пациента [которых – десятки], за соседа/прохожего, за знакомого, за точку, еле движущуюся по земле. Но для меня ты – вся жизнь, моё будущее, моё светлое окно, в которое люблю заглядывать, влюбляясь в эту скромную_бедную жизнь снова и снова [благодаря тебе], безгранично_бесконечно.

            – Давай сделаем это. Давай сбежим.

            Твоя мечта – моя навязчивая идея. От неё глаза загорелись, от неё пальцы шелестят [как листья на ветках] по воздуху. От неё сердце бежит, не поспевая за безудержной радостью, какой мне представилось наше общее приключение.  Словно ребёнок неугомонный, я заражаюсь твоей энергией, и превращаю её в реальность осязаемую: коснись моей руки, ты её почувствуешь. Надежда, сахарная надежда во рту таит, и заправляет всеми моими мыслями_движениями. Я готова кричать от счастья, увидев, как из глаз твоих исчезает серая тень грусти_одиночества. Ты разрешаешь мне стать ближе_роднее, и о миллиметровом расстоянии между нами забываю [его даже прощаю]. Мы друг другу молчаливые клятвы даруем, завершая общение лёгким поцелуем, от которого я в воздух поднимаюсь высоко [только ты это видишь]. В голове пузырьки лопаются от приближения нашего побега. Наш сладостный грех дурманит мне голову, но пусть не осуждают те, кто мои мысли услышит, кто о наших помыслах узнают: им не понять тех, чьи сердца в сети пойманы, чьи сердца выпускают на час-другой, и с болью кровавой дожидаются следующего дня, следующей пары часов. Слишком мало времени для тебя, для меня, для нас. Давай же поднимемся над землёй, и упорхнём, как бабочки разноцветные, туда, где не будет сетей_стен_ограждений, где души воспарят над вселенной, в космосе прячась от метеоритов. Давай спрячемся ото всех.

Мы вновь выстраиваемся в шеренгу. Я успеваю придвинуться ближе к Дженсену, и на ухо ему шепчу: – Помоги мне. – Глажу его волосы, и улыбаюсь тёплому сиянию его глаз серых, как здание, к которому идём. – Устрой концерт нашим медсёстрам. Ты же знаешь, как мы любим слушать твои песни. – Он вновь смеётся [не останавливаясь], от переполненного воздуха в лёгких начинает задыхаться. Одна из медсестёр это замечает, и грубо берёт меня за руку. – Мисс Прайс, что вы творите?! – Не успеваю новую ложь испустить, как меня ведут подальше ото всех: так быстро_быстро, что не успеваю подать тебе знак, ты уже далеко, ты уже далеко от меня, от той, что надеждой тебя, как манной кашей, накормила, и не справилась с маленькой_крохотной задачей. Начинаю плакать, начинаю выть от того сквозняка, что в душе появился: от осознания того, что меня ведут не в палату, а прямо к директору. Терпение белых халатов кончилось, от меня одни неприятности, меня накажут. Но ни это меня пугает. Я боюсь того, что разочарую тебя, ты меня разлюбишь, и больше никогда не будешь лицо щекотать пальцами, от которых пахнет росой свежей_утренней. Я боюсь потерять тебя, не оправдать твоих надежд, и больше никогда не увидеть солнечного света, клубящегося, как дым, в твоих глазах. Решаюсь на худший из грехов, о котором мне напомнило отчаяние [его принесли кислые слёзы]. Не успеваем дойти до кабинета директора, как я начинаю краснеть, доводя себя до потери сознания [остановила своё дыхание]. Падаю, и глаза открываю лишь тогда, когда слышу голос врача в медпункте. Резко встаю, хотя меня просят не двигаться. Вижу Эйдана, и сердце начинает снова биться с неистовой силой: будто дефибриллятором восстановил мой сердечный ритм [в меня жизнь новую вдохнул]. Твоё лицо залито тенью страха [колючего_ребристого], я мягкой улыбкой пытаюсь тебя успокоить, что заставляет недоумевать врача. – Ах, это же вы. Наши Ромео и Джульетта. – От его слов губы начинают дрожать [сентиментальность ликует], слёзы на глазах, и крик за пределами комнаты. Но это не душа моя кричит_радуется, это несчастный крик человеческий, пугающий_испуганный. Я узнаю голос Дженсена. Медсестра, что меня сюда привела, мигом отправляется на помощь. Я же короткие ногти в ладонь вонзаю, чтобы удержаться от заговорщицкой улыбки и смеха, из груди рвущихся. Зовут врача. – Так, оставайтесь здесь. – Он берёт аптечку, и бежит вслед за медсестрой. Настал наш час. Я порываюсь с места, и падаю в твои объятия [запах твой голову вскружил, придал мне сил_смелости]. Через мгновение – мы уже бежим в соседнюю комнату, отзывающуюся на наш душевный порыв. Глаза ищут своё спасение, и находят его в маленьком окошке без решёток, через которое мы можем выбраться. Смотрю на тебя, и мурашки по коже вальяжно марш Мендельсона исполняют [я так счастлива, что вижу в твоих глазах надежду]. – Бежим? – Маленькое_крохотное слово разрывает все нити, связывающие нас с этим местом, где я встретила тебя, свой смысл, где я пыталась отыскать счастье в мелочах [бесполезных_бесцветных], а нашла его в одном-единственном человеке. Но я не признаюсь тебе, что отчасти грущу [сердце корочкой покрывается], оттого что мы всех остальных оставляем: я буду скучать по ним, и молиться, чтобы и они отыскали свой смысл. Мой смысл сейчас держит меня за руку, и ведёт в светлое будущее, которое построим на затворках окон холодных пещер, где ацтеки высекали слово великое – «свобода», и клялись в том, что их счастливей нет и не будет.

 Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (20 голосов, средний бал: 3,85 из 5)
Загрузка...