Алёна Елгаева

FGhsMa4LWdM

Привет, меня зовут Алена. И, как у каждого человека, у меня есть мечта. Сколько себя помню, я всегда писала. Мелком на асфальте, на салфетках, в тетрадях, в бесконечных дневниках, на смартфоне, компьютере, планшете, на работе, на отдыхе. Я не говорю, что у меня получается. Я говорю, что мне это нравится, и я хочу понять, как далеко можно дойти, следуя своей мечте.

Я убеждена, что настоящим писателем может стать только человек, который выработал за годы работы свою философию. Не скопировал, а дошел опытным путем. Писать книги – это возводить в своем воображении большие небоскребы. Чтобы здание получилось устойчивым, а люди чувствовали себя в нем комфортно, нужно выбрать участок, создать проект, продумать каждую балку, выбрать строительный материал и вложить в эту идею всего себя. Также и с книгами.

 ______________________________________________________________________________

Сказка про мотивацию.

 Высоко на горе стоял домик гончара. Это был старик с длинной белой бородой и ясными голубыми глазами. Он редко появлялся в наших краях, только в недели ярмарок. Его палатку с горшками и глиняными фигурками сложно было не узнать или как-то обойти – расписная и всегда вкусно пахнет свежей краской. О том, что старик – отшельник, было всем хорошо известно. Он пришел к нам в край давно-давно, уже даже самые старые жители не помнят тот день. Но он точно не из этих мест. Сначала все перешептывались, мол, сколько лет уже он спускается с гор, а все бодр, здоров и даже не думает становиться старее, чем его помнят уже сухенькие прабабушки и прадедушки. Говорят, горный климат способствует.

Но есть и такие, кто рассказывает другую историю про старика. Говорят, он не простой гончар. И горшки его не простые, а целебные. А фигурки его по ночам оживают. Но сколько не покупали местные жители его творения, сколько не наблюдали за ними – ничего сверхъестественного не замечали. Старик только посмеивался от таких рассказов и прибавлял жару в топку слухов.

- Видишь, эту фигурку? – говорил старик, указывая на круглощекого хмурого мальчика из глины. – Видишь, какой он недовольный? Я его Ворчуном прозвал. Эх… ничего путного из него так и не вышло. Никто не хочет покупать. Так, видимо и придется его обратно в глину превращать и заново лепить. А ведь я помню, как его лепил. Как аккуратно раскрошил глину и добавил туда воду. Получилась мягкая податливая масса. Я бы мог сделать из нее все, что угодно. Мышку, лисичку, зайчика. Гляди, как зайчиков хорошо покупают. Но нет, подумал я, сделаю я из этого куска глины что-то совершеннее, что-то сложнее. Долго возился, лепил так, словно сына своего леплю из глины. Сделал крепкие ручки, устойчивые ножки, продавил кисточкой глаза и расчертил галочкой рот. Все было у этого паренька. Оставил я его сушиться на ночь. А ночь беспокойная была, ветреная. То филин заухает за окном, то ветка в окно постучит. Все не спалось мне. Встал, думаю, дай на паренька погляжу. А он стоит возле окна, ручками к окну прислонился и в темноту глядит.

- Чего не спишь? – говорю.

- Вот я уже несколько часов живу на свете, а все понять не могу – зачем все это? – печально сказала фигурка. – Зачем ты меня создал?

- Ну…- развел я руками. – Воля была моя такая. Да и хорошему куску глины нечего пропадать. А тебе что же, не нравится?

- Хорошо, - говорит паренек. – твоя воля меня оживила. А дальше мне что делать?

- Будешь, как и все фигурки – служить утехой, пока не потрескаешься, и я тебя не переплавлю или превратишься в пыль или любую другу субстанцию. Ну а там уж сам гляди, куда тебя занесет.

Погрустнел еще больше фигурный паренек. Отлепил свои непросохшие ручки от окна, встал прямо, ручки растопырил.

- Не хочу затвердевать. Хочу всегда быть пластичным.

- Ну, тогда не стой как истукан, двигайся, так глина дольше не застынет. А если будешь еще и горячим изнутри, так никогда и не остынешь.

Выключил я свет в комнате, снова спать лег. Слышу только, чавкает паренек своими ножками непросохшими по подоконнику, двигается.

Утром проснулся я поздно, пока воду себе нагрел, пока завтрак нехитрый приготовил, уже совсем день расцвел. Подошел я снова к окну, проверить свои работы. Лежит паренек, ногу на ногу запрокинул, в потолок глядит.

- Ты чего, - говорю. – лежишь?

- Да я вот что думаю, а слепи мне счастье, старик?

Подумал я, подумал.. достал маленький кусочек глины и кинул на подоконник.

- На, сам лепи себе счастье.

- Но я же не умею! И вообще, посмотри на мои маленькие ручки, а глина такая большая! И как из этого счастье лепить-то?

- Я тебе для счастья все дал. Теперь уж сам разбирайся.

И оставил я паренька с куском глины, а сам пошел в лес, еды добывать. Только поздно вечером я сел за свою работу. Скоро ярмарка, стал я лепить горшки. Уж больно хорошо они у меня получаются. Леплю себе, подпеваю. Радостно мне так на душе. Смотрю, на подоконнике паренек тоже маленький горшочек лепит, за мной повторяет.

- Неправильно ты свое счастье расходуешь, - говорю. – Подражая, ты счастливее не станешь. Мне-то радостно потому, что я свое призвание нашел. А лепить горшки – это не твое. Гляди, не получается же ничего!

Паренек скомкал глину, откинул в сторону, засопел недовольно.

- Не знаю я, что из этого слепить можно! Я слишком маленький! Вот если бы мне стать большим, я бы убежал с этого подоконника и смог бы выйти из дома и ходить за окном. Вот это была бы жизнь!

- Ну, если это действительно то, что ты хочешь – на тебе еще глины. Сделай себе большие ручки и ножки и сможешь спрыгнуть с подоконника.

Паренек, было, оживился, принялся себе конечности удлинять. Процесс этот трудоемкий, по щепотке отлепляет – и себе на ножки глину намазывает. Я уже и внимания на него не стал обращать, как спустя пару часов снова забубнил с подоконника.

- Нет, не буду я себе ничего делать. Долго это, да и смысла нет. Ну, буду я гулять не по подоконнику, а в саду – и что дальше? Это мне счастья не принесет.

- Откуда же ты знаешь, ты же не пробовал?

- А тут и пробовать ничего не нужно. Я себе мысленно все так ярко представил, будто наяву все пережил. Нет, счастливее я от этого не стану.

- Хорошо, отдавай тогда глину, нечего ерундой заниматься, она мне на другое нужна. – и снова я оставил его с маленьким комочком его «счастья». Тот долго на него смотрел, сердился, пинал его ногами. Ходил по подоконнику и вздыхал. То в окно поглядит, то к стенке прилепится своим тельцем. Словом, ведет себя крайне бесполезно.

- Ну, что надумал-то? – спрашиваю уже при догорающей лампаде, выставляя горшки на просушку.

- А ничего я не надумал. – говорит он мне. – Ты меня сделал, ты и должен мою судьбу решать. Вот я от тебя ответа и жду. Что мне дальше делать?

- Хм.. – нахмурился я. – Ну, тогда стой и сохни как эти горшки. Понесу тебя скоро на ярмарку со всеми остальными фигурками. Там тебя купят и поставят на полку.

- Как и все остальные фигурки? – радостно спросил человечек? – то есть, я не один такой? Все остальные уже затвердели? Так чего же я жду! Иди спать, старик, завтра меня найдешь на подоконнике!

Утром я собрал в мешок десять красивых ровных горшка, несколько фигурок животных, парочку человечков и своего паренька. Все были высохшие и твердые, статичные. Я разрисовал их красками, аккуратно подготовил и понес на ярмарку. Выхожу из дома, отправляюсь в путь. А идти долго и скучно. Достаю из мешка паренька своего. А он уже совсем одеревенел. Приготовился служить обществу. Дай, думаю, покажу ему мир, прежде чем он снова на полку встанет.

- Вот, смотри, видишь, совсем рядом с моим домом бежит ручей. Вода в нем холодная, а течение бурное. Оно подхватывает камушки и несет их далеко-далеко отсюда, через леса и города, к океану. А еще есть гора вон там. Поляна. Вот если бы ты приложил усилие, вышел бы из дома, ты бы такие горизонты увидел, о каких ты и не знал вовсе! Ты-то думал, что весь мир – это то, что ты видишь за окном. Но этот мир намного больше и интереснее, чем кажется. Чем ты можешь понять. И только приложив усилие, неимоверные усилия над собой – над работой с собой, со своей глиной… только тогда ты сможешь увидеть всю перспективу. Но ты захотел быть как и все. Так что теперь жди, пока ты снова не станешь пылью, которая превратиться в глину в руках мастера. А уж как почувствуешь, что в груди что-то забилось – не сиди на месте, перебирай своими ножками так часто, как только сможешь. Гори внутри огнем и лепи себя, лепи как в первый и последний раз.

Вот и стоит теперь паренек, грустный и померкший. Я его, пожалуй, все-таки продавать не буду. Возьму себе. И слеплю из него сначала горшок, потом зайчика, а уж только после этого человеком сделаю. Чтобы у него хватило времени понять, какой шанс ему был предоставлен.

 Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (14 голосов, средний бал: 3,71 из 5)

Загрузка...