Aizhan Bestembayeva

1Я родом из Казахстана, в данное время обучаюсь в Лондоне. В свободное время пишу небольшие рассказы, мотивами которых являются проявления повседневной жизни обычных семей, с их чаяниями и размышлениями, проживающих в Казахстане и Великобритании.

I'm from Kazakhstan, but currently studying in London. In spare time I write short stories about ordinary life of Kazakh families in the UK and Kazakhstan, describing their thoughts and aspirations.


Рассказ "Грусть с берегов Каспия"

«Бывает, мне снится один и тот же сон, где душа моя снова живет в маленьком мальчике, а я за ним лишь наблюдаю, будто и не знаю его. Я сижу на корме небольшой лодки, свесив ноги над морем. Внизу, в воде барахтаются буйки, образуя шипящюю пену всякий раз, ударяясь об борт и скатываясь вниз. К крику чаек уже привык, давно здесь не бывал. И соленая вода уже не щипет кожу, а солнце, умерив пыл, бросает лишь изредка свои горячие, жгучие лучи. Что не говори, а самые по-настоящему жаркие дни уже отправились по следам следующего лета. Здесь много рыбы. Ее запах успел пронинуть под кожу, осев солью в моих мыслях, уже не отвлекает, потому что приправлена обманичивой безмятежностью моря, что придает морскому созерцанию вкус легкой солоноватой грусти, которая повертевшись на языке отдает привкусом вечности, который, впрочем, быстро улетучевается, оставляя приятные воспоминания. Удивительно, как бесконечность может едва коснуться тебя, просто представив взору безграничное море, и при этом дать ощущение каждого пережитого момента. Но, собственно, речь не об этом...» Сюда, на берег Каспия так и тянет здешних мальчишек. Привлекают ли их высушенные ветром лица рыбаков или их привыкшие щуриться от солнца глаза, обрамленные тонкой сетью морщин, а может количество лодок, качающихся на волнах, но они подолгу бегают по берегу, а устав, садятся на песок и разговаривают. Так, здесь оказались два брата, пособирать камушки и понаблюдать за рыбаками. - Я когда-нибудь поймаю огромную рыбу! Даже больше чем Дулат-ага поймал! На весь наш двор хватит! Всех позову, чтобв помогли донести, вот какая она будет тяжелая! - с оттенком гордости за еще неслучившееся событие, но уже получившее словесное очертание, сказал мальчик постарше, бросая камни в море. - А я хочу поймать много маленьких рыб, чтобы раздавать можно было всем, - держа голову на коленах перед собой сказал младший. Он был кожей темнее своего брата, с более раскосым разрезом глаз, в которых отдавалась улыбка той самой солоноватой грусти. - Зачем тебе поменьше, надо же сразу побольше, чтобы мясо было, тогда всем хватит. А маленькие что, поклевать только чуть-чуть да и все, выкидывать что ли? Как ты наешься? - Я не хочу совсем маленьких! Не тех, которые тетя Алма продает, их и осы могут сами сьесть, а такую, чтобы и мясо было и чтоб, ну, весила! - Ну и я говорю, сразу большую! - Нет, Кумар, хочу, чтоб мог наловить побольше, идешь домой и угощаешь прохожих. Понравился тебе вон тот рыбак - дал ему, понравился вон тот.. - Так все отдашь, Бектас! - Нет, я же говорю, много! - И сколько это все тащить будешь? Уж лучше сразу, одну большую! - Ну так же не поделишься. Вот поможет мне донести корзину с рыбой Нуркеш- ата, я ему одну дам, скажет во дворе Кунсулу: "Молодец!", я ей одну дам.. - А я что, не дам что ли?! Я тоже дам! Всем! Всех позову! Всех угощу! - А вдруг кто-то не сможет дойти? Или дела у кого, или поздно уже? - Ну и ладно, зато видели рыбу, большую, а мама потом им оставит. - Нет, надо сразу. Я хочу, чтобы другие тоже радовались, когда я радуюсь, а завтра может я не буду таким радостным... Солнце потихоньку садилось, песок отдавал последнее тепло перед закатом, становилось прохладнее. Но и тогда детям не хотелось уходить. Каждому еще хотелось помечтать, погрезить, послушать волны и бросать камушки в воду. Бектас знал, что он неродной братишка. Знал в свои пять лет, что киргиз, а не казах, как все в его семье. Уже тогда знал, что никогда не будет по-настоящему родным в доме, знал уже, подозревал, что жизнь просто так не дает ничего. Неосознанно хитрил, льстил, но был добр и по-детски искренен. Ему очень хотелось, чтобы желания сбывались, поэтому улыбался, когда нужно было, подстраивался под настоение, а если не получалось - расстраивался. Была ли то досада, что мог бы и получше попросить или обида, что все просто не дается, а может и тоска о неизведанном родном, где все любят, и всё прощают? Его здесь тоже любили, кормили, делились. Но, он всегда знал, что не до конца его любили, что не до конца его прощали, что не до конца хотели понять, что приняли, но глубоко в сердце не пустили. Нет, он не жаловался, он и не смог бы это передать словами, он это осязал лишь нутром. И внутренне ждал, когда все изменится. Но, вокруг ничего не менялось: море вело себя так же, то спокойно днем, то разбушуется в ночи, непостоянством своим подтверждая рутину здешних мест.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (6 голосов, средний бал: 4,33 из 5)

Загрузка...