Эбигейл

DSCN0519Лингвист. Люблю Слово и Фантазию. Преподаю иностранные языки. Изучаю психологию (аспирант "Амурского Гуманитарно-Педагогического Государственного Университета"). Увлекаюсь психологическими играми (такими как мафия). Мои любимые писатели - Бернард Шоу и О'Генри. Пишу психологические рассказы, стихотворения на английском языке, закончила первую часть детективного романа, работаю над романом в стиле современного фэнтези. Публикуюсь в группе ВК "Сказки от Эбигейл". Хочу ещё сильнее углубиться в увлекательный мир Литературы.

I am a linguist. I love the Word and the Imagination. I teach foreign languages and study psychology (as a post graduate student of Amur State Pedagogical University of Humanities). I am fond of psychological games (such as Mafia). My favourite writers are Bernard Show and O'Henry. I usually write psychological short stories, poems in English. I've just finished the first part of a detective story. I am in a process of creating of a modern Fantasy Novel. I publish my works in VK group "Abigail's Fairy Tales". My intention is to go deeper to amazing world of Literature.


Рассказ "Дилижанс"

отрывок

В дилижансе было очень душно. Он ехал очень быстро, и оттого его сильно трясло и раскачивало в разные стороны. Он сильно скрипел и, казалось, был готов развалиться в любую минуту.

Элиза сидела, зажатая между двумя пассажирами: крупным мужчиной с большими пышными усами и молодым парнем лет двадцати пяти. Напротив сидела пожилая женщина, от которой сильно пахло кошками. Этот едкий запах, смешиваясь с запахом пота пассажиров и пыльной обивки кабины, вызывал приступы дурноты. Элиза старалась не думать об этом запахе, но он, словно яд, заполнял собой всё пространство и словно насильно проникал в лёгкие. От него кружилась голова, он казался невыносимым, удушающим. Очень хотелось распахнуть дверь и выскочить из кабины. Элиза многое бы отдала лишь бы полной грудью вдохнуть сейчас свежий чистый воздух, подставить лицо тёплому ласковому солнышку. Скинуть туфли и пройтись босиком по нежной траве.

 Но Элиза знала, что этого делать нельзя. Если она покинет дилижанс, её оставят там, на дороге, в месте, ей неизвестном, среди людей, ей незнакомых. Никто не станет её ждать, и никто о ней не вспомнит. Она отдала последнее, что у неё было, лишь бы оказаться здесь. Этот старый разбитый дилижанс был её последней надеждой. Её ковчегом. Её путеводной ниточкой, по которой она двигалась к новой жизни.

Её прежняя жизнь исчерпала себя. Ей некуда и не к чему было возвращаться. Выход был один: двигаться вперёд. Двигаться вперёд и не оглядываться. А значит нужно держаться за этот дилижанс. Нужно терпеть.

Чтобы отвлечься от дурных мыслей, Элиза продолжила изучать пассажиров.  Рядом с пожилой женщиной сидела другая, помоложе, судя по осанке. Лицо её было закрыто тёмной вуалью, на голове был тёмный платок, а руки – по локоть затянуты в перчатки угольно-чёрного цвета. Она сидела в какой-то неестественной позе, её голова покачивалась в такт движению кабины. Женщина спала и что-то бормотала во сне. Элиза прислушалась, пытаясь разобрать слова, но из-за шума вокруг это было нелегко. Дилижанс скрипел и издавал кряхтящие звуки, как немощный старик, за окном раздавался свист ветра. Он звучал жутко и будто угрожающе. Но все эти звуки тонули и растворялись в грохоте колёс по плохой дороге, который не утихал ни на секунду. Элизе пришлось долго прислушиваться. А потом она с ужасом поняла, что женщина напротив стонет от боли.

- Больно, как же больно… - слабым надсадным голосом повторяла она.

Элиза оглянулась. Никто не обращал ни на неё, ни на мучимую невидимыми страданиями женщину внимания. Тогда Элиза чуть подвинулась вперёд, чувствуя, как кровь, застывшая от долгого неподвижного сидения, разливается теплом и приятным покалыванием по телу, протянула руку к женщине. И отпрянула от неожиданности: на полу сидел маленький мальчик. Он смотрел на Элизу большими распахнутыми глазами, а его тёмные кудряшки покачивались в такт движению кабины. Элиза была уверена: она не видела его, когда садилась в дилижанс. И было непонятно, почему малыша не усадили на колени, а оставили на холодном полу. На вид ему было года три не больше. На нём была лёгкая кофточка и штанишки, а на ручке висел цветной плетёный браслет. Он спокойно сидел на полу и просто смотрел на Элизу, как будто ждал от неё чего-то. Девушка растерялась.

- Чей… чей это ребёнок? – спросила она, решившись нарушить так долго стоявшее молчание.

Никто не ответил ей. А малыш продолжал смотреть на неё. Он с трудом смогла оторвать от него взгляд и повернулась к крупному мужчине справа.

- Это не ваш малыш? – робко спросила она, почему надеясь, что мальчик не его.

Мужчина что-то буркнул и отвернулся.

Элиза повернулась к юноше, что сидел слева, но тот закрыл глаза и скрестил руки на груди, давая понять, что разговаривать не намерен.

Пожилая женщина напротив, наблюдавшая за этой сценой, лишь покачала головой, когда Элиза подняла на неё взгляд. Остался один человек. Женщина в чёрном.

Элиза наклонилась к мальчику и протянула к нему руки. Тот сразу охотно пошёл в её объятия. Девушка прижала его к себе и стала гладить по голове. Мальчик крепко вцепился в неё своими ручонками. Он мелко дрожал.

- Шшш… - приговаривала Элиза, гладя мальчика по мелким кудряшкам.

Спустя какое-то время малыш успокоился. Он перестал дрожать и только тихонько сопел.

Элиза чуть отодвинула его и ласково посмотрела ему в лицо.

- Ты согрелся?

Мальчик кивнул.

- Это твоя мама? – Элиза показала на женщину.

Мальчик помотал головой.

- А где твои родители?

Он пожал плечами.

- Так ты здесь один?! – изумлённо воскликнула Элиза.

Ребёнок неуверенно кивнул.

«Что это? Мир сошёл с ума?» - подумала Элиза. «Надо узнать у него, как он сюда попал. Надо же что-то с ним делать».

Она уже открыла было рот, чтобы задать все накопившиеся у неё вопросы, как вдруг женщина в вуали издала протяжный вой. Все резко вздрогнули. Мальчик посмотрел на неё, затем снова повернулся к Элизе, смотря на неё широко распахнутыми испуганными глазами. В этот момент он был похож на перепуганного зверька.

- Что с тётей? – спросил он, чуть взвизгнув.

Элиза поспешила его успокоить.

- Не пугайся, малыш, тёте плохо. Не бойся, - приговаривала она, поглаживая его по спине. Она пыталась говорить ровно, но она сама была готова забиться в истерике от страха. А женщина, между тем, продолжала кричать. Она словно билась в агонии. Казалось, что она горела изнутри.

«Боже, кто-нибудь помогите ей!» - мысленно умоляла Элиза, но никто в дилижансе не сделал и попытки, все словно вросли в жёсткие сиденья и превратились в немые статуи.

Никто ничего не говорил, не пытался помочь. Никто не звал извозчика. Все знали: если остановишь дилижанс – выгонят и оставят на дороге. Совершенно одного. Без еды и без денег на то, чтобы сесть на следующий дилижанс. Здесь все такие – люди без обратного билета.

Элиза не знала, что делать. Мысли её метались, она не знала, кинуться на помощь женщине или держать малыша, который плакал в испуге.

- Шшш, маленький, всё хорошо. Шшш… - изо всех сил стараясь держаться, приговаривала Элиза. У неё самой по лицу стекали слёзы.

Ей так хотелось, чтобы всё это закончилось. Чтобы кто-то помог. Чтобы женщина прекратила кричать. Чтобы не было больше страха. Он окутывал, проникал в сознание, мешал думать, сковывал ледяным дыханием сердце, заполнл собой всё вокруг.

«Выйди из дилижанса» - подсказал холодный голос у неё в голове. «Выйди и всё закончится. Забирай ребёнка и иди. Иди подальше отсюда. И не оборачивайся».

Это была очень соблазнительная мысль. Всё прекратить. Не будет духоты, смрада, криков беснующейся женщины, страха… Надо просто выйти, а дальше будь что будет…

«Нет!» - решительно подумала Элиза. – «Нет. Нужно ехать. Нужно привезти малыша. Вернуть его домой».

Как бы успокаивая себя этим, девушка ещё крепче прижала ребёнка к себе и стала напевать под нос колыбельную. Её было почти не слышно из-за криков женщины, но Элиза всё равно продолжала. Её голос дрожал и, то и дело, срывался, но она боялась, что если перестанет – тогда паника завладеет ей полностью. Она допевала песню и начинала заново. Она повторяла одни и те же слова как молитву. Цепляясь за них, как за единственный луч света на каменном полу темницы, которой стала для неё холодная кабина дилижанса. Вот она пропела три раза, четыре. А на восьмой услышала, как мальчик у неё на руках ей подпевает. Он крепко держал девушку своими холодными, дрожащими ладошками и пел. Сначала тихо, а потом все громче, по-детски фальшивя и сбиваясь с ритма. Он пел и, казалось, не замечал ничего вокруг.

И эта песня, такая лёгкая и беззаботная, зарождаясь в их испуганных сердцах, вырывалась наружу, и, разгоняя сырую холодную мглу, уносилась к звёздам…

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (5 голосов, средний бал: 4,00 из 5)

Загрузка...