Куртмазова Ирина

_DSC2114Родилась 25 мая 1982 года в городе Актюбинске (Актобе, Казахстан).
В 2001 году уехала жить в Оренбург, где окончила Оренбургский Государственный Университет, факультет Архитектуры и Дизайна. Работаю по специальности — дизайнером. Дочери Варваре на данный момент 11 лет. Летом 2014 г. вместе с Варей переехали в г. Новосибирск.

Стихи пишу с детства. В основном – о любви. Ведь “самое главное в жизни – это любовь, все остальное – суета” (с).
С 2010 г. член Оренбургского областного литературного объединения им. В.И. Даля.С 2013 года – член Союза писателей России. Участница конкурсов «Капитанская дочка», «Мой город любимый», «Золотой витязь»; участница Тринадцатого Форума молодых писателей России в «Подмосковных Липках» (по итогам программы произведения были включены в ежегодный сборник “Новые писатели”-2014). Публиковалась в газетах «Вечерний Оренбург», «Литературной газете» (г. Москва). А так же за последние два года была опубликована в сборниках «Здравствуй – это я!», «Любви мимолетное чудо». Автор двух поэтических книг – «Тоскующая полынь» и «Твоя пресамая».

 


Цикл стихотворений “Твоя пресамая”

ПОЭМА О СНЕГЕ

 

Белее снов (что глядят младенцы

В кроватках, с шелковым балдахином,

Своим большим, человечьим сердцем);

Белее статности лебединой;

 

И губ белей королевны Снежной,

Что щиплют – Каевы; Сладкой ваты

Белее –

Снег опустился, между

Четвертым часом и часом пятым

 

Утра, в мой город, пустой и сонный

(Ночь остывала в кварталах сирых).

Белее духа – сошед с иконы

(Того, который с отцом и сыном);

 

Белее льна. Я сверяла – сверьте! –

Застав, под утро, его идущим.

Еще тот снег был белее смерти…

И, я уверена – вездесущей.

 

Он знал следы от твоей подошвы.

На ощупь знал! И не так, как раньше:

Он шел обычного снега дольше,

И шел обычного снега дальше…

_____

 

Снег шел и шел, как покрывало,

Заправив город.

И этим утром хотелось только

Саней и горок!

 

Ах, этим утром хотелось верить в тебя –

Как надо

Нам верить в чудо, что вдруг приходит

За снегопадом

 

В дом, спящий долго и беспробудно –

Тем сном мертвецким.

Так в чудо верится только в раннем,

Счастливом детстве.

 

Так чуда хочется – нестерпимо! –

Как мандарина…

И я стояла,

Точно, прощенная Магдалина

Посреди утра, в свете гирлянды,

Светящей тускло.

А в сердце, будто снежинка в небе,

Рождалось чувство.

 

А в сердце – будто бы горстка снега

Лавиной стала.

И все плохое, отныне, сердце

Не волновало…

______

 

А все плохое, без оговорок –

Сошло, исчезло… И испарился

Бетонный город, в снегу, как морок;

Как сон дурной, что так долго снился.

 

Белели крыши, молчали крыши,

Свыкаясь с новым своим нарядом.

А мне в заснеженный космос: – Слышишь? –

Хотелось крикнуть…

Я слышу. Рядом

 

С тобою буду! – ответит эхо…

(Я с этим чувством не раз боролась:

Ведь мне покажется будто это

Твой – мне до боли знакомый – голос…

 

Ведь мне покажется, будто снежным

Покровом свет твой незастеняем).

Снег шел и шел, беспрерывно между

Землей и небом…И между нами.

 

И вот, когда, наконец, все стихло

Снег стал землею – ее объемля…

А я люблю тебя так же тихо,

Как небо любит снегами землю.

______

 

А я люблю тебя так же вьюжно…

И – так метельно!

Нам, этим утром, с тобою нужен

Режим постельный.

 

Лежать, обнявшимися, под ватным –

Проспав салюты.

Пусть новогоднее утро пахнет

Тобой и брютом.

 

А снежный вихрь закружит в танце,

Пугая свечи.

Я бы хотела с тобой остаться

На день… Навечно.

 

Я бы хотела запомнить утро,

И снег, и елку;

И то, как шепчешь ты мне на ухо:

«Моя – и только!».

_______

 

Я бы хотела любви белее

Снега, который белее света,

Что этим утром на твоем теле

Лег кружевами, белее снега

Снега, который, как белый саван,

Землю укрыл…

Или, может, выкрал…

 

Я – как из гроба – с постели встала,

Чувствуя кожей –

Еще не выпал…

 

***

Расплети мои косы, займемся зачатием зла –

Я блудницею в этих краях прослыла еще той.

И с плеча моего так маняще рубашка сползла,

Чтоб тебе, даже вечный, и то – только снился – покой.

 

Разукрась мое тело укусами, мне не в первой.

Но куда нам до тех, что замучены пытками там,

Где кровавые лица так жадно целуют войной,

Потому что у них ни души не осталось, ни рта.

 

Прикасайся ко мне, как к последней. Ты мне – позарез.

Мы, устав выживать, улеглись на перину траншей.

Наши звезды – как бельма, у некогда зрячих небес,

А с земли это кажется в тысячу страхов страшней.

 

И, по песьи, мы лижем друг друга, вину теребя –

Ту, что взяли за тех, кто не верит в любовь или рай.

Обними меня так, чтобы я умерла за тебя.

Поцелуй меня так, чтобы было легко умирать.

 

***

Приходи в мою падь – мы с тобою забыли –

Как особенно нежно в безлюдии нам.

Я умою тебя не водой, а кобыльим

Молоком, чтоб стекало оно по губам.

 

И я буду лизать с твоих губ, как младенец,

Принимая молчание их – за ответ.

Повенчают нас звезды обеих медведиц,

Завершая оргазмы парадом планет.

 

А священное озеро вплавится в недра

Наших душ, вымывая притихшее зло.

И нависнут над нами могучие кедры,

Как огромное, черное чье-то крыло,

 

Что укроет от самого страшного сглаза,

Посвятив нас, уставших, в таежные сны.

Приходи в эту ночь – ты почувствуешь сразу,

Как давно мы и жадно друг другу нужны.

 

Потому, не тяни! Мы так долго блуждали –

Время сбора разбросанных нами камней.

Пусть уходят чужие, которые ждали

Недостаточно сильно… Иди же ко мне.

***

Крысы окрысились, свылись лисицы;

Спелись заезженной песнею рты.

Но если вместе нам все еще спится,

Разве не ты мне нужнее всех?

Ты!

Пусть разрослись мировые болезни;

Выросли дети содомьей чумы.

В миг, когда в пекло друг друга полезли,

Кровью и душами сплавились мы.

Значит не выспаться нам друг без друга.

Значит не вымолить вечный покой.

И потому, быть твоею подругой

Мне не бывать в этой жизни – и той.

***

Некуда нам с тобой, горемычным, деться,

как ковылю в степи обнаженной негде

спрятаться. И стоим мы – совсем как в детстве –

так уязвимы перед колючим снегом,

что нестерпимо ранит льняную кожу,

точно, клеймя. И так безутешна площадь,

нас приютивших, будто бездомных кошек;

или собак безродных, бесправных; прочих

тварей ненужных сытому болью миру,

где и без нас давно уже было тесно…

 

Шепчешь мне, улыбаясь: «Не бойся, Ира,

лед под ногами нашими уже треснул».

 

АЛАТЫРЬ

 

Расскажи, как покатится мир под откос.

Расскажи мне, как солнце сожрет крокодил.

А в груди Алатырь засиял ярче звезд.

Выше звезд в моем сердце взошел Алатырь.

 

И не страшно отныне смотреть в облака.

Пусть пророчества Майя пугают пустых.

А во мне твое имя цветет… И пока,

И пока я жива – оно будет цвести.

 

Оно будет вести меня, словно искра –

Как бы небо не скалило звездную пасть.

Мне, горящей тобою так мало костра!

Падшей мне – еще ниже хотелось бы пасть.

 

Все равно нам дорога одна – под откос.

Крокодил так прожорлив, что мир не спасти.

Но за оживший камень тебе, камнетес,

Благодарна, пока камень будет цвести…

 

*Алатырь – камень в русских средневековых легендах «всем камням – камень». Его часто упоминают в заговорах и сказках. Говорили – «кто камень-алатырь изгложет (дело — трудное, немыслимое), тот мой заговор превозможет».

 

***

Ты весна моя – здесь, в октябре –

Сладкий запах корицы и яблок…

И когда б тебя не было – я бы

Все равно знала все о тебе!

 

Здесь разлит в доме солнечный свет,

По-весеннему – если ты в доме.

Я тобой согреваю ладони,

Точно зная, что выпадет снег.

 

А вкус губ твоих вяжет во рту,

Как варенье айвовое. Шелка

Они мягче… Когда б меня, ту,

Не нашел ты – никто не нашел бы.

 

ИМЯ ТВОЕ

 

Имя тебе — лоза, что вокруг шеи ластится.

За твоим домом; за осенью, что окрасилась

В цвет незаживших ран, нежность больной собакою

Жмется к моим ногам…Только бы не залапала.

 

Кто в твою дверь вошел — бес ли в обличье женщины?

Имя твое из зол — большее или меньшее?

Ведь я забыла, как верность бывает – лисьею.

Имя тебе — овраг, где я лежу под листьями…

 

И не найти меня с факелами, с ищейками.

Имя тебе — петля, спутанная с ошейником

Для моей нежности, словно с цепи сорвавшейся…

Спи моя нежность, спи — эта петля не страшная.

 

Это петля петл’ей — в ней бы болтаться всякому.

Имя твое в тепле, что уже не иссякнет. И

Не повернуть назад — шея петлею сломана.

Имя твое не зря яблоком, с ветки, сорвано.

 

КНЯЖНА-ЛЮБОВЬ

 

Пришла — нежна;

тиха, как хворь смертельная.

Ну что, княжна,

менять белье постельное?

Стелю шелка —

цветов морского бедствия.

Целуй, пока

мы молоды и женственны.

Как пахнет ночь

тоскою молочайною,

чтоб не дышать …

Случайно ли мне хочется

(слова не в мочь —

молчала и молчала бы)

с тобой молчать?

но снова, как пророчество,

мой стих — как стон! —

слетевший с губ искусанных,

сорвался в стол…

Любовницей искусною

пришла — нежна —

в мой дом; как горе — бледная…

Люби, княжна,

до самого победного!

 

***

Ой ли, хлопчику – мне враже?

Па’левой косой

Удушу того, кто скажет,

Будто бы – чужой.

 

Исхитрилась же по нервам

Дрожь от твоих глаз!

Как языковым барьером

Разделили нас?

 

Кровь, что горячее лавы,

Одна – на двоих….

Мальчик мой, скажи як справы

В стороне «чужих»?

 

***

В снегу, как в саване,

Упавшей искрою,

Лежу – пресамая

Твоя пречистая…

С тончайшей кожею,

С глазами-ямами.

Кровинка Божия –

Твоя пресамая…

Снег меня кутает,

Как королевишну.

И эту шубку ты

Одной наденешь мне.

Лишь мною светятся

Глаза-прогалины.

А в целом свете я

Одна такая ли –

Твоя пресамая,

Твоя прилучшая?

Горят под саваном

Глаза-излучины.

Лежу под снегами,

Как сиротинушка.

И шепчет небо мне:

Не спи, Иринушка.

 

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (7 голосов, средний бал: 3,43 из 5)
Загрузка...