%d1%84%d0%be%d1%82%d0%be-%d0%b8%d0%b2%d0%b0%d0%bd%d0%be%d0%b2%d0%be%d0%b9-%d1%82-%d1%81IvanovaTS
Член союза журналистов России Татьяна Сергеевна Иванова. Представляю Вашему вниманию отрывок из книги «Сказки и Присказки», вышедшей в 2016 году на русском языке при поддержке Министерства Культуры Свердловской области. В книгу включено мое эссе-размышление об особенностях восприятия детьми младшего возраста окружающего мира и происходящих в нем событий.


 Сборник рассказов "Мама танцует вумбу (из цикла: «Говорят дети»)"
Отрывок
Когда внучке исполнилось полтора года, Мария тяжело заболела гипертонией и легла в больницу. Приехала старшая мамина сестра и увезла бабушку в Таллин. Ей удалось собрать все необходимые документы и добиться разрешения на возвращение своей матери на историческую родину, в Эстонию. Такое же разрешение она выхлопотала и для себя. Помогло то, что еще в юности, заполняя анкету для паспорта, в графе национальность она записала себя эстонкой, несмотря на русское отчество Алексеевна и на не менее русскую фамилию своего отца, к тому времени уже умершего. В годы сталинских репрессий на такое несоответствие обратили внимание люди из органов, и однажды вызвали ее на настоящий допрос, но к всеобщему удивлению быстро отпустили восвояси. Шура была девушкой умной, и не робкого десятка, видимо знала, как и что отвечать. Врачи еще долго упрекали Агнессу в том, что позволила увезти свою мать: «Мы почти уже на ноги ее поставили, еще немного и она бы выздоровела окончательно». Но разве с Шурой поспоришь! У нее был особый статус в семье – вторая мама,  но при этом ужасно строгая, требовательная, а, порой, просто беспощадная к нарушителям установленного порядка. – Эй, тунеядчик, – кричала она на самого младшего. Почему опять посуду с утра не помыл? – Ну, плохо мне. Голова болит, температура, наверно, есть… – Тогда иди, ложись в кровать, болей. Приготовив обед, старшая сестра позвала детей к столу. Первым примчался Николай. – А ты здесь что делаешь? Ты же болеешь, у больных нет аппетита, они не едят, марш в постель! Летом под руководством сестры дети ходили в лес. Знали все лесные ягоды и грибы. Мама и Шура научили Агнессу шить блузки из белого батиста и украшать вышивками в стиле рококо. Домашнее производство этого самого батиста было не менее интересным. На местном заводе для копирования уникальных,  сейчас бы сказали – эксклюзивных, чертежей для архива использовалась не простая бумажная калька, а ткань, обработанная специальными веществами. Этого синего по цвету, очень плотного, но прозрачного материала на заводе, по-видимому, было чересчур много. Так  много, что, возможно, ни на один заводской склад данный материал не помещался. Вот и придумала чья-то хитрая голова приделать дорогостоящим рулонам «ноги» и продать их за копейки жителям городка. Сестра приобрела эту ткань почти даром, поскольку не все знали, как это липкое вещество можно использовать в хозяйстве. Но Шура придумала: она заставила братьев и младшую сестру целую неделю мочить в корыте эту, так называемую кальку, все время скоблить, отмывать, и вновь поливать крутым кипятком. Через несколько таких трудоемких циклов семья получила белоснежный и очень качественный батист. Блузки хорошо продавались на рынке. Большой спрос имели так же варежки, шарфики, шапочки со знаменитым скандинавским орнаментом. Все это было большой редкостью. Еще дети делали и продавали искусственные цветы из гофрированной бумаги, они разительно отличались от местных изделий, поэтому расходились мгновенно. Эстонская мама работала не покладая рук. Правда, специальности у нее не было, да и по-русски в то время говорила с большим трудом, поэтому принимала любые предложения: уборщицей, поваром, проводницей в поезд. В ее отсутствие за домом и детьми смотрела Шура. Все это Агнесса рассказывала своей подросшей дочери, особенно в те дни, когда Татьяна отказывалась заниматься рукоделием и учиться шитью. – Трудно было, но ведь выросли, все выучились, после школы, продолжили  образование, стали специалистами, вот я, например, инженер-конструктор. Я горжусь своей сестрой и братьями, ну, а перед матерью просто преклоняюсь. – А почему она уехала из Эстонии? И где был ваш папа? Ты мне не рассказывала. – Боялась рассказать. Как бы ты не повторила ошибку своей бабушки, не выскочила бы замуж в пятнадцать лет. – В пятнадцать лет? Вот это да… Мать достала из комода любимую шкатулку, вытащила фотографию: – Вот смотри, это твой дед. На Таню смотрел черноволосый, черноусый стройный красавец в мундире офицера царской армии, а мама продолжала свой рассказ: – Мне известно, только то, что во время первой мировой войны он служил в Эстонии, защищал  северные рубежи российской империи. Он встретил мою маму и влюбился в нее, но ее эстонская семья была категорически против отдавать замуж такую юную девушку, да еще за русского. В школе вам, наверное,  уже рассказывали про Брестский мир? – Конечно, я знаю, что после окончания первой мировой прибалтийские страны вышли из состава России. – Да, так и случилось, и мой отец должен был срочно уезжать из Таллина, но Мария никак не могла расстаться  с возлюбленным и решилась на побег из дома. Поздно ночью мой папа похитил мою маму из родного дома и увез к себе на родину в город Буй Костромской области. Но в реальной жизни, знаешь, романтики мало, по-моему, так, ее вообще нет. Отец, вернувшись в Россию, вступил в партию большевиков, геройски сражался на фронтах гражданской войны, а после ее окончания получил должность начальника комитета госбезопасности в своем родном городе. Папа умер в 1924 году во время эпидемии тифа, а вскоре умерла и бабушка - мама отца, которая, всеми силами помогала нас растить. И осталась моя мама одна с четырьмя малыми детьми на руках без специальности, для всех чужая, без связи с родными: Эстония осталась капиталистической страной и оказалась за «железным занавесом» по отношению к нам. Так что, ни поехать, ни письма не написать. Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (5 голосов, средний бал: 4,60 из 5)
Загрузка...