%d0%b3%d0%b5%d0%be%d1%80%d0%b3%d0%b8%d0%b9-%d0%bc%d0%be%d0%b2%d0%b5%d1%80%d0%bc%d0%b0%d0%bd_%d0%bb%d1%83%d0%ba%d0%b0-%d1%88%d1%83%d0%b2%d0%b0%d0%bb%d0%be%d0%b2Лука Шувалов

Родился в Москве в семье художника и детского врача на столичной окраине «Село Алексеевское», расположенной её северо-востоке.
Учился в школе, в настоящее время носящей имя А.Т. Твардовского, в институте химического машиностроения, где получил специальность инженера-механика.
Долгое время проработал в авиационной, газовой промышленности, до сих пор активно трудится на станкостроительном предприятии.
В настоящее время проживаю в Костроме.
Пробовать себя в литературе начал довольно давно, но активно под псевдонимом «Лука Шувалов» начал публиковаться в Интернете только с начала 2014 года.
Тексты стихов и рассказов можно найти на сайтах «poezia.ru”, stihi.ru, “grafomanam.net” и на ряде других.
Своими литературными учителями считаю Пушкина, Толстого, Достоевского, Маяковского, Бабеля, Хемингуэя, Шукшина, Улицкую, Сорокина, Акунина и многих, многих пишущих и проповедующих в качестве своего художественного подхода «иронию и жалость».


Поэзия “Петровский триптих”

Приехал царь Петруша на Кукуй,

В немецком платье, рядом Алексашка,

Набита хитростью и кулаками ряшка,

Гостинцы на сиденье, серый куль.

За Яузой домишки, дерева,

Ганновер, Мюних, Йена и Аахен,

Остаться здесь бы до кончины на хер,

Да долю царскую куда же подевать?

Сошли с кареты, сели на траву,

Темны и горьки мысли у Петруши,

А Алексашка, будто бы подслушав,

Промолвил едко: «Чисто как живут!

Ну эта сволочь на кукуйской стороне:

Все эти рейтары, купцы да капитаны,

Нахапали в России капиталы,

И нас же обсирают, разве нет?»

Сощурился недобро царь Петруша,

«Уж больно разговорчив стал, холоп!

Ты поберёг бы что ли задницу да лоб…

Поменьше отрясали б удом груши.

Так жили бы не хуже этих вот!

Да. Точно жили бы не хуже…

И спят подолгу, леность, грязь да лужи»

Промолвил царь и, сунув трубку в рот,

Он скрипнул Сашке: «Девки ждут, поди.

Давно уж не плясал я менуэта,

А хороша как всё ж сисястая Аннета!

Что брюхо трёшь? Вон там в кусты сходи!»

Петруша пиво пил, гостинцы раздарив.

Спало Останкино, Зарядье и Остожье,

Сны были лёгкие, весенние, о Божьем,

И терпеливо ждал рассвета Третий Рим.

 

ПРИГНУВШИСЬ, ПЁТР ВОШЁЛ В СВОЮ ТОКАРНЮ

Пригнувшись, Пётр вошёл в свою токарню,

Дела закончил иль не приступал,

На нартовский станок усталый взгляд упал

«Хорош, собака, наградить бы парня»

Стоит – накрыт рогожей – у окна,

Как конь-огонь по ездоку скучает,

А тот его за лихость привечает,

Носками ног давя на стремена.

Да где же промчишься конным лишний раз?

Заботы государевы – репьями:

Сенаторы, министры да крестьяне,

И каждый ждёт его Петра приказ.

А он вот и не требует приказа

Токарный этот нартовский станок,

Стоит себе, как конь, четырёхног,

Отрадою для рук, ума и глаза.

Он для Петра – мечта о сонме Дел,

Ремесленном сопящем интересе,

О счастии неумственном, телесном…

И он станок ногой своей вертел.

Резцом голландским бронзу разодрав,

Вороной каркал новомодный суппорт,

А Пётр стоял, как будто впавши в ступор,

Единым со станком издельем став.

И стружкой обжигалася нога,

А Пётр стоял и думал Царь о дюймах,

Чем сковывал беспутство мыслей буйных,

И пот со лба стирал арап-слуга.

 

ХРИПЯ, ЛЕЖИТ ПЁТР АЛЕКСЕИЧ НА ПОСТЕЛИ

Хрипя лежит Пётр Алексеич на постели,

На трон последний шестерыми вознесён,

Так долог ростом и тяжёл был весом он,

Что шестерых хватило еле-еле.

Январский день промозглостью своей,

Усугубляет холод будущих предчувствий,

Реки петровой видно уже устье,

Доплыл он до него, крича: «Скорей!»

Всю жизнь кричал, других мутузя в холку,

Под зад, по спинам палкой, батогом.

Не знал, видать, о способе другом.

А может знал…да что в том знанье толку?

Жизнь такова, поводыря слепцов холопьих,

Все смотрят снизу, и в зрачки не заглянуть,

А мне хотелось сдвинуть их чуть-чуть,

Хоть на вершок туда. На полвершка. К Европе.

… А то я их не знал, уж стольких повидал:

Постелют мягко, да бока болят. Засранцы.

Но чисто как живут германцы да голландцы!

А мы-то что? За что нам Бог не дал

Подобной жизни навык и желанье.

А может дал, да спрятал глубоко.

Открытое увидеть нелегко,

А если уж внутри, во тьме, за гранью…

Вот кто-то грудью навалился. Катька:

«Кто следующий, Петруша?» Пахнет луком.

Должно быть выпила, в глаза такая мука.

А кто? Эх, мне бы жёнка это знать бы!
Всё будет меж рабами первый раб!

Решайте сами… Что-нибудь промолвлю…

Не того мне.

Вон он в блеске молний

Плывёт сюда последний мой корабль.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (1 голосов, средний бал: 1,00 из 5)

Загрузка...