Яков Гринберг

MeЯ родился в Москве, закончил МИХМ. Работал в нескольких научно-исследовательских институтах. С 1990 года живу в Израиле.
Неожиданно для себя в 2000 году начал писать рассказы. Печатался в израильской русскоязычной газете «Вести» и международном литературном журнале «Континент». Два мои киносценария: «Табу» и «Перманентная слежка» вошли в полуфинал международного конкурса “The Screenplay Festival” в США.
В 2006 году в Москве вышла в свет книга: «Про мечту», которая представляет собой роман, хотя фактически состоит из разнокалиберных рассказов. Тематика моих рассказов интернациональна и не привязана к какой-либо стране.


Рассказ “Псориаз”

Единственный нормальный человек в этой семье – это Бетти, их дочка. Ей шесть лет, она добрая, разговорчивая и любознательная. Еще не заматерела, не знает, что богатая. Я ее иногда подвожу к подругам. Мы с ней болтаем, она мне рассказывает в подробностях, как ей там было интересно. Остальные живут не как люди, а как господа. Презирают всех. Я это кожей чувствую, хотя миссис Килти фальшиво улыбается и благодарит за каждую ерунду обязательно. Хозяин мой – это особый разговор, он вообще никого не переносит, лишнее слово сказать ему трудно. Странный человек, озабоченный какой-то, нервный, живет, как в норе, все время что-то обдумывает.

Хочу объяснить сразу, чтоб понятно было: ихней любви мне не требуется, я здесь работаю за деньги. Я их шофер, вернее, персональный шофер мистера Килти, а его жену Натали и маленькую Бетти вожу от случая к случаю. Мистер Килти выходит из дома утром, ровно в восемь, по нему можно часы сверять, беззвучно кивает на мое «Доброе утро, мистер Килти» и садится на заднее сиденье, хотя я вижу, что хочется ему сидеть впереди, но у богатых принцип: «в машине всегда сзади, в самолете всегда впереди». Почему так у них принято, не ясно, но все так поступают. Так вот, я закрываю за ним дверцу машины, тихонечко, без шума, потом обхожу машину сзади, и в строгой, похоронной тишине мы едем в его офис. Музыка, сигареты, вопросы и разговоры исключаются. В обед отвожу его в ресторан и вечером домой, если нет других, особых поручений.

Нашел я эту работу случайно, после армии искал что-нибудь, и их садовник, дядя одной моей знакомой девицы, меня им порекомендовал. Он человек серьезный, работает у них давно. В общем, подействовало, не сразу, но взяли. Наверняка наводили справки, нет ли за мной чего-нибудь. Понять можно – богатые люди, опасаются. Я думаю, сыграло не последнюю роль, что я в армии в спецназе служил. Это такие особые войска, там учат стрельбе, рукопашному бою всерьез, без дураков. Дело в том, что иногда мне приходится выполнять специальные поручения. Деньги, например, большие он перевозит с места на место, потому желателен не только шофер, но и телохранитель. Я, грешным делом, вначале даже подумал, что к мафиози попал, но потом понял, это он так свой бизнес вел: укрывался от налогов, химичил с деньгами. И видимо, попался.

Что-то случилось. Мне, естественно, никто не докладывал, но и без того было ясно: то в полицию, то в налоговое управление, то в адвокатскую контору начали ездить, да и по нему было видно: человек в беде. Если раньше был как железо, то стал как лед. Ночью, видимо, не спал, садился утром в машину бледный, аж с синевой, от него, казалось, холод могильный исходил. Но отбился, вылез из этой заварухи чистым, в смысле закона, но что-то с внешностью его случилось. Шелушиться начал, язвы на руках и на лице у него образовались. Мне даже как-то не по себе стало – а вдруг болезнь его заразная, проказа или что-нибудь в этом роде. Это ж неприятно – человек рядом с тобой превращается в чешуйчатое. И чесалось, видимо, это все невыносимо. Поговорил с женой его, Натали, ну не прямо, конечно, я тоже в хороших манерах разбираюсь, намеками, мол, что это с мужем твоим случилось, не заразно ли это? Она сама была в ужасе. Но объяснила подробно, что в медицине эта болезнь называется псориаз – кожное заболевание. Отчего человек этой болезнью заболевает, никто не знает, но считается, что от нервов, и она незаразная. Успокоила, в общем, чтоб не сбежал, но не полностью. Кожные болезни – они же всегда рядом с венерическими, а я этого боюсь как огня, поэтому не поленился, позвонил одной подруге, она медсестрой в госпитале работает. Подтвердила – незаразная. Но все равно – возить такого как-то не по себе.

Начали мы с ним гонять по клиникам разным, госпиталям и частным больницам. Денег, понятно, он на это не жалел. У всех светил побывал, но улучшения не было, даже в перчатках тонких начал ходить, а на улице жара – не продохнуть. Жалко человека, в сущности он мужик неплохой, сдержанный только очень, и на контакт не идет. Хотелось мне ему что-нибудь сказать, посочувствовать. Куда там! Замкнут на себе, никого вокруг не видит.

Длилась вся эта канитель примерно полгода, и вот как-то раз поехали мы в новое место, видать, нашел какого-то особого специалиста. Там и вывеска была красивая: «Клиника альтернативной медицины». Я, честно говоря, вообще не знал, что такая медицина существует. Видимо, от полнейшей безысходности он ее откопал. Сидел, ждал его долго, может, часа два. Поговорил с одним, он тоже своего привез на лечение. Он мне все разъяснил. Странное услышал, вначале даже не поверил. Вкратце так. Альтернативная – это только название непонятное, а на самом деле это старинная китайская медицина, и лечат там не лекарствами, а травой, и еще иголки в человека загоняют, в самые разные места, и вроде это помогает. Видимо, мой хозяин совсем до ручки дошел, если на такую процедуру согласился. Как представлю себе, в дрожь бросает. Ну, скажем так, траву я любую сожрать могу, но иголки – это, извините, пытка какая-то. Помню, у нас как-то джип перевернулся, и я метров тридцать по насыпи кувыркался, изодрался, конечно, страшно, так потом в госпитале мне уколы против столбняка делали. Это, я вам доложу, удовольствие то еще, а тут, тот шофер сказал, иголок много ставят и держат их в теле минут двадцать. Это уже настоящий садизм.

Не знаю, что там в него вкололи и в какие места, но вышел мой хозяин оттуда другим человеком. Не в смысле внешности, там все было без изменений, в смысле поведения. Судя по всему, перекрутили ему там мозги. Серьезно: зашел в клинику один человек, а вышел другой. Посудите сами, я, как полагается, выскочил заднюю дверь в машине открывать, а он сам открывает переднюю и садится рядом со мной. Разговор, говорит, есть. Ну, я в отпаде, в шоке настоящем, такое себе представить невозможно, если, конечно, хозяина моего знать. А дальше – больше. Ты, спрашивает, людей любишь? Ты, говорит, не бойся, отвечай, как думаешь, мне это важно знать. Я еще тогда на него внимательно посмотрел; может, не в себе человек, если такие вопросы задает. Вроде ничего, с виду нормальный, однако деталь одна мне запомнилась: спрашивает, а сам волнуется страшно, глаза неспокойные и бегают. Ну, для младших школьников, может, вопрос такой уместен, но лично я из нежного возраста уже благополучно вышел. Про такие вещи с буддистами хорошо, это у них специальность такая – о любви к ближнему говорить, хлебом не корми, дай пофилософствовать. Помню, поймал меня раз на улице буддист, здоровый парень, побрит наголо, босой, в белом балахоне и со всякими цацками на шее, на руках и на ногах, и давай чесать про любовь к ближнему, высшее спокойствие и прочую муть. Я смотрю на него и думаю: послать бы тебя в спецназ недельки на две, там бы наш старшина мигом бы из тебя эту чушь вытряхнул, забыл бы, как слова такие произносятся.

– Понимаете, мистер Килти, – говорю ему, – нормально я к людям отношусь. Может, без любви особой, но нормально. Они же все разные.

Он аж головой замотал. Не то, говорит, а что то, видно, сам не знает.

– Давай, – говорит, – по-другому спрошу: ты жизнь любишь? Ну, нравится тебе такая жизнь, что ты баранку целый день крутишь, а денег мало получаешь? Правда, ведь так ты думаешь? Видишь, я откровенно спрашиваю, так ты и отвечай честно.

Тут я окончательно понял: не в себе человек, нужно его домой быстро везти. До чего иголки довели! Сломался человек, не выдержал пыток, сломался на корню. Даже жалко мне его стало. Что ж за звери там сидят, если с человеком такое происходит! Вспомнил я, как старшина нас учил быть к боли нечувствительным. Стоим в строю, а он подходит и каждого по морде, со всей силы, и не смей отвернуться. Слезы у всех текут, но стоим, смотрим вперед, как истуканы. Там тоже были такие, что ломались. Это не все могут выдержать.

Смотрит он пристально, ответа ждет. К жизни, говорю ему, отношусь хорошо, после моей армии – это не жизнь, а сахар. Работа не тяжелая, не пыльная, кайф, а не работа, а то, что денег мало зарабатываю, так вам, мистер Килти, ведь тоже, видать, не на все хватает. Хотел между делом ввернуть, что неплохо было б зарплату мне прибавить, раз уж об этом разговор зашел, но сдержался. Хоть университетов не кончал, но у меня тоже понимание есть, что и когда говорить.

Обрадовал его мой ответ. Ты, говорит, философ настоящий, а я и не знал. Интересно, как он мог хоть что-нибудь про меня узнать, если мы с ним не разговариваем. А в телепатию я не верю.

– Поедем домой, – говорит, – нужно мне с тобой капитально обсудить один вопрос. Разговор этот строго между нами, я на тебя полагаюсь.

Ну, я, естественно, киваю солидно, мол, все ясно, могила. После этого едем мы домой, он меня в кабинет свой приглашает, всякую еду заказывает, напитки.

– Садись, – говорит, – я тебе рассказать хочу, что сегодня со мной случилось.

И рассказывает про визит к китайскому врачу. Много я историй в жизни слышал, в армии такое заливают! – есть умельцы, но такого не слышал никогда. Чудеса сказочные, да и только. Я сначала в то, что он говорил, поверить не мог, ну не укладывалось это в моей голове, хоть тресни. Спорил, вопросы задавал, а потом перестал, понял, в чем там суть, сердцевину уловил. Ну, скажу я вам, попал мой хозяин в переплет, не позавидуешь.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (9 голосов, средний бал: 3,78 из 5)

Загрузка...