Юрий J. Вайс

DSC_0449Стихотворения, которые приходят сами собой…Иногда приходится вскакивать с постели и что-то записывать…Новый проклятый поэт? Как смело! А почему бы нет? Выросший на лирике Аллана По, Бодлера, на пьесах Уайльда, мог ли я стать другим? Пусть произведения и грустны, пожалуй даже мрачны, но они полны попыток примирения света и тьмы, Смерти и Жизни…Пожалуй, такой и я – постоянная борьба противоположностей. Спасибо…


 

Отрывки из сборника “Исповедь самоубийцы” 

Шахматы

Мы в шахматы играли без часов,

Как будто впереди вся вечность.

Та партия была из бесконечных снов,

А жизнь – пустая быстротечность.

 

Мы в шахматы играли без фигур.

Зачем нам пешки, короли? – всё прах!

Жизнь – мрачный, глупый каламбур,

Метание слепца впотьмах.

 

Мы в шахматы играли без доски,

Ведь поле – лишь сосуд пустой,

А жизнь же – воплощение тоски…

Мы в шахматы играли с Сатаной…

 

Утес

И был утес, высоко простирался

Над морем или степью – все равно!

И каждый, кто туда взбирался,

В отчаянии прыгал вниз… на дно.

 

И не иссякнут толпы восходивших.

Все, как один, на самый верх бредут.

Как будто на утесе этом пища

Умам, что рокового часа ждут.

 

Ведомые лишь им известной целью,

Все попадают на вершину пустоты

И падают кровавою капелью

Вниз, в царство вечной темноты.

 

И снова восстают из пепелища,

И вновь, как околдованы, бредут

Вверх на утес, где каждый что-то ищет…

Но лишь забвение они там обретут!

 

Дверь

Я стоял перед дверью, пред дверью дубовой,

Вокруг ни единой души.

И выбор тот был, был выбор не новый –

Отворить я дверь не спешил.

 

Я знал, что за нею скрывается демон,

Своего часа ждет.

Лишь дверь приоткрою, и сразу же мне он

Яд в душу вольет…

 

А вдруг там не демон, не демон за дверью,

А страхи мои там сокрыты?

И ужасы, в кои безропотно верю,

О них все мечтанья разбиты.

 

Быть может, любовь там взаимной не будет…

Познать я ее не хочу!

Проклятие там в нетерпении бродит,

За смелость его получу!

 

Там призрак победы отчаяньем сломлен,

Огонь там в сердцах не горит,

Там ум наваждением кипящим исполнен

О том, что тьма победит.

 

Коль так, то зачем же сражение с ними,

Со страхами мира сего?

Не лучше ли сдаться и жить только ими?

Я дверь отворил, а там – никого…

 

***

Я темный прелат забытого Бога,

Служитель ненужных причин,

Ревнитель законов пугающе строгих,

Всю жизнь что с собой мы влачим.

 

Я рокот небес, я десница незнанья,

Простерта людьми что в веках,

Я гибель прогресса и крах созидания,

Я – человеческий страх!

 

Рулетка

И мы сидели мрачным кругом,

Играли в русскую рулетку,

И будь врагом ты или другом,

Едино все нам в этой клетке.

 

И ставкой сама жизнь была,

Ведь только ей мы обладали,

Все остальное – лишь игра,

Правил которой мы не знали…

 

И к револьверу наклонились,

Начнем деление на нуль!

Ведь в нем жестоко затаились

Все шесть остервенелых пуль!

 

И мы лежали мрачным кругом,

Ставка в игре теперь понятна…

И будь врагом ты или другом,

Уже всё не вернуть обратно.

 

***

Я мечтал увидеть восход

Над Марса темным небом,

Часами наблюдать полет

Юпитера над Ганимедом.

 

И, обогнув весь Млечный путь,

Найти в своем скитании

Источник света, его суть –

Познанье, созидание.

 

Но люди потребленьем живы,

Уж к небесам не тянут рук,

В обмен на знанья получили

Смываемую втулку и Фейсбук…

 

***

Живи своей иллюзией свободы!

Выбор родиться, выбор умереть?

И ты решаешь, кто какой породы,

И выбираешь, что и как уметь?

 

Ужель тебе с рожденья не дается

Строгий и совсем не гибкий путь?

Кем-то проложен, кем-то далее ведется,

Но не сойти с него и не свернуть.

 

Тебе внушают, что решаешь сам ты,

Счастье или горе в жизни ждет.

И повторяют это словно мантры,

Засасывают, как в водоворот!

 

Ты веришь в то, что дважды два – четыре,

Что Ад иль Рай нас после смерти ждет,

И ты и рад бы мыслить шире,

Да воспитанье не дает…

 

О, как удачно куклу кукловод

На ниточки поддел с рождения,

Дернул одну – игрушка песнь деньгам поет,

Другую – жаждет наслаждения.

 

Ничтожен мир марионеток!

Он погубил величие, прогресс,

Он – клетка, возведенная из клеток,

С утешеньем в виде лживых месс.

 

Живи своей иллюзией свободы,

Но мне ее не предлагай!

Я сам, минуя все невзгоды,

Создам свой рукотворный Рай!

 

Семь зол

В темном лесу есть лощина ненастий,

Со страхом в нее я зашел.

Там я нашел причины несчастий,

Там я увидел семь зол.

 

Первое руку свою изогнуло,

Злобно гримасу скривив.

Кошель окровавленный мне протянуло,

На трон золотой усадив.

 

Второе влачит ко мне опахало,

Пытается всем угодить.

«Отведайте яств, о царь, для начала;

Вам некуда больше спешить.»

 

Тут третье ползет, извиваясь противно,

Меня целует в уста.

«Плотские страсти прекрасны и дивны,

Зачем вам души красота?»

 

Четвертое скачет на ножках козлиных.

«О, царь, погляди – вон твой брат!

Живет он роскошно, дивно и чинно,

Тебя он богаче в сто крат!»

 

И пятая тварь подлетела зловеще,

И в гневе я диком кричу:

«Никто не получит ни одной вещи,

Которой владеть я хочу!»

 

Шестое созданье за мной лебезило,

В руке замерцал кинжал.

И лезвие в спину жестоко вонзило,

Я на колени упал.

 

«Предатели! Подло меня умертвили…

Но где же последнее зло?», – хрипел я.

Мне зеркало твари приволочили,

Главным злом нарекая меня…

 

Марш мертвых шутов

Наблюдал я недавно зрелище дикое –

Марш мертвых шутов.

То было войско, войско безликое,

Лица-маски – основа основ.

 

Нельзя нам понять, какой же стране

Шагавшие принадлежали,

Но шли они смело, и, как на войне,

Слова словно пули летали.

 

«Власть денег, разврат и насилье кругом

Мы творим ради ваших детей!

Так выйди на битву! На битву с врагом

Ради блага богатых семей…»

 

И шуты вдруг вспороли себе животы,

Ведь для власти угроза кругом.

Для нее шут опасен, и я, да и ты,

Разбираться же будут потом.

 

И шуты на коленях и дальше ползут,

К высшей незаданной цели…

И кишки свои рядом они волокут,

Так ведь высшие мира хотели.

 

Доползли до конца, а в конце эшафот,

Возложили они главы на плахи,

И беснуется дико бессильный народ,

Летят головы – мнимые страхи…

 

На темной стороне луны…

Перешагнув ту грань однажды,

Назад пути уж не найти.

Я новых приключений жаждал

На темной стороне луны…

 

Ступил я робко и с опаской

В пучину пошлости и тьмы.

А люди там надели маски

На темной стороне луны…

 

Там праздник был и хороводы.

Одежды, ранги – не важны.

Там нет канонов, культа моды

На темной стороне луны…

 

И нет там слез, земные ласки

Своею пошлостью влекли.

Там шабаш был, разврат и пляски

На темной стороне луны…

 

Там счастлив ты без денег и скитаний

В поисках истин иль запретных знаний.

Совсем другие ценности важны…

На той проклятой стороне луны…

 

***

Бесцельной жизни голоданье
Мы топим в дорогих шелках.
Духовное дано нам в наказанье,
Всегда материя в верхах.

Сердца черствеют, гибнет тело,
Лишь оболочка не умрет.
И до других какое дело,
Когда своя душа гниет?

Уже ли все богатства мира
Достойны слез, пролитых в горе?
Ведь на костях не будет пира,
Лишь боль от собственной юдоли.

Найти себя нам стало невозможно.
Души-скитальцы потеряли путь.
Забывшись в сладострастье ложном,
Во сне пытаются уснуть.

Мы ценность ставим выше, чем духовность,
Мы не достойны званья ЧЕЛОВЕК!
Существованье наше – лишь условность.
Homo avidus исчерпал свой век…

 

Покой

Я вижу свет, его ты видишь тоже?

Исходит он от нас с тобой!

Всевышний! Вот на что похож

Покой…

 

В моей руке – твоя, мы воспарили

Над крови жаждущей толпой,

Единым разумом взрастили

Покой…

 

Они как грифы налетели,

Таков закон пустой,

Лишь Смерти нам они хотели,

А дали – покой…

 

Свободой в вечности мы слиты,

Не слышали их дикий вой,

Повешены, камнями мы побиты

С тобой…

 

Кровавый узор

«Кровавым дымом здесь алеют небеса,

Тут демон opus magnum свой писал.»

 

Неизвестный бенедиктинский монах

Безоблачное небо в том краю приморском,

И райские сады цветут, красой маня.

Уверенной походкой шел монах неброский,

Но где ступал – сгнивала та земля.

 

Он твердо знал свое предназначение,

Уверен был в непогрешимой правоте,

Испытывая злобу и презренье

К несчастным, кто заветы чтил не те.

 

Одно его пылающее слово,

Его безумный и столь твердый взгляд

Монаршею чету пленяли словно

Парализующий змеиный яд.

 

То, что в себе он ненавидел рьяно,

Он попытался сжечь дотла,

То ныла родовая рана,

Проклятьем крови что была.

 

И он пытался смыть пятно позора,

Власяницу на страну надев,

Нарисовал в истории узоры

В виде стенающих мужей и дев.

 

Что ж, Папа Сикст, ты знал тогда,

Что два художника капеллу сотворили:

Один вложил здоровье и года,

Другой – костры, что в небо воспарили.

 

Кровавы фрески тех времен…

Священник призван как служитель Ада,

И Сатаною в сан могучий возведен

Великий инквизитор Торквемада…

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (45 голосов, средний бал: 4,38 из 5)

Загрузка...