ШАХИДИ ГУЛЬСИФАТ

IMG_0386Журналист, прозаик, кандидат филологических наук, отличник печати Таджикистана и просто женщина - мать троих сыновей, семи внуков, вот уже более сорока лет - муза и жена для супруга- известного композитора Толиба Шахиди. Люблю писать на женские темы.

Писала всегда - журналист, накопила огромный багаж, теперь пишу малую прозу. Читателей много, отзывов тоже. См. на Proza.ru. Очень рада, что людям нравятся мои рассказы.


ЧУЖАЯ РАБОТА рассказ из цикла "Соседушки"

ПЕРЕЛЁТНЫЕ ПТИЦЫ

После распада Советского Союза многие предприятия в нашей таджикской республике вынужденно остановили свои производства. Экономически важные объекты – заводы, фабрики, филиалы всесоюзных предприятий – в одночасье замерли. Из последних сил держался алюминиевый завод, да кое-где в районах ещё выращивали хлопок – это и было основным доходом бюджета. Люди пытались проявить себя в малом бизнесе, но основная часть населения осталась без работы. После братоубийственной гражданской войны положение ещё более усугубилось. Тысячи русскоязычных покинули Таджикистан с болью в сердцах. А потом и таджики решили искать «счастье» на стороне. В нашем дворе сразу пятнадцать семей собрали свои пожитки и уехали на север Таджикистана, в Узбекистан, Казахстан и Россию. В их квартиры вселились новые соседи из южных районов республики. Всё менялось на глазах. Тогда-то я и услышала новое и чужое для меня слово «гастарбайтер», от которого почему-то становилось зябко. Первое время семьи наших, уехавших на заработки мужчин, жили хорошо. Три наши соседушки не скрывали радости и рассказывали о том, что мужья с их-то высшим образованием строили дома в Москве. Мы видели, как здесь в семьях распоряжаются присылаемыми деньгами. Не всё было ладно, но в чужой карман заглядывать неприлично.

РАНО

Новую соседку Рано мы сразу полюбили за её трудолюбие и терпение. В Душанбе приехали они с мужем и пятью малыми детьми из дальнего района, где шли бои. Продали там всё, что смогли и купили квартиру Любаши. Первое время жилось очень туго. За хлебом с пяти часов утра надо было стоять в очереди у хлебозавода. Муж Рано всё бегал – искал работу. Дети от голода и холода постоянно болели. Я часто ходила к ним, чтобы помочь с лекарствами и лечением. Отопление и горячая вода в наших домах, как и во всей республике, зависели от газа, поставляемого соседним Узбекистаном. Так вот, газ отключили, а электрический свет отключался сам – от постоянных перегрузок и взрывов трансформаторов. Вроде подписали мирное соглашение, война кончилась, но она принесла с собой другие беды. Теперь всех «душил» кризис. Муж Рано Шерали, не найдя работу дома, собрался в Россию. До отъезда он предусмотрительно оформил российское гражданство. Тогда это можно было сделать намного проще, чем теперь. Мы соседи отговаривали его от погони за деньгами и всё спрашивали, на кого он собирается оставить свою семью. Ответ звучал полушуткой – полусерьезно: «Семью оставляю на вас, а вас на Бога!» Взял денег в долг у нового соседа-бизнесмена, оставил на первое время семье. Пообещал, что через месяц и долг вернет, и детям пришлёт. Так и случилось. С российским гражданством Шерали в Москве было полегче. Каждый месяц он присылал денег семье, но мы видели, что Рано еле-еле концы с концами сводила. А потом через городской хукумат (мэрию) она устроилась работником лесопаркового хозяйства города. Рассказывала, как губятся деревья в городе для топлива: люди для обогрева жилищ ставили «буржуйки», жгли во дворах костры и готовили еду. Озеленение в столице конечно же проводится, но саженцы вырастут не скоро. Теперь ежемесячно присылаемых денег мужа и зарплаты Рано на прожиточный минимум хватало. Детки во всем помогали маме, росли дружными. Два года Шерали прожил в России без отпусков. Наконец, приехал, привёз велосипед, подарки детям – одежду и лакомства, а жене пальто и четыре отреза на платье. - Два года вкалывал и заработал только на старый велосипед? – смеялись соседи. - Эх вы! Ничего не понимаете. Я заработал достаточно, вот привезу все сразу и дом куплю, - хвастливо отшучивался Шерали. - Главное, чтобы жив-здоров был! А то ведь в цинковых гробах уже столько людей привезли… Деньги он заработает, а я подожду, - заступалась жена. Через две недели Шерали опять уехал на заработки в Россию. Повесил велосипед на стену и наказал жене не трогать до его приезда. - Мамин портрет не дал повесить на стенку, а велосипеду разве там и место? - удивлялась Рано. На что муж отвечал: - Наш бригадир подарил мне его! Благодаря этому двухколёсному другу, я многое успевал делать вовремя, соответственно, и зарабатывал больше. - Что-то я не вижу больших денег, - Рано, всякий раз, рассказывая нам об этом, приговаривала: - Всё ли у Шерали в порядке с головой? После этого приезда сосед ещё два года не появлялся, а деньги присылал крохами.

ВОЛШЕБНЫЙ ВЕЛОСИПЕД

Как Рано мучилась, знала она, постоянно болеющие дети и Бог. Нам она даже виду не показывала. Я как-то зашла, а у них только лепешки с водой на дастархане. В тот год зима была невиданно лютой. От нехватки тепла в квартирах жители почти все вечера проводили у костров. Электрические обогреватели, чайники и прочие электроприборы не спасали. Трансформаторы напряжение не выдерживали, горели и вся махалля превращалась в вымерший, холодный и тёмный город. Людям порой даже помыться было негде – все хамамы закрыли - а в частные ходить - не каждому по-карману. Дети Рано мечтали лишь об одном - попить горячего чая и согреться в ванне. Я не знала, чем помочь. Вышла от соседки и увидела костер во дворе. Вокруг сидели новые соседи, а с ними мы близко не общались. Но всё же я подошла. Они, как провинившиеся, опустили головы. Предложили мне трёхлитровый чайник с кипятком. И я радостная вернулась к Рано. При свечах напоили деток, потом приготовили тазик и, смочив в теплой воде полотенца, мы хорошенько обтёрли каждого. Ребятишки сияли, как после настоящей бани. А Рано плакала. Уснули ребята счастливыми. - Продать, что ли этот старый велосипед? – спросила меня Рано. – Думаю, на две буханки хлеба хватит? - Да ты что? И на одну не наберётся, - возразила я. - Что-то не пойму, почему этот велосипед, как реликвия висит на стенке? Ну да ладно, не переживай, говорят, утро дарит новые идеи. Завтра, я с Григорием Семёновичем посоветуюсь. На следующий день дяде Грише я всё рассказала. От постоянного холода он тоже чувствовал себя совсем худо. А на счёт соседского велосипеда наш ветеран заинтересованно сказал: - Здесь есть какой-то подвох. Придёшь вечером, поговорим. На работе я очень уставала. С этими отключениями и взрывами трансформаторов больных детей было много. Возвращалась домой никакая. - Ты что мимо проходишь, Зульфия? – остановил меня Григорий Семёнович. – Не помнишь, о вчерашнем разговоре? - Ой, дядя Гриша, замоталась я со своими больными, голова кругом. Что будем делать? - Значит так, я пойду к Рано и попрошу её продать велосипед, а ты будешь свидетелем, - раскрыл план наш фронтовик. - Ты отдохни малость. Вроде, свет дали, попей чаю. Как будешь готова, зайдёшь за мной. - Давайте почаёвничаем вместе, муж будет рад. Каждый раз спрашивает, почему стали редко видеться, – в ответ пригласила я его к себе домой. Мы посидели, поговорили. Григорий Семёнович с грустью рассказал, что вчера соседи целое дерево вырубили из сада, чтобы развести костёр и согреться. - Ну как я могу их ругать? У всех дети, семьи, всем холодно. Дожили! Уже сколько лет прошло после нашей гражданской, а жизнь не налаживается. Жалко деревья – им-то по 25-30 лет, – в голосе соседа чувствовалась горечь и досада. - А в центре постоянно рубят столетние чинары, средняя аллея стала почти лысой. Высоким чинушам тоже нужны дрова, - с обидой ответила я. - Очень жаль старый парк, где прошла наша юность. Весь вырубили, а пока новый разрастётся, годы пройдут. Мы и не увидим, наверное, - поддержал меня муж. - Плохо мне! На душе плохо, будто что-то святое уходит. Я уже старый, мне жить-то осталось немного. А вот молодые не будут помнить ничего хорошего о прошлом старого города, с красивыми тенистыми улочками и чудесной архитектурой. Все ввысь растём, а дома-то пустые: ни тепла, ни света, - в сердцах высказался Григорий Семёнович. Он медленно поднялся из-за стола и позвал меня к Рано. Силы нашего старшего друга иссякали на глазах, но он держался, как старый бравый солдат, заряжая нас оптимизмом. - Рано, принимай покупателя на свой велосипед! – воскликнула я, входя в квартиру соседки. - Ой, дядя Гриша, а зачем Вам велосипед? – удивилась Рано. - Ты ещё добавь – «в Ваши-то годы?» - отшутился Григорий Семёнович. – За сколько продаешь?

- Вам продать могу подешевле, но этих денег мне не хватит даже на одну неделю, - ответила Рано. - Покупаю! Я же должен понять почему такое «почетное место» отведено этой рухляди, - не унимался Григорий Семёнович. - Ну ладно, забирайте, хоть недельку поживём как люди. Вам я отказать не могу, - уже сквозь слёзы произнесла Рано. Григорий Семёнович стал осматривать свою покупку, и удивился тяжести колёс. Попробовал сесть на велосипед и чуть отъехать, а он – ни с места! Стал разбирать колёса, вскрыл шины. И мы не поверили своим глазам. Оба баллона были напичканы деньгами: российские рубли и доллары аккуратно скрученные рулончиками, лежали ряд к ряду. Рано упала в обморок. Стали приводить её в чувство, а когда пришла в себя, глаза её выражали и удивление, и гнев. - Безбожник! Я с детьми здесь голодала, а рядом столько денег! – запричитала она. – Нет стыда у вашего отца, - обратилась она к детям. - И я продала такое богатство за копейки? Григорий Семёнович улыбнулся ей и успокоил: - Сейчас пересчитаем деньги и направим их на благое дело. А ты, Рано, садись и пиши своему «благодетелю» письмо, что продала велосипед. Думаю, ему не поздоровиться. Насчитали мы пять тысяч долларов и пятьсот тысяч российских рублей. - Это твои кровные деньги Рано, только тебе можно ими распоряжаться. Дома дети спят на полу, на одеялах. Ни посуды, никаких удобств, - начал Григорий Семёнович. - Я заберу «свою» часть за находку ценностей и отдам на покупку нашего дворового надёжного трансформатора, чтобы свет всегда был. А тебе купим все электроприборы, оборудуем место для занятий детишкам. Своими силами сделаем косметический ремонт. А то живёшь, как в мазанке. - Хорошо, - осмелела Рано. - Правильно Вы решили, Григорий Семёнович. – А своей покупкой распоряжайтесь сами! - Но я прошу, чтобы никто, никому пока ничего не говорил, – строго наказал дядя Гриша.

История закончилась весьма благополучно. Шерали, узнав о продаже велосипеда, поспешил домой. Ехал, как на похороны. А жена и дети встречали его нарядными, дома было уютно и красиво. Дети теперь спали на двухъярусных кроватях, малыш в отдельной кроватке. И все соседние дворы стали завидовать – у нас появился свет! Свой трансформатор стойко выдерживал все нагрузки! - Я ничего не могу понять, ты же сказала, что продала велосипед? Сама вскрыла колёса? – спросил разгневанный Шерали. - Нет, дорогой, я лишь продала его очень порядочному человеку, вот иди и разбирайся с ним. Но, в начале, со своей совестью разберись, - ответила Рано мужу. И Шерали поплёлся к Григорию Семёновичу. Тот на его вопросы ответил: - Спасибо жене скажи, что столько лет терпела. Ну и кубышку себе изобрёл! Ты от кого деньги прятал? От детей? Я отдам тебе остатки денег только в том случае, если ты их положишь в банк на имя жены. Понял? Иначе пойду в милицию, где надо будет объясниться по поводу хранения такого богатства. Деньги должны работать! - Извините меня, но я для детей старался. Хотел по приезду обрезание сделать своим сыновьям. На такой праздник, ведь, немалые деньги нужны. Вот и придумал сохранить их в велосипеде. Спасибо, дядя Гриша, за всё! В выходные приглашаю всех на туй. Сделаю так, как Вы сказали, - со вздохом согласился Шерали. – Денег я ещё заработал, они в Москве. Буду строить свой дом, пятеро сыновей в семье– это не шутка. Всё - для них. - Ты мне тут байки не рассказывай! Детей надо ежедневно растить: одевать, обувать, воспитывать, а не однодневными праздниками кормить. Понял? Посмотри, какая у тебя красивая семья, вот и береги её, – подытожил Григорий Семёнович. История этого гастарбайтера закончилась благополучно. А других судьба изрядно потрепала.

БАРНО

Семья Барно переехала в наш двор в начале двухтысячных. Её муж Бек тихий, ни с кем не общающийся, был во время войны полевым командиром, перешедшим в правительственные войска. Его редко видели – утром он уезжал на своём "Джипе", возвращался очень поздно. Соседи говорили, что Барно была его второй женой. Слишком большая разница была у них в возрасте. Через год после переезда в наш двор муж Барно уехал в Россию на заработки. Вернулся с большими деньгами. Барно, обычно нелюдимая, вдруг начала общаться с соседями, демонстрируя шикарные наряды. Бек купил жене машину. Дети жили – как сыр в масле катались. Однажды Рано спросила, как удалось мужу Барно так быстро и много заработать в России? Та надменно ответила: - Кто в велосипеде деньги прячет, а кто заработанное тратит сразу на семью. Через три месяца Барно вновь собирала в дорогу мужа. Такая довольная была и всё молитвы читала, чтобы его не сглазили. Но ни через год, ни через два Барно так и не дождалась вестей от кормильца. Ходила по инстанциям, но никто ничего не знал. Продала обе машины, отвезла детей к родителям в кишлак и уехала на поиски мужа. В России, первым делом, обратилась в милицию. Долго искали и выяснили по документам, что год назад её Бек был задержан на границе уже с литовской стороны с пятью килограммами наркотиков. Литовские власти решили его не выдавать российским пограничникам. Значит, искать надо в Литве. Барно и по-русски говорила плохо, что ж о литовском языке толковать? А тут и поход в посольство: подать запрос, получить визу - деньги уходили, как вода. Барно попросила хотя бы связаться с её Беком по телефону. В посольстве ответили, что в документах женой указана другая женщина, а вторых жён по их законам не бывает. Стало быть, Барно не имеет права на свидание и беседу с осуждённым. Она возвратилась домой, убитая горем. Сдала в аренду квартиру, чтобы хоть на что-то жить, и уехала к детям в кишлак. Каждый месяц приезжала за деньгами, но ни с кем из нас не общалась. И всё же, однажды, я столкнулась с Барно нос к носу. Она поздоровалась и ответила на мои расспросы: - Отдали меня во время войны второй женой за мешок муки и мешок риса – такая моя цена. Бек в документах даже не указал наших детей. И это всего обиднее. Божью кару заслужил мой хозяин, теперь тюрьма – его дом. А мы с детками живём у родителей, денег от сдачи квартиры на мелочи хватает. Она уходила, а мне было жаль смотреть на когда-то спесивую и богатую молодую женщину. Ничего от той в ней не осталось…

СОРО

Про соседку Соро расскажу более трагическую историю. Наши новые соседи были немолодые, жили в пригороде Душанбе. Муж её Нур, продав отцовский дом, переехал с семьёй – женой и тройняшками сыновьями в город. Очень сожалел, но другого выхода у него не было. Если в столице такие перебои с электроснабжением, то в кишлаках житья совсем не стало. Нур работал на Душанбинском текстильном комбинате, но вскоре там начались сокращения и многие остались не у дел. В том числе и муж Соро. Куда податься мужику? Конечно, на заработки в Россию. Нур был очень работящий. Деньги домой посылал регулярно. Пацаны - Комрон, Рахмон и Даврон после окончания школы тоже решили поехать на помощь отцу. Пока дети были при ней, Соро не выделялась пристрастием к нарядам и побрякушкам. Но как только мальчики уехали, она стала транжирить присылаемые деньги. Каждый день покупала себе новые отрезы, шила платья, одевалась как невеста на выданье. Соседи с недоумением воспринимали её походы в ювелирные магазины. А уж как демонстрировала нам всё новые и новые золотые изделия с драгоценными камнями – просто неловко было за неё. Соседушки собирались на топчане теперь редко, но Соро специально поджидала здесь хоть кого-нибудь, похвастаться богатыми покупками. Чтобы жене не было одиноко, Нур привёз свою племянницу Озоду пожить с ней. Но девушка сразу стала прислужницей Золушкой, которой и не светило превратиться в принцессу. Соро, как богатая тётушка, даже кичилась тем, что приютила нищенку. - Ты почему так относишься к племяннице, в рабыни её записала? - укоряла я Соро. – А сама для чего наряжаешься каждый день? Ведь на свадьбы и банкеты не ходишь! Не к добру это… - А у меня три сын-близнеца, Зульфия-апа! В один день сделаем свадьбу и всем невестам сразу подарки будут, - беспечно отвечала Соро. Я же не отставала: - За модой не угонишься, каждый день меняется. Не успеешь оглянутся, и всё устареет. А платья, ношенные, после себя невесткам подаришь? Если ты такая добрая, начни с племянницы. - Ты зачем здоровые зубы на золотые поменяла? – подлила масла в огонь Саодат-апа. – Всю жизнь шью золотом и знаю - ему не место во рту. А твоим мужикам известно, на что ты тратишь их тяжко заработанные деньги? Им, я думаю, на чужбине нелегко живется. - Денежки, надо собирать, а не одним днём жить. Тряпки и украшения здоровья и счастья не прибавят. Думай своей головой-то! – поддержала нас Рано. - Да, наверное, вы правы, соседушки мои. Но поймите, я в жизни мало хорошего видела. Завидовала другим, мечтала разбогатеть и накупить себе, чего душа желает. Хотела, чтобы теперь и мне завидовали, - оправдывалась Соро. – Мои гастарбайтеры стараются, сил и здоровья не жалеют, а я нечестно пользуюсь. - Фу, какое слово выучила - гастарбайтеры! – не выдержал Григорий Семёнович. – В войну я от фашистов наслушался. Правда, звучало оно тогда фремдарбайтер, значит принудительный работник. Не вина наших мужиков, а беда, что приходится с насиженных мест срываться и на чужбине чужую работу делать. За все хорошее, за все заработанные нелёгким трудом деньги, твои родные не заслужили такого отношения. А ты их не ценишь. Этого слова - гастарбайтер и слышать не хочу. Поняла? - Хорошо, дядя Гриша, больше не буду. Самой стыдно, повторяю, как попугай. Извините! – понурилась Соро. Прошло несколько месяцев. Соро ждала с нетерпением на побывку мужа и сыновей. Первыми приехали Нур и сын Даврон. На них лица не было. А вслед им из квартиры Соро стали доноситься стоны и рыдания. Мы с дядей Гришей поспешили поддержать соседей, ещё не зная об их страшном горе. Выяснили, что два славных мальчика Комрон и Рахмон прибывают домой в цинковых гробах. Их убили пьяные подонки за то, что заступились за русскую девушку, которую мучили прямо на улице.… Не передать словами, что было с Соро на похоронах. Она рвала на себе волосы, кидала на землю вещи, деньги, украшения и просила Бога вернуть ей сыновей. Я стояла и смотрела на всё происходящее с ужасом, и плакала вместе с ней. А в мозгу стучала мысль: почему же некоторые наши женщины только в горе начинают понимать, что самое ценное в этом мире - родные, любимые, близкие. И дети-кровиночки, которых не вернёшь, если потеряешь. Я не знала, как успокоить обезумевшую от горя мать в один день хоронившую сразу двух сыновей. Кара ли это, судьба, или случай?! Не дай, Бог такого даже врагу! Трудно бывает понять людям, что материальные блага никогда не станут выше духовных. Никто не сможет научить другого жить правильно - по закону человечности. Только жизнь. Иногда так жестоко…

OBLIGED WORK

Neighbors. Part IX

MIGRATORY BIRDS

After Soviet Union collapse many business enterprises in our Tadjik Republic were forced to stop their production activity. Economically important facilities like plants, factories, affiliate companies of all-Union enterprises were instantaneously brought to a stand. An aluminum plant kept functioning with its last ounce of strength, and somewhere in the regions cotton was cultivated - that was the main source of income for the budget. People tried to regain their economic positions in small businesses, but the bulk of the population was unemployed.

After a fratricidal civil war the situation became still more aggravated. Thousands of Russian-speaking people left Tadjikistan with a sore heart. And then Tadjiks themselves decided to search for "happiness" abroad.

In our yard fifteen families simultaneously packed their belongings and departed for the north of Tadjikistan, Uzbekistan, Kazakhstan and Russia. New neighbors from the southern regions of the Republic moved to their apartments. Everything changed right beneath my eyes. It was then when I heard a new and strange to me word "Gastarbeiter", which somehow made me feel chilly.

At first the families of the men, who left the country to earn money, lived well. Three of our she-neighbors did not hide the joy and told me that their husbands with their higher education simply built houses in Moscow. We saw here how in the families dispose of the sent money. Not everything was okay, but it was indecent to look into someone else's pocket.

RANO

We fell in love with our new she-neighbor Rano immediately owing to her industrious work and patience. She came to Dushanbe with her husband and five small children from a remote area where fighting was still going on. They sold there anything they could, and bought an apartment that belonged to Lyubasha. At first, life was very hard. One had to queue for bread since five o'clock in the morning at the bakery plant. Rano’s husband ran all around looking for a job. Children constantly fell ill due to hunger and cold. I often visited them to assist with medication and medical treatment.

Central heating and hot water supply in our homes, as well as throughout the whole Republic, depended on the gas supplied by neighboring Uzbekistan. And you know what? Gas was shut off, and electric light switched off itself because of constant overloads and transformer explosions.

A peace agreement that ended the war seemed to be signed, but it had brought other troubles. Now all were "strangled" by an economic crisis.

Rano’s husband Sherali could not find a job at home, and was going to Russia. Before leaving home he prudently legalized Russian citizenship. Then it could be done much easier than now.

We, neighbors, tried to dissuade him from the pursuit of money and asked to whose care he was going to leave his family. The answer sounded half-joke half- seriously: ‘"My family I leave to you, and you are left to God!’

He borrowed some money from a new neighbor, a businessman, left some for the family to live on for a short haul. He promised that within a month, he would return the debt and would send money for the children. And so it happened. With Russian citizenship Sherali coped easier in Moscow. Each month he sent some money home, but we saw that they barely lived from hand to mouth.

Later on Rano got a job of an employee of the city forest-park management through the city Khukumat (a City Hall). She told us, how trees in the city were wasted for fuel: people used "small ovens" for heating homes, made fires in the yards and cooked food. Planting of greenery was surely carried out in the capital, but the seedlings would not grow quickly.

Thus, the money sent every month by her husband plus her salary was enough to cover the minimum cost of living. Kids assisted their mother in everything and grew up amicable.

Sherali had lived in Russia for two years without holidays. Finally, he returned, brought a bike, gifts for children, clothes and cookies, and a coat for his wife with four pieces of fabric to sew dresses.

-‘He had worked so hard for two years and earned only for an old bike?’ - The neighbors laughed.

- ‘Oh, thank you! You do not understand. I earned enough, so I’ll bring everything at once and buy a house,’ - Sherali joked breezily.

- ‘The main thing is to be alive and well! Remember the fact that so many people have been brought in zinc coffins. He would earn more money; I'll wait’ – his wife spoke to his defense.

Two weeks later Sheral’ went to work in Russia again. He had hung up the bike on the wall and instructed his wife not to touch it before his arrival.

- ‘My mother's portrait is not allowed to be on the wall, and the bike is. Is it a proper place for it?’ - Rano expressed her surprise.

      Her husband replied to that:

- ‘Our foreman has given it to me! Owing to this two-wheeled friend, I managed to do a lot in time, consequently, I earned more’.

- ‘Somehow I did not see a lot of money’ - Each time Rano told us about it, she added: - ‘Is everything all right, Sheral’, with your head?’

After this visit our neighbor did not appear for another two years and the money he sent was like cake crumbs.

 A MAGIC BICYCLE

Only Rano herself, her constantly ill children and God knew how she suffered. She did not give any hint to us. Once I dropped in and saw that they had only hot pitas on a dastarkhan (a table cloth) with water. Winter was unprecedentedly fierce that year. Due to the lack of heat in their apartments the residents spent almost every evening near campfires in the yards. Electric heaters, kettles and other electric appliances did not save the situation. Supply transformers did not maintain voltage and burned; all the “mahalla” (a city block) turned into an extinct, cold and dark city. Sometimes people did not have an opportunity to wash themselves - all “hammams’ (bath-houses) were closed - and private ones were too expensive for many.

Rano’s children dreamed of only one thing - to drink hot tea and to take a warm bath. I did not know how to help. I went out of her home and saw a fire in the yard. New neighbors were around, with whom we did not communicate.

But still I came up to them. They bowed their heads feeling guilty. They offered to me a three-liter kettle of boiling water. And I was happy to come back to Rano. With candle lights on I gave water to the children, then prepared a bowl and wetted a towel in warm water, after that I wiped thoroughly each child. The children shone like after a real bath. And Rano started crying. Then the kids happily fell asleep.

- ‘What if I sell this old bicycle?’ – Rano asked. – ‘I think that will be enough for two loaves of bread?’

- ‘What do you mean? It would not be enough even for one,’ - I said. – ‘I do not understand something: why is this bike hanging as a relic on the wall? Well, okay, do not worry, they say, morning brings new ideas. Tomorrow, I will consult Grigory Semenovich.’

The next day I told everything to uncle Grisha. Because of constant cold he also felt unwell. Our veteran remarked on account of our neighbor's bicycle with interest:

- ‘There's some kind of trick here. We'll talk when you come home in the evening.’

I fell very tired at work. With these switch-offs and explosions of transformers there were many ill children. I came home all in and out.

- ‘Why are you passing by, Zulfiya?’ - Grigory Semenovich stopped me. – ‘Do not you remember about yesterday's conversation?’

-‘Oh, uncle Grisha, I have been so busy with my patients, my head is in a tailspin. What shall we do?’

- ‘So well, I will go to Rano and request her to sell the bike, and you will be a witness’ - Our soldier revealed his plan. – ‘Have a little rest. It seems to me the light is supplied, drink some tea. When you're ready, will you drop in to me.’

-‘Let’s have a cup of tea together, my husband will be pleased. He enquires each time, why we see each other so seldom’, - in response, I invited him to my home.

We sat down and talked. Grigory Semenovich sadly told me that yesterday his neighbors cut down a whole tree from their garden to make a fire and warm up.

 - ‘Well, how can I blame them? All have children, families, everybody suffers from cold. This is what we have come up! So many years have passed since our civil war, but life is not getting better. Sorry for the trees - they are somewhat 25-30 years old.’ - The neighbor’s voice expressed bitterness and disappointment.

- ‘And in the city center they constantly cut centenarian chenars (plane trees), the middle alley became almost bald. High-position bureaucrats also needed firewood’ - I said expressing an insult.

- ‘I feel pity for the old park, preserving the scenes of our youth. It is all deforested, and years will pass, till the new trees grow up. We shall not see it, probably,’ - My husband supported me.

- ‘I feel bad! My heart is low, as if something holy leaves us. I'm old already, a little bit of life is left. But the young will not remember anything good about the past of the old town, with beautiful shady streets and wonderful architecture. Houses are growing high, but they are empty: no heat, no light,’ - Grigory Semenovich said in a fit of temper.

He slowly got up from the table and invited me to go to Rano. Life powers of our older friend faded beneath our eyes, but he held on as an old brave soldier, irradiating his optimism for us.

- ‘Rano, say a word of welcome to a buyer of your bike!’ - I cried out, entering the neighbor’s apartment.

- ‘Oh, uncle Gresha, and what for do you need a bike?’ – Rano was surprised.

- ‘You may still add "at your elderly age?" - Grigory Semenovich joked. – ‘How much are you selling it for?’

- ‘I can sell it cheaper to you personally, but this money will not be enough even for one week.’ – Rano responded.

- ‘I am buying it! I have to understand, why such a "place of honor" has been given to this junk’, -  Grigory Semenovich could not calm himself.

- ‘Okay, take it away, we shall live at least for a week like other people. I can not reject your request.’ - Rano said with tears in her eyes.

    Grigory Semenovich began to inspect his purchase and was surprised by the heaviness of wheels. He tried to sit down on the bike and to drive away, and it did not move! He began to disassemble the wheels, opened the buses. And we did not believe our eyes. Both the balloons were stuffed with money: Russian rubles and dollars in gently twisted rolls were packed in a row.

Rano fainted down. We began to bring her to her senses, and when she recovered, her eyes expressed surprise and anger.

- ‘Christless! I have been starving here with the children, and there is such an amount of money nearby!’ - She wailed. – ‘There is no shame in your father,’ - she said to the children. – ‘And I have sold this wealth for a penny!’

Grigory Semenovich smiled and reassured her:

- ‘Now we shall count the money and send it to a good cause. And you, Rano, sit down and write a letter to your "benefactor" that you have sold the bike. I think that he won’t feel good.’

We found five thousand dollars and five hundred thousand Russian rubles.

- It's your hard-earned money, Rano, only you can dispose of it. Children sleep on the floor on blankets at home. There are no kitchen utensils, no conveniences - Grigory Semenovich began enumerating. - I'll take my part for “discovery of values” and use it for the purchase of a new reliable transformer in our yard, so that light would always be. And for you we’ll buy all electrical appliances, equip the kids with a place to do home exercises. We’ll do cosmetic repairs in your house ourselves. Because now you are living as if in a hut.

- ‘Well,’ - Rano threw off her reserve. – ‘You have decided correctly, Grigory Semenovich. - And as for your purchase, possess it yourself!’

- ‘But I pray that no one says anything to anybody for some time’, - Grisha demanded strictly.

That story ended very successfully. Sherali hurried home on learning about the sale of bicycle. He went home as to a funeral. But his wife and children greeted him being all well dressed, and the home was cozy and beautiful. The children slept in two-tier beds and a baby - in a separate toddler bed. And all the neighboring courtyards became jealous -because we had electrical light! Our own transformer bravely withstood all the loads!

- ‘I can’t understand anything, you said that you had sold the bike? Did you open the wheels yourself?’ - Sherali asked angry.

- ‘No, dear, I only sold it to a very decent person, so go and deal with him. But at first, talk to your conscience, figure it out,’ - Rano answered to her husband.

And Sherali trudged to Grigory Semenovich. The latter replied to his questions:

- ‘Say “thanks” to your wife that she had tolerated it for so many years. And what a money-box you have invented for yourself! From whom were you hiding the money? From children? I'll give you the money remains only in case you put them to his wife's bank account. Have you got it? Otherwise, I’ll go to the police station, where you will have to give explanations about the inadequate storage of such wealth. Money should work!’

- ‘Excuse me, but I was working hard for my children. I wanted to do circumcision for my sons on arrival. For such a holiday, after all, a lot of money is needed. So it came up to my mind to keep it in the bike. Thank you, uncle Grisha, for everything! In a weekend I’ll invite everybody to “tui” (a holiday). I will do everything as you have said.’ - Sherali agreed with a sigh. – ‘I have earned more money; it is in Moscow. I will build my own house; I have five sons in the family- this is not joke. Everything is for them.’

- ‘You do not tell me fairy tales here! Children need care every day: something to wear, foot wear, education, and not one-day holidays to be treated with some food. Have you understood it? Look what a beautiful family you have, and take care of it,’ - Grigory Semenovich summed up.

That story of a migrant worker ended safely. But as for the others, the fate played against them.

 

BARNO

Barno’s family moved into our yard at the beginning of 2000s. Her husband Beck was a quiet man, who did not communicate with anyone, during the war he was a field commander who took the side of government forces. He was rarely seen - in the morning he left by his "Jeep" and came back very late. Neighbors said that Barno was his second wife. The disparity in their years was too high.

A year after moving into our yard Barno’s husband went to Russia to earn money. He came back with a lot of money. Barno, usually reserved, all of a sudden started communicating with neighbors, demonstrating her chic outfits. Beck bought a car for his wife. The children lived as if on the fat of the land. One day Rano inquired, how Barno’s husband managed to earn a lot of money in Russia so quickly? She proudly responded:

- ‘Some people hide money into their bikes, and others spend the earned money for their family.’

Within three months Barno was again packing road bags for her husband. She was so pleased, and prayed all the time, so that no one could cast an evil spell on him.

But Barno did not receive any message from her breadwinner neither in a year, nor in two. She went to different chains of authorities, but nobody knew anything. She sold both the cars, transported the children to her parents in a village and departed for the search of her husband.

In Russia, first of all, she went to the police. The policemen searched for a long time and found the documents according to which a year ago Beck was arrested at the border at Lithuanian side with five kilograms of drugs. Lithuanian authorities decided not to extradite him to Russian border guards. Hence, it was necessary to look for him in Lithuania.

Barno spoke badly even Russian, to say nothing of Lithuanian language? And now she had to go to the embassy, to request, to obtain a visa - money was flowing away like water. Barno inquired how to contact her husband at least by phone. The embassy responded that according to his documents another woman was specified as a wife, and second wives were illegal according to Lithuanian law. So, Barney did not have the right to visit and talk with the convicted.

She returned home with her heart broken. She rented the apartment, in order to have something to live on, and went to the children in the village. She came to get the money each month, but communicated with none of us. And yet, one day, I ran straight into Barno. She greeted me and responded to my questions:

- ‘My relatives gave me during the war as the second wife for a bag of flour and a bag of rice - that was my price. Beck did not even mention our children in the documents. And it was most insulting. My master has earned God punishment, and is now a prison. It is his house now. I live with my children at my parents’, and the money received from renting apartments is enough for living.’

She left, and I felt pity when looking at the woman, formerly young, arrogant and rich. Nothing remained in her reminding that woman.

 

SORO

          I’ll tell a more tragic story about my neighbor Soro.

          Our new neighbors were elderly; they had lived in a suburb of Dushanbe. Her husband Noor after selling his father's house moved with his family - his wife and sons-triplets - to the city. He was very sorry, but he did not have any other way out. Even the capital had problems with supply of electrical power, and the villages started to die off. Noor worked at Dushanbe textile plant, but soon job cuts started there, and many people were kicked out of work, including Soro’s husband. Where should the male go? Of course, to work in Russia.

          Noor was very industrious. He sent money home regularly. His boys - Komron, Rahmon and Davron after graduating secondary school decided also to go to aid their father.

          When the children were with her, Soro did not expose any passion for clothes and trinkets. But as soon as the boys left, she began to blow off the sent money. Every day, she bought new pieces of cloth, sew dresses and dressed as a bride of marriageable age.

           Neighbors were puzzled with her trips to jewelry stores. And the way she demonstrated to us still more and more gold jewelry with precious stones - it was simply embarrassing. She-neighbors gathered on a bench here rarely, but Soro waited for at least someone on purpose to boast of expensive purchases.

          Noor invited his niece Ozodi to live with Soro so that she did not feel lonely. But she immediately became a servant like Cinderella, who could never turn into a princess. Soro, as a rich aunt, even boasted that she had sheltered a beggar.

          - ‘Why do you treat your niece as a slave?’ - I reproached Soro. – ‘And why do you dress up every day? After all, you do not visit weddings and banquets! It makes no good ...’

         - ‘And I have three sons - triplets, Zulfiya-apa! One day we'll arrange a wedding and all brides will get gifts,’ - Soro replied light-heartedly.

         But I did not leave her in quiet:

        - ‘There is no use pursuing fashion: it changes every day. Before you know it, everything becomes obsolete. And are you going to present your daughters-in-law with the frocks that you wear yourself? If you're so good as you say, start with a niece.’

        - ‘Why have you changed your healthy teeth for gold ones?’ - Saodat-apa added fuel to the fire. – ‘All my life I sew with gold and I know - it is not suitable for your mouth. And do your males know that you waste the hard-earned money? To my mind, their life abroad is not easy.’

        - ‘You’d better preserve money, rather than continue living for the moment. Clothing and decorations will not add health and happiness. Think with your head, then!’ – Rano supported us.

        - ‘Yeah, I guess you're right, my dear neighbors. But understand, I saw little good in life. I envied the others, dreamed of getting rich and buying everything what my soul desires. I wanted to be envied too,’ - Soro tried to justify her position. – ‘My Gastarbeiters do their best, do not spare their health and forces, and I just exploit their efforts.’

       - ‘Pooh, pooh, why do you use the term “migrant workers”!’ -  Grigory Semenovich could not withstand it. – ‘During the war I heard enough of it from the Nazis. It sounded then just a bit differently “Fremdarbeiter”, meaning an obliged foreign worker. It is not a fault of our men, but the trouble that they have to leave their homes and fulfill someone else's work in a foreign country. Your family does not deserve such ill treatment for all the good, for all the hard work and earned money. And you do not appreciate it. I do not want to hear that word –  “Gastarbeiter”. Do you understand me?’

       - ‘Well, uncle Grisha, I shall not do any longer. I feel embarrassed myself that I repeat it like a parrot. Excuse me!’ – Soro bowed her head.

        A few months passed. Soro waited impatiently for her husband and sons come home for a stay.

        Noor and her son Davron arrived the first. They looked like ghosts. And soon the moans and sobs were heard out of Soro’s apartment. Uncle Grisha and I hurried up to cast support to the neighbors not knowing yet about their terrible grief. It was revealed that two of the glorious boys: Komron and Rahmon arrived home in zinc coffins. They were killed by drunken scums, because they defended a Russian girl who was tortured by them right in the middle of the street. ...

       I can hardly formulate with words what happened to Soro at a funeral ceremony. She tore her hair apart, threw things, money, jewelry on the ground and asked God to return her sons.

       I stood and looked at everything what was happening with horror and cried together with her. A thought knocked to my brain: why do some of our women begin to understand only in grief that the most valuable thing in this world is their family, beloved ones, their relatives. And children are their darlings, whom you will not return, if you lose.

        I did not know how to calm a mother being frantic with grief who had to bury two sons in one day. Was it the divine scourge, the fate or just an occasion?! Heaven, forbid such a disaster even for an enemy!

       It is difficult for people to understand that wealth will never be more precious than spiritual values. No one can teach others to live correctly - according to the laws of humanity. Only life. And sometimesit is socruel...

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (94 голосов, средний бал: 3,97 из 5)

Загрузка...