Шакир а-Мил

Шакир а-МилГорняк. Проживаю в глубокой провинции. Пишу малую прозу. Отмечен на конкурсах "Золотое Перо Руси", " Алтын Калам", "Ковдория", "Литературные мосты" и др. Публикации в Казахстане, России, Украине, Азербайджане, Канаде. Участие в конкурсе объясняю желанием найти своего читателя и за рубежом и пусть маленькой надеждой - на издание книги.


Рассказ "Встреча на мазарах"

Степь кажется бесконечной тому, кто не ведает, куда держит путь и не знает дороги. С древних времен она пересечена этими дорогами и тропами, которые появлялись и исчезали на ее теле по мере надобности человека и хранили в себе историю и даже тайны народов населяющих эту степь. Эти дороги уводили людей на войну и приводили их оттуда. По ним купцы вели караваны из дальних стран с невиданными товарами. А люди шли в поисках лучших мест для проживания. Гонцы спешили по ним с вестью о беде или о победе. И  только, когда было все в этом мире спокойно, по этим дорогам просто стали ходить и ездить в гости, навещая своих родных и близких.

Есть дороги,  которые словно люди: они жили некогда бурной жизнью, а затем, когда их покидали, зарастали травой или заметались песком, и на этом кончалась их жизнь

Степь кажется безжизненной, но если остановиться, и посмотреть под ноги, как можно без труда обнаружить, что под ними идет бесконечная бурная жизнь, полная своих радостей и трагедий.  Это и муравьи, пожизненные труженики, не знающие отдыха; проползающий уродливый скорпион помахивающий своим грозным хвостом, как бы приглашая помереться с ним силой; и мохнатый тарантул в поисках своей очередной жертвы. Греются на солнце верткие серые и зеленые ящерицы. Их изредка пугают спешащие по своим делам тушканчики и хомячки, натыкаясь на них, недовольно фырчит ушастый ежик. Едва свернув с дороги можно спугнуть и совсем неприметных на ходу птиц: степного или черного жаворонка, саджу, кречетку. И уж совсем не спешит пересекающая эти дороги долгожительница этих степей черепаха, недоуменно останавливаясь иногда, уступая дорогу проползающему перед ней полозу.

Степь кажется иногда  путнику однообразной,  и что он здесь одинок, но это неправда. Вот встретится ему в пути бороздящий степи в поисках пищи корсак и, позабыв обо всем,  даже пробежится за путником некоторое время, проявив этим свой почти собачий интерес. Не отводя взгляда, проводят проезжающего мимо них всадника любопытные суслики или байбак, впрочем, готовые в любую секунду скрыться в своих норах, от которых почти не отходят. Вот сидит на маленьком кургане, словно на троне беркут и тревожно смотрит на путника, не посягает ли тот на его первенство в этих краях, словно он единственный хозяин здесь на земле и в небе. Иногда на вершине небольших сопок, можно увидеть одинокую фигуру волка, но это видение ошибочно. Волки никогда не бродят одни, а этот тот, что на сопке, просто высматривает, не принесет ли этот путник беспокойство его стаи.

Одинокому путнику никогда не даст скучать ветер, меняющий свое направление десять раз на дню. Бегут, спешат, навстречу путнику перекати-поле. Иногда они вяло перекатываются, как бы лениво перебирают ногами, а потом, вдруг взлетают в воздух и пролетают прямо перед путником. А еще, бродят по степи маленькие смерчи, которые неизвестно откуда появляются и куда исчезают. Они догоняют ничего не подозревающего путника и убегают дальше, посеяв невольный страх в душе   даже самого бесстрашного человека.

И есть еще один верный путник одинокого путника, это солнце, которое не спеша, целый день, бредет за путником и иногда заглядывает ему в лицо, как бы спрашивая, правильно ли они идут, не сбились ли с пути…

Кызылбек любил степь, никогда не считал ее пустынной и не задумывался об одиночестве в дороге.  И в пути он не жалел времени для того, чтобы остановиться и полюбоваться полетом беркута или как бегут сайгаки, напоминая своими необычными прыжками волны на реке.  А еще, он очень любил пытаться угадать, где пройдет смерч и совсем по-детски расстраивался, если тот проходил далеко от того места где он ожидал его.

Если поездка была неспешная,  он всегда ездил верхом на своем верном и испытанном коне Каражорге. Конь состарился вместе с ним, но Кызылбек видел, как меняется настроение  Каражорги, когда на него набрасывают седло и уздечку.  И если в обычные дни, он лишь изредка прогуливался по загону в обществе  шустрых и беспокойных жеребят, поглядывая своими полуслепыми глазами на молодых кобылиц, то едва почувствовав, что  сегодня снова нужен хозяину, он так  гордо выпрямлял свою спину, что Кызылбек не без труда поднимался в седло.

Каражорга был до того стар, что по дороге забывал, что находится на службе и завидев  где-нибудь сочную и свежую траву, легко и беспричинно уходил пощипать ее с дороги. Тогда Кызылбек  молча сходил с него и прогуливался там, где его застала эта прихоть его старого друга.  И только когда он видел, что конь уже насытился, он нарочито громко начинал ругать его:

- Эй, дружище! Может быть, ты еще и отобедаешь и отужинаешь здесь, а я дойду до дома пешком?! Где твоя совесть? Разве я кормлю тебя дома хуже? Ну-ка давай поехали, а то я живо сдам тебя в живодерню, и на твоей шкуре будут играть мои внуки!

Вряд ли Каражорга понимал, что ему говорит хозяин, но услышав сердитый голос хозяина, медленно возвращался и  виновато склонял перед ним свою голову и спину.

И сегодня, в этот теплый и свежий осенний день Кызылбек не только простил пару причуд своего коня, но и сам наслаждался красотой степи в это время года,  которое он очень любил. Так ехал он, не спеша, улыбаясь от мысли,  что его еще ждет встреча с внуками.

Неожиданно впереди исчезла его тень, и повеяло прохладой. Кызылбек невольно оглянулся и увидел, что пока он предавался своим мыслям, легкий ветер, который он давно почувствовал за спиной, пригнал не просто тучи, а покрыл ими полнеба и теперь они вот-вот догонят его бесконечной полосой дождя.

В степи заметно потемнело и стало ясно, что держать прямой путь домой означало провести его под холодным дождем, а значит, нужно было найти укрытие и переждать до утра. Выбора не было, легко сориентировавшись, Кызылбек развернул коня в сторону дальнего и старого кладбища своего родного селения и пришпорил коня. Каражорга, хорошо знавший  дорогу домой, несколько смутился решению хозяина, но почувствовав твердость руки на уздах, поспешил двинуться по указанному пути.

Вскоре показались мазары. Доехав до них, Кызылбек быстро отыскал с виду небольшой, но с хорошим куполом и плотной дверью мазар, привязал возле него коня. Он едва натаскал дрова, благо их оказалось предостаточно, как вслед за короткими вспышками молний, несколько раз громыхнул гром и полил дождь. Еще раз убедившись, что он правильно привязал коня, со стороны, куда косые ливни дождя меньше всего его достают, Кызылбек похлопал его по загривку и поспешил укрыться в мазаре. Здесь, когда заискрились первые лучи костра, он увидел, что далеко не первый, кто побывал в мазаре, укрываясь от холода или ненастья, чему свидетельствовали черная земля и следы копоти на стенах.

Кызылбек невольно улыбнулся, вспомнив, как в детстве он, услышав о том, что путники, застигнутые в пути непогодой или просто темнотой, обычно ночуют в мазарах, с удивлением спрашивал своего деда, правда ли это и как этим людям не было там страшно. Дед объяснил тогда Кызылбеку, что ночевать в мазарах, это старая традиция кочевых народов и что ничего в этом страшного и грешного нет, ведь человек делает это в трудную для себя минуту. Главное, говорил он, вести себя прилично, не богохульствовать, и убирать за собой остатки кострища и  пищи. А что касается покойных,  что же их бояться, ведь их уже нет, а если есть там их души, то они только рады гостям и готовы им услужить.

Эти слова еще больше смущали мальчика Кызылбека, и тогда он решил обратиться к доброй бабушке Зухре, которая, как он думал, никогда не посоветует ему спать в одном помещение с покойниками. Но мнение бабушки оказалась еще более жестким.

- И не думай ни о чем другом, мой сыночек, - сказала она Кызылбеку. – Если с тобой, не дай Аллах, случится какая беда в степи, когда ты будешь в одиночестве, то запомни, ищи мазары! Только там ты найдешь спасение и приют! И когда случается, теряется человек, то его в первую очередь ищут в мазарах, потому что в степи больше укрыться негде.

И тут же прибавила пару жутких историй о том, как люди оставшееся ночевать в открытой степи, особенно в полнолуние, вдруг необъяснимо от чего, сходили с ума.

Когда мальчик, рассказал отцу, что ему говорят о мазарах дедушка с бабушкой,  тот ничуть не удивился. Он рассказал, что на мазарах останавливались даже караваны с купцами и спокойно отдыхали там, потому что даже самые свирепые разбойники не смели нападать на них, так как это считалось смертным грехом беспокоить мир покойных. Да, и он сам, много раз останавливался на мазарах и убедился, что ничего лучше нет на свете, как укрываться  от ненастий или просто переночевать там.

Из-за разгоревшегося костра и тепла, которое наполнило мазар,  эти воспоминания Кызылбека охватили волнением его душу, и он улыбался  своим тогдашним мальчишеским переживаниям. Прошло много лет, и он сам, уже который раз в своей жизни воспользовавшийся покровом мазар, рассказывал своим внукам об этом обычае, неизменно усмехался их детскому неверию и страхам, которые напоминали ему  его далекое детство.

Кызылбек, уже приглядывался, куда он ляжет спать, как услышал короткое тревожное ржание коня.

«Волки?» - подумал он, но тут же отогнал эту мысль. – «Волки, не бродят по кладбищам. Это или корсак, или змея».

Он знал, лошади не боятся корсаков или змей, а просто так реагируют на неожиданное их появление. Но повторное ржание все же насторожило его.

Кызылбек уже приглядел в костре хорошо разгоревшуюся ветку, для того, чтобы осветить себе путь и узнать, что же так побеспокоило Каражоргу, как пламя костра вдруг колыхнулось от потока воздуха в открывшуюся дверь, и он услышал из-за нее чей-то голос:

- Не бойся меня, добрый человек, я не разбойник! Я просто заблудился в степи.  Не бойся меня, добрый человек!

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (3 голосов, средний бал: 5,00 из 5)

Загрузка...