Чувакин Олег

20130924_olegchuvakinЧувакин Олег Анатольевич, родился 09.03.1970 г., живёт в России, в Тюменской области. Прозаик, публицист, критик. Сменил немало профессий: от школьного учителя и машиниста резальных машин до предпринимателя и журналиста. Автор рассказов, повестей, пяти романов и множества статей. Публиковался в журналах: «Юность» (Москва), «Литературная учёба» (Москва), «Врата Сибири» (Тюмень), «Сибирские огни» (Новосибирск), «Русское эхо» (Самара), «Дальний Восток» (Хабаровск), «День и ночь» (Красноярск), «Южная звезда» (Ставрополь), «Белый бор» (Сыктывкар), «Полдень. XXI век» (Санкт-Петербург), «Север» (Петрозаводск) и др. Книги на бумаге: «Вторая премия» (2005 г.); «Сердце по имени Виктор» (2010 г.). Обе изданы в Тюмени. Номинант литературных премий: международного конкурса В. П. Крапивина (2006 год, диплом), имени Астафьева (2007 год, премия не вручалась). Лауреат конкурса «Литературная критика» (2009 год, Москва, I место). Победитель конкурса «Такая разная любовь» (2011 год, «Самиздат», I место). В 2011 году повесть Олега Чувакина «Котёнок с сиреневыми глазами» вошла в длинный список конкурса детской литературы «Книгуру». Сайт автора: olegchuvakin.ru.


Роман "Третье желание"

Аннотация

Прозябающий провинциальный писатель Виктор Добрушин получает в компьютерном салоне подарок — коробку с игрой «Три желания». Запустив дома диск, главный герой оказывается на пороге чуда: потусторонняя «золотая рыбка» и вправду готова исполнить его желания.

Что выберет Виктор? Нескончаемое кругосветное путешествие? Длинный ряд нулей на банковском счёте? Успешную писательскую карьеру? Что-то ещё, волнующее и одновременно пугающее? Каким будет его первое желание, а каким — последнее?

Захватывающий сюжет фантастического триллера, полный внезапных поворотов, погружает читателя в невероятные и опасные миры, где сбывшиеся сладкие мечты ведут к самому неожиданному финалу…

Отрывок 

…Ценная мысль родилась в добрушинской голове именно при взгляде на богатого киноактёра-ресторатора.

— Стоп, — сказал Добрушин. — Дайте подумать.

Депардье в жилете распался на кубики, монитор залил бледно-зелёный фон.

Путешествие? Зачем тратить на него желание? Деньги — вот где основа, вот откуда надо начинать. Имея деньги (много денег), можно накупить целую пачку виз и билетов — и запросто путешествовать по планете. Добрушин усмехнулся. Всё правильно. Нерационально загадывать такие желания, которые являются, по сути, лишь частью других, куда более объёмных желаний. Добрушин не знал, что за силы таятся в компьютерной игре, на что способна «рыбка», но что мешало ему попробовать?

Ему показалось, что невидимая женщина, обладательница приятного сопрано, откуда-то подмигнула. Из пространства. Ну, и он подмигнул ей — в белый потолок. Положительно, сегодня у него хорошее настроение. Несмотря на ехидные, ядовитые реплики того вульгарного парняги на скамейке. Бог мой, и что Полина в нём нашла?

Добрушин представил себе деньги. Много-много денег. Повинуясь течению его мысли, на экране возникла картинка: видеоряд с открытыми чемоданами, набитыми пачками иностранной валюты: евро, доллары, фунты стерлингов, ещё какие-то купюры. Были тут и родные рубли, пятитысячными бумажками. Чемоданы эти открытые лежали в большом светлом помещении без мебели и с огромными окнами, из которых лился ровный белый свет. Северная сторона, наверное, — что-то вроде мастерской художника. Да какая разница! Главное то, что «рыбка» может дать ему эти деньги. С такими-то деньжищами… Что там путешествие!.. С этими деньгами Виктор купит любого московского или хоть американского издателя. Его издадут, его переведут на десятки языков. Его раскрутят — и всё оплатит «золотая рыбка». Если только это не обман, не мистификация.

— Недоверчивость — не ваша черта, Виктор Иванович, — пожурила его из колонок «рыбка». — Компания гарантирует исполнение трёх желаний. Ваша задача — с желаниями определиться. Напоминаю: не спешите. Можете раздумывать и фантазировать сколько душе угодно.

— До пенсии?

— Уникальное было бы решение. Маловероятно, что кто-то способен так долго тянуть с желаниями.

— Кроме меня, были другие?

— Были.

— Кто, например?

— Пожалуйста, занимайтесь желаниями.

— Да, — сказал Добрушин, глядя на головку микрофона. — Да. Простите.

Тут-то его и осенило. Что, если пойти ещё дальше? Вернее, забраться ещё глубже, к основе основ, к объёму объёмов? К чёрту — чемоданы с деньгами! Он пожелает, чтобы «рыбка» сделала его успешным писателем. Успешным. Отсюда проистекает всё сопутствующее: деньги, книги, переводы, кинофильмы, путешествия, что угодно, включая полёт на орбиту, а то и на Марс, что, говорят, в 2018 году станет реальностью. Вот именно: что угодно. Он не станет оплачивать прочтение его рукописей ленивыми и безразличными мл. редакторами. Наоборот, издатели, какие-нибудь генеральные директора и их главбухи, станут выписывать ему авансы, слать на банковские счета роялти, заключать с ним новые и новые контракты и устраивать ему шумные рекламные кампании.

Разве не в этом его мечта? Разве не к этому он стремился долгие годы? Разве не заслужил он этого? Мария говорила про каплю, долбящую камень, а он недавно думал о разъедающей кислоте вместо воды. «Рыбка» в компьютере — она и есть эта кислота!

В воздухе словно бы повисло одобрение. Или Добрушину это лишь показалось?.. Многие литераторы страдают мнительностью, потому что приходится много думать за своих персонажей, строить их психологию. Виктору просто понравился ход собственных мыслей — от частного к общему. А угадать, что думает потусторонняя «золотая рыбка», ему не дано.

Откладывать на завтра и раздумывать дальше Добрушин не желал. Ему нужен был опыт — тотчас. Ему нужно было проверить, как это работает, как действует. Первое желание даст ему и проверку, и опыт. И у него в запасе останется ещё два желания.

— Решено, — сказал Добрушин, глядя на микрофон.

В ту же секунду на экране возник интерфейс. Пять серых прямоугольных кнопок на бледно-зелёном фоне. С надписями. Ни слова не говоря, машина предложила ему выбор. Вполне философский.

Составителю списка нельзя было отказать как в знании предмета, так и в воображении, стиле и чувстве юмора. Варианты оказались весьма любопытными:

а) богатый плодовитый и трудолюбивый автор, имеющий в виду запросы рынка;

б) горемыка-писатель, которого мир восславит спустя четверть века от его смерти;

в) процветающий делец от литературы, организовавший писбизнес со штатом книггеров и зарегистрировавший своё имя как товарный знак;

г) тусовочный приспособленец, циркулирующий между литературными конкурсами, книжными ярмарками, мелькающий в прессе и на ТВ и специализирующийся на установлении связей и извлечении дохода из воздуха;

д) звезда постмодернизма, водящая за нос квазиинтеллигенцию двух десятков стран и упивающаяся собственной способностью дурачить людей.

Пункт «б», конечно, бросался в глаза. В сущности, сказал себе Добрушин, я ведь и живу, ощущая себя этаким «горемыкой», только что будущего не знаю. Не исключено, что мои повести и романы когда-то кому-то понадобятся. Когда-то кому-то… А сегодня сочинителей развелось слишком много на планете; лишних должно отсеять время, должна истребить история. Неизвестный автор надписей на кнопках прав: своё берут не собственно писатели, но приспособленцы. Сумеешь вылезти, подняться с кишащего неудачниками дна наверх — и тебя станут называть писателем. Не сможешь этого сделать — тебе как писателю хана. Удел твой в настоящем времени, а, скорее всего, и в будущем, — забвение. Не имеют значения ни твоя одарённость, ни твоё трудолюбие.

Хотел ли Добрушин прожить сколько-то лет и умереть, питаясь странной надеждой на то, что мир восславит его попозже? В общем-то, да, хотел. Но только без помощи «рыбки». Прежде он не раз думал об этом. Найдёт кто-нибудь когда-нибудь его вещи в Интернете или в старых журналах — и его имя будет восстановлено. Не так уж скверно он пишет, чтобы оказаться начисто забытым. Впрочем, умирая, никто не допускает, что будет забыт. Тем более писатель. Дед Степан верит, что внук придёт к нему на могилку. Мать и отец Добрушина в уважении к их памяти сына тоже не сомневаются. У писателя это посмертное ощущение много шире: он представляет своё имя в истории. Чехов неспроста набело переписывал свои письма. И неспроста не поленился отредактировать все свои рассказы и повести для издания А. Маркса. Все. Титанический труд. Вот насколько Чехов дорожил тем, что останется потомкам. Он говорил Бунину, что его, Чехова, после смерти будут читать семь с половиной лет, но то была всего лишь мрачная шутка туберкулёзного больного.

Пункт «в». «Процветающий делец от литературы, организовавший писбизнес со штатом книггеров и зарегистрировавший своё имя как товарный знак». От писателя как такового здесь, похоже, ничего не осталось. В роли бизнесмена, задающего тон мощной организации «литературных негров», созданной под крылом какого-либо крупного издательства, Добрушин себя не представлял. Он перевёл взгляд на кнопку ниже. <…>

 Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (31 голосов, средний бал: 4,19 из 5)

Загрузка...