Царегородцев Глеб

КЭП3Потомственный писатель, увлекаюсь парусным спортом, являюсь капитаном своей яхты "ГИКИЯ". Люблю туризм, альпинизм и путешествия по разным странам. Люблю поэзию, бардовскую песню, гончарное искусство, увлекаюсь археологией Северного Причерноморья и историей Шотландии. Являюсь автором повести "По следам листригонов", сборника сказок "Новые сказки Тавриды", фантастической повести "Когда проснутся боги", исторического романа "Гикия" и других произведений.

Hereditary writer, fond of sailing, are the captain of your vessel "GIKIA". Love Hiking, climbing and travelling to different countries. Love poetry, bardic song, pottery, fond of archeology of Northern black sea coast and history of Scotland. Am the author of the novel "In the footsteps of listrigony", collection of fairy tales "New tales of Tavrida", a fantastic novel "When the gods Wake up", historical novel "Gikia" and other works.


Роман "Крылья Киприды"

Отрывок

ДОРОС

Ночь. Ветер. И полны ревут в темноте. На площади гул людских голосов. То, что накипало годами, вырвалось наружу: «Вон! Долой! Проклятие трутням! Все беды от них!»

Эти крики донеслись до слуха Агнессы, возлежавшей на ложе. Она молчала и, казалось, была безучастной к происходившему. Мелета стояла у окна и вслушивалась в шум голосов, временами заглушавшийся шумом волн. Ей подумалось, что даже море восстало, как и люди, и неотвратимая беда нависла над городом.

Вдруг Агнесса резко встала, подошла к Мелете и заговорила быстро и решительно.

— Лучшего момента не будет, Мелета! Смотри! Ты чувствуешь? Этот запах… с площади?..

Они подошли к окну. Шторм доносил до них еле уловимый аромат моря.

— Пахнет морем. — Мелета не удивилась перемене в Агнессе — с ней так часто бывало.

— Да нет же… с площади… я знаю этот запах… это запах большой крови… посмотри, скольких уже нет среди нас. И если мы не договоримся, вскоре погибнем все.

— Но Годейра…

— Годейра уже не царица! Скажи, кто должен следить за нашими законами? Кто должен блюсти заповеди Ипполиты? Годейра? Она погибнет сама и погубит всех нас! В лучшем случае станет наложницей какого-нибудь престарелого царька!

Агнесса вплотную подошла к Мелете. Глаза в глаза… Рука медленно потянулась к мечу…

Мелета после долгого молчания проговорила:

— Чего же ты хочешь? Может быть, ты права, но ничего нельзя сделать! Всем миром правят мужчины. Они сильнее, они всюду, а нас осталось…

— Пусть нас будет триста, двести, сто… — глаза Агнессы пылали, — пусть нас будет тридцать. Если ты со мной, ничего не потеряно! Я богорожденная! Я буду царицей и все пойдут за мной. Если ты будешь Верховной жрицей, то кто сможет нам помешать?

— Все так. И я давно об этом думала. — Мелета с сомнением всматривалась в глаза Агнессы. — Но что дальше? Как быть дальше? Все рвутся в Фермоскиру. Но это же… все равно, что рваться к прошлой любви!

— Любви! Это слово в нашем новом царстве я выжгу каленым железом! Сколько горя от мужчин! Сколько боли! Крови! Да и все наше царство вот-вот рухнет! Нет! Я установлю такие законы, что даже упоминание о любви будет караться смертью!

Мелета молчала. Море грохотало и выло, и ветер нес вдоль улиц последние осенние листья.

— Ты права, — чуть поостыв, добавила Агнесса, — Фермоскира далеко. Там нас ждет гибель. Но если ты скажешь да, и мы кровью скрепим союз, я открою тебе мой план и мою тайну.

Будто воздух звенит вокруг… И мольба и повеление во взгляде… Смерть и жизнь на лезвии меча…

— Я с тобой, Агнесса! — голос Мелеты еще звучит в ночи, а Агнесса уже рванулась, обняла ее, и крепко было это объятие.

Они облегченно вздохнули. Вдруг точно ветром обдало обеих от невидимых крыльев…

— Что это? — Мелета обвела взором покои.

— Это крылья Таната, бога смерти, — прошептала Агнесса, — но мы не дали ему испить нашей крови, — Агнесса вынула меч и слегка надрезала руку. Мелета сделала то же. Они приложили рану к ране, и, но сдержав своих чувств, крепко обнялись, и долго так стояли, точно боясь что-то потерять.

— Я запачкала твой хитон кровью! — сказала Мелета и осеклась от взгляда Агнессы.

— Нет, Мелета… — Агнесса с трудом сдерживала слезы. — Ты подарила мне эту каплю верной крови. И я сохраню этот хитон навсегда! А вот и моя тайна. Пленный скиф рассказал мне, что далеко в горах есть недоступная земля Дорос. Туда нет дорог, там много диких зверей, а в центре три огромные горы со скальными обрывами. А наверху, в недоступности скал, прекрасное зеленое плато. Там живет небольшое таврское племя. Оно живет в довольстве и сытости, потому что земля там дарит сказочные урожаи. А скалы служат им лучше, чем самые неприступные крепости. Мы завладеем этой землей и тогда ни одного трутня не допустим до наших рубежей, кроме тех, кого подарит нам война как женихов. На время! А укрепившись там, очистим всю Таврику от этих трутней. И тогда по суше к нам не сможет пройти никто! Такова моя тайна. Завтра на площади мы должны решить свою судьбу и судьбу тех, кто с нами. Радуйся, Мелета! Нас ждет, быть может, то, о чем мы все мечтали.

Стихает за окном ветер. Лишь под внезапными его порывами изредка шуршат листья. Стихла площадь. Спит Агнесса. И всю ночь ей снятся сладкие-сладкие неистребимые сны о любви.

* * *

А Мелета не спала. Долго-долго она стояла у окна и всматривалась в даль. Туда, где за Боспором лежит загадочная страна Дорос, где за непроходимыми дебрями, острыми неприступными скалами раскинулись зеленые холмы их будущей родины.

— Я тоже сохраню этот хитон, Агнесса, — шепчет Мелета, — и никогда не предам тебя. И эту капельку твоей священной крови.

Утро выдалось светлое и теплое. Ветер стих, и море слегка волновалось, медленно остывая от ночного шторма. Но не затихли дочери Ипполиты. Слышны уже голоса, крики, цокот тысяч копыт — это конные и пешие воительницы со всех улочек города сходятся к агоре, к храму.

Площадь, еще недавно пустынная, уже полна: свободные наездницы, гоплитки, храмовые — все, кто был в городе, собрались на Совет. Все знают — нет Годейры и Лоты. Нет многих коренных ойропат, тех, кто рожден еще в Фермоскире, тех, кто рассеян по всему Боспору, и, непонятно зачем, проливает там свою драгоценную кровь, старея и мечтая о возвращении в Фермоскиру…

А тут, на площади, в основном молодежь. О чем они мечтают? Что видят по ночам в своих беспокойных снах?

Когда все собрались, из дворца на площадь выплеснулся грохот десятков копыт. Это Мелета, богиня Синдики, и Агнесса — в окружении свиты. Восторг блеснул в глазах юных ойропат: так прекрасны обе их предводительницы, так великолепно сияют на них доспехи. Пешие завидовали конным: сверху виднее было все людское море.

Ловко соскочив с коней, Агнесса и Мелета прошли на возвышение. Гул голосов мгновенно стих: дисциплина в кропи у каждой ойропаты. Все гадали: что скажет Агнесса? Что скажет Мелета? Что решит Совет?

Первой вышла Агнесса. Во многих юных сердцах защемило: вот она… великолепная… сильная… богиня… вот какой должна быть каждая амазонка…

Агнесса вынула из ножен меч, подняла его вверх. Блеснуло на солнце лезвие…

— Этот меч, сестры мои, я держу в руках не случайно. — Гул одобрения прокатился по рядам. Богорожденная Агнесса назвала всех сестрами. Даже те сотни где равнение было сбито, мгновенно подтянулись, выровнялись. — Сестры мои, вы видите, он заточен с двух сторон. И каждая из вас, бывшая в бою, знает, почему таков наш меч: когда рубишь впереди врага то знаешь — при замахе можешь поразить и того, кто подкрался сзади. И это в тяжелых сражениям многим спасло жизнь. Сегодня все мы в жестокой сече. Но не затупилось ли второе лезвие у нас? Не выползает ли гремучей змеей у нас за спиной коварный враг?

Гул одобрения пронесся по сотням.

— Царица Годейра ведет нас к погибели. Забыты все заветы Ипполиты. Пьяные трутни скоро будут вытирать о нас ноги. Это и поделом: мы не можем и не должны ввязываться в мужские войны. Мы должны жить отдельно и тайно. Скажите, сестры мои, нравятся ли вам мужчины?

Гул точно всколыхнул войска.

— А многие ли из вас получили то, о чем мечтали? Любовь? Что кроме боли, крови и унижения принесла любовь? Нет, свободная амазонка должна брать мужчину и бою и выбрасывать его за ненадобностью вони! Я знаю, что делать. Я, Агнесса, знаю, куда отвести вас, чтобы жить по заветам Ипполиты. И я не случайно начала с моего меча. Божественная Мелета тоже так думает. Значит, наш меч остер с двух сторон.

Гул все нарастал. Было видно, что не все согласны с Агнессой. Тогда вперед вышла Мелета.

— Сестры мои! — голос ее был тише, но шум мгновенно стих. — Пришло время решать, ибо смерть окружила нас со всех сторон. Вы знаете: стрела имеет наконечник. Но имеет и оперение. И нужна верная рука, чтобы пустить ее в цель. Я думаю, мы должны избрать сегодня Агнессу на царство. И тогда все мы — стрелы Ипполиты — найдем верную цель. Агнесса знает такое место, где мы можем укрыться и жить вечно одни. Сейчас я не могу сказать всем, где это — ибо я не знаю, кто пойдет с нами! Ведь, возможно, придется дочерям расстаться с матерями, а многим решить — быть ли свободной амазонкой или оставаться наложницей пьяных трутней.

— Итак, времени нет! — голос Агнессы вновь прозвенел над войском. — До прихода Годейры и Лоты мы должны все решить — я не хочу крови. Кто с нами — пусть соберутся у храма Арея, кто остается — у храма Аполлона.

Точно застыв, продолжало стоять войско. И вдруг распалось: молодежь, те, кто посильнее, — все к Агнессе, остальные сгрудились у храма Аполлона.

Крики, стоны, вопли. Но Агнесса не медлит: она уже на своем белом красавце, она уже мчится — а куда, знает только она и Мелета. Прошумела копытами свита, за ней потянулось и войско — больше половины ушли с Агнессой.

Пусто на площади. Низкие облака уже затянули небо, и ветер гонит с площади тех, кто остался. Вскоре опустела агора. И только ветер, и только желтые листья, и только стоны лежащих тут искалеченных и больных, тех, кто не смог быть ни с теми, ни с другими. Ветер к вечеру все сильнее свистит в снастях редких судов у причала. Да плач не утихает на площади: «Доченька моя, на кого ты меня покинула?..»

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (1 голосов, средний бал: 3,00 из 5)

Загрузка...