Фролова Екатерина Анатольевна

Фролова Е.А.Закончила Государственный Университет Управления на Выхино, работаю. Больше пять лет занимаюсь творчеством.  Люблю путешествовать, как по загадочной Азии, так и по великолепной Европе.

Graduated from State University of Management, work. Mote then five yeas to create. I like to travel, both in the mysterious Asia, and the magnificent Europe.

______________________________________________________

                                         Секира бога.

 отрывок

Когда через несколько километров, его взору предстало какое-то сооружение из веток ивы и бересты, он даже головой тряхнул, не поверив своим глазам. Но перед ним и в самом деле было жилище человека – небольшой берестяной шалаш на тонких колышках. Да и приятный запах жаренной рыбы, вселял надежду.

Александр поднял полог, заглянул. У огня сидели мужчина, в  яркой рубахе с экзотическими пальмами и смуглая женщина, длинное платье  которой, было расшито цветными нитками, бусами, тесемками, украшено вставками из кожи и меха, рядом с матерью пристроились двое нечесаных детишек.

- Здравствуйте, - сказал Саша.

- Пайся. Пайся, - поприветствовал его мужчина, и по-русски добавил: - садись.

Он указал на свободное место у огня. Над тлеющим костром висел большой котел, где варился чай, между углей, на камне, лежала сковорода.  Женщина, сидя на корточках, распластывала огромным ножом на деревянной доске язя, и осторожно клала кусочки в кипящее масло.

Саша окинул взглядом шалаш, и брови, от удивления, поползли вверх. Да это не жилище, а этнографическая выставка какая то: рядом располагались вещи из каменного,  медного и  современного веков. Берестяная посуда, с оригинальным орнаментом, ножи с костяными вставками на рукоятях, вырезанные из кости  трубки, соседствовали с алюминиевой кастрюлей,  у стены стоял колчан со стрелами. На одном гвозде висел лук, на втором -  ружье, между ними старые часы, циферблат которых стерся от времени, а маятник неестественно застыл в самой верхней точке, на полу валялись самодельные силки для ловли мелкого зверя, в старом спальном мешке, стала девочка лет пяти.

- Стоят?  - Саша показал рукой на часы.

- Почему? – приподнял брови остяк. – Время идет.

- Время, может быть, и идет, да вот часы у тебя стоят, - пробурчал Саша, удивленный непонятливостью мужика.

Саша уже подошел к огню, как почувствовал на себе неподвижный тяжелый взгляд, что глядел из сумрака жилища и  быстро обернулся. Там в углу за небольшим сундуком вырисовывалась в сумраке фигура, которую он прежде принял за кучу цветного тряпья.

Она упорно смотрела на него, должно быть с самого появления, и как только он повернул голову, глаза их  встретились. Саша  вздрогнул и отвернулся, взгляд пугал, в нем было что-то неестественное, мертвое. Это была дряхлая старуха, низенького роста, сгорбленная, в темной одежде, на голове что-то вроде платка, из-под которого выбивались жиденькие волосики, черт лица, из-за темноты разобрать было невозможно. Она походила на безобразного  и страшного гнома.

- Бабка. Моя бабка, - будто извиняясь, пояснил мужик, проследив за его взглядом. – Родители умерли, а она живет. Старая. Прежнее - сегодняшним считает. О хорошем вспоминает – смеется, о плохом думает- плачет. Очень старая. – И, довольный тем, что Саша согласно кивает, пригласил:

- Садись, ешь, сай пить будем.

Саша присел ближе к костру, вдохнул носом приятный аромат жареной рыбы и постарался забыть о старухе.  Только теперь он понял, насколько голоден и устал.

- На, ешь, рыбы мыного.

Мужик протянул ему кусок жареной рыбы на куске бересты. Саша взял.

Точно, каменный век.

- До рыбацкого поселка далеко? – спросил Саша, аппетитно чавкая.

- Далеко, - эхом отозвался остяк. - За горой.

- Как за горой? – опешил Саша, застыв с набитым ртом.

Только теперь до него дошло, что он вышел по ручью к горе с другой стороны. Такого с ним никогда не было: он опытный археолог, на местности легко ориентируется, а тут, будто помутнение нашло. Затем он вспомнил, про пляшущую стрелку компаса и еще больше удивился. Чудеса! Получалось, что  лодку он искал не в том месте, тогда есть надежда, что ее не украли. Вот дурак, ругал он себя, даже на течение реки не посмотрел.

- А какой-либо населенный пункт здесь есть по близости? - спросил он, откусывая кусок от рыбы.

- Рядом, за поворотом, - сказал мужик, - но тама люди плохие.

- Плохие? Как это?

- Злые. Пьют. Не ходи.

И, видя, что Саша не испугался, наклонившись, будто под большим секретом добавил:

- Они в гору хотят войти. А этого делать нельзя. Бабка говорит там стражи. Беда будет.

Саша сразу перестал жевать, внутренне напрягся, как бывалый охотник, почуявший добычу. Такое состояние он испытывал всякий раз, когда вскрывали нетронутое захоронение. Это было предчувствие удачи, и оно его еще ни разу не подводило.

- А что, правда, говорят, будто в этой горе  царь похоронен? – спросил он, стараясь скрыть волнение, вдруг охватившее его.

- Говорят, - уклончиво ответил мужик.

- А почему археологи проверяли и ничего не нашли?

- Надо на счастливого.

- Как это? – не понял Саша.

- Другой несчастливый пиридет, ничего не увидит, а другой на том же месте, найдет. Надо на счастливого, - заверил остяк.

- А какой был этот царь, знаешь?

- Я мало знаю, раньше старики знали, теперь нет их. Говорили, будто царь был сильный. Было у него мыного сыновей и девки были. Богатый был. Раз крепко захворал после битвы. Пиришли шаманы, долго личили, ничего не могли делать. Потом один, сивитой должно быть, сказал, надо жертву большую Богам дать – старшего сына Гнура, тогда будто царь здоров будет. Шипико любил царь старшего сына, а жить хотел больши, велел принести жертву. Не помогло. Умер царь. А сын со своим войском в отместку сторожит его до сих пор.

- Ты знаешь место, где царь похоронен, - осторожно спросил Саша.

- Старики прежде знали, я мало знаю, - ответил мужик, и, видимо, решив переменить разговор, стал расспрашивать Сашу о городе.

Но отходить от интересующей его темы Александр не собирался. Не отвечая на вопрос остяка, «много ли в городе машин?», он открыл рюкзак, достал старую кожаную сумку,  пластину, положил у костра. Мужик замер на полуслове, так и впившись глазами в вещи.

- Где взял?

- На рынке купил, - ответил Саша, стараясь придать голосу безразличие.

- У пьяного мужика? – остяк так характерно сморщился, прищурив один глаз и вздернув подбородок, что Саша чуть не расхохотался.

- Верно, у него.

Остяк что-то сердито забормотал на своем языке, потом заговорил по-русски:

- Вор! Плохой человек. Мы его кормили, а он у бабки украл. Она плакала, - жалостливо сказал он, потом внимательно посмотрел на Сашу, будто пытаясь по его лицу определить характер, и более спокойно добавил: - Я понимаю, когда рыба из моей гымги ( морды, сплетенной из сосновых корней) попала в чужой мешок, это уже чужая рыба, но я могу доказать, вещи ее, - он ткнул пальцем в сторону бабки, затем быстро наложил пластину на сумку, так, что бы совпал рисунок на сумке с прорезями на пластине.

- Река, - он показал на пластине, а потом махнул рукой в направлении двери своего шалаша.

- Я и без тебя понял, что это река, - самодовольно ухмыльнулся Саша, - а вот гора, - и он ткнул пальцем в звездочку на пластине.

- Верно! - весело засмеялся остяк и похвалил, заискивающе заглядывая в глаза: – Умный. Шипико умный. Вернешь?

Александру стало стыдно, он почувствовал себя соучастником подлеца, обокравшего нищую старуху. То, что эти вещи действительно принадлежали остякам, сомневаться не приходилось, но отдать сумку было жалко – редчайший экземпляр древней карты.

Что бы скрыть неловкость, он стал рыться в рюкзаке, пытаясь найти что-либо годное для обмена. Когда он отыскал кошелек и поднял глаза на мужика, то от неожиданности вздрогнул: рядом стояла старуха. Она была так стара, что утеряла человеческий облик. Бесчисленные морщины избороздили ее лицо по всевозможным направлениям, кожа сморщилась и потемнела, как кора дерева. Тряпки сползли теперь с ее почти лысой головы. Темная щель глубоко ввалившегося рта бесшумно раскрылась, выпуская из него храп, прежде чем она произнесла слово. Старуха обратилась к внуку с какой-то просьбой, внук отказал, отрицательно качая головой, старуха настаивала. Несмотря на то, что старуха ни разу не повернулась в его сторону, и говорила на непонятном языке, Саша решил, что речь идет о нем, и угадал.

- Она просит, что бы ты вернул ей вещи, а взамен, она исполнит любое твое желание, - перевел остяк, таким торжественным тоном, будто и в самом деле верил в то, что бабка выполнит свое обещание.

Саша от необычного предложения, даже хмыкнул. Исполнит любое желание! Тоже мне дарительница. Но тут он подумал, что старуха может знать, где находится могильник, не зря же она хранила древнюю карту.

- Хочу найти не разграбленное захоронение скифского царя, - торжественно попросил он, глядя в маленькие, слезящиеся глазки старой женщины, сердито сверкающие из-под седых и очень густых бровей.

И вдруг она кивнула, будто поняла, о чем он просит.

Саша даже не успел ей ответить, как мужик наклонился, поднял с земли карту и пластину.

- Постой, - растерянно произнес Саша, только теперь сообразив, что высказав просьбу, он тем самым согласился на сделку, и по понятиям остяков теперь должен был вернуть сумку и пластину, - а что взамен?

- Бери. Она дает.

Мужик указал на свою бабушку.

Саша повернулся к ней, старая остячка в сухой костлявой руке, протянутой к нему, что-то судорожно сжимала. Он с ужасом смотрел на тонкие паучьи пальцы, обтянутые желтой, сухой, как осенний лист, кожей. Его взяла оторопь. Старухе неизвестно сколько лет, и ему вдруг показалось, что она  рассыплется  только от одного его  прикосновения.  Сделав над собой усилие, подавив страх, смешанный с брезгливостью, Саша принял то, что протягивала ему старуха. Это оказались два камня.

Ничего себе, обмен, промелькнуло в голове у Саши. Но потом он подумал, что сумка и пластина, даже по закону, принадлежат им.

- Раньше ум просить надо, потом богатство, - с осуждением произнес остяк. – Без ума худо.

Саша нервно рассмеялся. Неужели остяк и в самом деле, верит, будто нищая старуха одарила его несметным богатством? И при помощи чего? Двух булыжников? Чудаки.

- Как же я найду захоронение? –   возмутился Саша.

- Больше нитиво не было?

Остяк внимательно смотрит ему в глаза.

Саша уже хотел сказать, что не было, но тут вспомнил про амулет, который купил вместе с сумкой и пластиной, снял с шеи и подал остяку, тот положил его на ладонь, надавил на выступ в центре креста, и тот раскрылся на две половины, в середине лежал золотой стерженек. Сашка с досады чуть не хлопнул себя по лбу, почему он решил, что амулет более поздняя вещь и никак не связан с сумкой и пластиной? Крест сбил. Но ведь он знал, что равносторонние кресты, символ солнца находили еще в языческих захоронениях хеттов.

Мужик поводил штырьком по пластины, подыскивая дырочку, куда он подойдет, наконец, штырек встал, в единственное подходящее для него место. Саша, от волнения сглотнул. Вот он - ориентир. Захоронение на восточном склоне горы, почти на самой вершине, а не там  где круг из камней. Но почему оно обозначено такой маленькой точкой?

- Это проход?

- Не знаю, сам не ходил. Никто не ходил. Туда нельзя. Стражи.

- Так как же я  найду? – изумился Саша.

- Ты теперь счастливый. Найдешь, - уверенно произнес остяк.

Саша, скрывая усмешку, вежливо поблагодарил старуху, за нужную вещь - камни, поклонился хозяевам и вышел. Не обижать же старую, выжавшую из ума женщину.

Сумку и крест было не просто жалко, а очень жалко. И как он объяснит Игорю, что добровольно  вернул вещи настоящим владельцам? Игорь решит, что я лишился рассудка и будет прав. Затем он подумал, что надо было зарисовать ту точку на своей карте, хотел вернуться, но потом махнул рукой. Пустое все. На сумке рисунок приблизительный, это тебе не современная карта с точными координатами, ошибка в миллиметр на карте, на горе может оказаться равной  нескольким метрам, что в каменистой местности очень существенно. Не срывать же всю гору.

Саша не переставал злиться на себя, и с досады хотел выбросить камни в реку, достал их из кармана. Камни лежали на ладони тяжелые и теплые. Один был темный, почти черный – трут; другой белый, аж прозрачный, с золотым отливом – кремень, но по форме камни были почти одинаковыми, оба круглые и слегка вытянутые, как яички. Саша подбросил их вверх и поймал.

Верно, они могут пригодиться: у меня все намокло, ни зажигалки, ни спичек. Огниво, так огниво, подумал он и положил камни в карман. Да и старая остячка уже не казалась ему выжившей из ума, было что-то тревожное в ее внимательном взгляде.

Нет, не простая эта старуха, как и река возле которой она живет. Вроде все понятно, течет себе всегда в одну сторону,  а попробуй постичь ее?

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (4 голосов, средний бал: 3,00 из 5)

Загрузка...