Филиппов Дмитрий

филиппов дмитрийФилиппов Дмитрий Сергеевич, родился 5 сентября 1982 года в городе Кириши Ленинградской области. Закончил филологический факультет Ленинградского государственного университета им. А.С. Пушкина. Работал педагогом-организатором, грузчиком, продавцом, подсобным рабочим, монтажником вентиляции. Служил в армии на территории Чеченской республики с 2006 по 2008 года. Старший сапер. В настоящий момент работаю в Доме молодежи «Царскосельский», веду литературную мастерскую. Публикации: Рассказ «Стратегия 19», литературный журнал «Знамя», №5 за 2012 год Рассказ «Капля молока», литературный журнал «Север», №9-10, 2012 год Повесть "Билет в Катманду", литературный журнал "Волга", №11-12, 2012 год. Рассказ «Галерная улица», литературный журнал «Волга», № 5-6, 2013 год. Рассказ «Другой берег», литературный журнал «Нева», №8, 2013 год. статья "Герман Садулаев. Прыжок против ветра", журнал "Знамя", №4 2013 год. Статья «Леонид Губанов: И пригласил слова на пир…», журнал «Знамя», № 11, 2013 год. В сентябре 2011 года вышел дебютный сборник прозы «Три времени одиночества» (издательство «Геликон плюс»). • ISBN: 978-5-93682-733-4. Лауреат премии «Альтернативная литература 2012» (рассказ «Стратегия 19»); Участник 12 и 14 форума молодых писателей в Липках. Лонг-лист премии «Дебют» 2012 в номинации «малая проза». Финалист русско-итальянской премии «Радуга 2013». Лонг-лист премии «Национальный бестселлер 2015». Постоянный автор газет «Литературная Россия», «День литературы», «Литературная газета».


Роман "Я - русский"

отрывок

Пассажиры ехали молча, редко перекидываясь друг с другом ничего не значащими фразами.  Простые натруженные лица, усталые, желтоватые, грубые. И такие настоящие, что сердце мое наполнилось радостью правильной компании. Это когда ты никого не знаешь, но по глазам угадываешь невысказанное вслух единение, такую простую пшеничную теплоту, для которой и слов не требуется.

   Автобус притормаживал на каждой разбитой и потрепанной остановке, вываливались люди, пропуская выходящих, принимая у них рюкзаки, тележки, подавая руку дряхлым старушкам, которые до самой смерти будут ездить в свои деревни, ковыряться в грядках, ругать правительство и верно за него же голосовать. И все это было естественно, без противоречий. В жестах не было фальши или надрыва. Просто мир наполнялся правильным и прозрачным содержанием. В таком мире хотелось жить всегда, дополняя его собой, становясь единым целым со страной, с народом, со всем тем, что дорого сердцу и за что жизнь свою не жалко отдать.

   Деревня цвела зеленью, дорожная пыль оседала на обуви, солнце било прямо в глаза. Все было таким же, как и вчера, как год назад, каким было еще до моего рождения. И это постоянство давало точку опоры, незримую твердость хода истории, которая сквозь развалы государств, бунты и революции упрямо движется к своей цели. В большом городе это чувство утрачивается, и только на селе понимаешь со всей отчетливостью: у человечества есть цель, и цель эта – достичь рая на земле, и не может быть у людей другой цели.

   Подходя к дому, я услышал собачий лай. Динка заливалась, тревожно и злобно, этот лай рвался с цепи, был пронзительным и щемящим. Я ускорил шаг. Неприятное чувство закралось в сердце.

   Свернув на свою улицу, я увидел деда. Он стоял у ограды, над ним нависали два здоровых мужика лет за сорок. Один толстый, мясистый, похожий на откормленного борова. Второй худой и длинный. Громко жестикулировали, трясли кулаками у самого лица. А дед стоял, уперев руки в бока, прямой и гордый, и что-то резко отвечал им.  Слов было не разобрать – собачий лай заполнял собой все пространство.

   Внезапно толстый и красномордый нагнулся, поднял обломок кирпича с дороги и с силой запустил в собаку. Дина завизжала, заскулила от боли, и тут же, секунда в секунду, дед выбросил вперед руку и плотно, цепко схватил мордатого за кадык, пригибая к земле, что-то яростно крича ему в лицо, вколачивая слова в мясистый нос, хомячьи щеки. Длинный навалился на деда сзади, повалил его на землю… И я рванулся вперед. На ходу слетала шелуха цивилизации, с каждым шагом глаза наполнялись яростью и восторгом.

   Я слету ударил мясистого прямой ногой в живот. Тот согнулся пополам, ойкнул в сторону. Растерянно поднялся длинный. Не давая ему опомниться, я засадил ему кулаком в челюсть, со всей пролетарской злостью. Он сделал шаг назад, кулак прошел мимо и я на мгновение потерял равновесие. Этой доли секунды ему хватило, чтобы ударить меня локтем по затылку, снизу вверх. Голова взорвалась. Я ткнулся лицом в забор, не успевая выставить вперед руки. Но уже дед поднялся и рванул его за шиворот на себя, заваливая на землю. И сразу стал топтать ногами. Я мгновенно вскочил, преодолевая звон в голове, обернулся к мясистому.

   Тот стоял в трех шагах, дрожал всем телом и сипло дышал с присвистом. Смотрел на меня зло и затравленно. Но уже не вмешивался. Я оттащил деда.

  - Хорош, хорош…

  - Суки, фраера дешевые!

   Дед раскраснелся, трудно дышал.

  - Все, Касатоныч, все… Погорячились… - произнес мясистый, выставляя вперед руки.

   Длинный тяжело поднимался, держась рукой за голову. Из рассеченного лба капала кровь.

  - Кадыки повырываю, падлы!

  - Все, все, непонятка вышла…

   Мужики уходили, пятясь спиной.

  - Только суньтесь, паскуды – зарублю!

   И мне, и мужикам стало понятно, что зарубит, не дрогнет рука.

  - Все, все…

   Мужики нырнули в соседнюю калитку, скрылись в глубине двора.

  - Соседи? – спросил я.

  - Хуеди. Гондоны штопанные. – Потом обернулся ко мне, прищурился: - Это ты вовремя. Я бы один не сдюжил. Старый уже. Лет двадцать назад они бы у меня кровью харкали.

  - Ничего, теперь я есть.

   Мы весело засмеялись.

  - Ну, пойдем в дом.

   Дед налил из бака воды в чайник, поставил его на плиту.

  - Суд-то я выиграл, - начал дед, приводя в порядок дыхание. – Эти сволочи не явились, да и черт с ними, решение суда уже есть, у меня в кармане. Так они такую вонь подняли, всю деревню против меня настроить хотели. Мол, это я у них землю захватываю. Понимаешь? Но народ не обманешь. Все видели, люди не дураки. Большинство на моей стороне. Сроку им дал неделю. Чтобы баню разобрали, сарай свой снесли. Не то сожгу, сказал. Они чуть не обосрались от злости. А против государства не попрешь… Вот, пришли права качать.

  - Позвонил бы мне, я бы подъехал.

  - А ты и так подъехал.

  - Поздравляю, дед.

   Что-то не понравилось ему в моем голосе.

  - Случилось что?

  - Случилось.

  - Давай, рассказывай.

   И я опять начал рассказывать, с удивлением отмечая, как от частого повторения притупляется боль.

   Когда я рассказал главное, дед встал, подошел к окну и все остальное слушал спиной. Только кулаки сжимались и разжимались, а шея налилась багровым. Он смотрел сквозь окно – сквозь забор – сквозь дорогу – на кусок земли в пять соток, который отвоевал, отбил, вернул во владение. И затылок его наливался яростью.

   Я замолчал. Повисла пауза, и он спросил, не оборачиваясь:

  - Что делать будешь?

  - Дед, мне помощь нужна, - ответил я.

  - Я спрашиваю: что ты будешь делать?

  - Послушай, есть люди… Они не очень хорошие, бандиты, короче. Они могут найти…

  - Что ты задумал?

  - Мне ружьё нужно, - выпалил я.

   Упала тишина. Дед обернулся и посмотрел на меня долгим взглядом узнавания, выцарапывания из прошлого, из детства. Он не проверял на прочность мою решимость, ни о чем не спрашивал своим взглядом, не возмущался. Просто долго смотрел мне в глаза. Так долго, что тишина загустела и стала выдавливать меня из дома. Наконец, он сказал:

  - Убьешь?

  - Убью.

  - А дальше?

  - Не знаю, видно будет.

  - Как жить с этим будешь?

  - Мразь должна быть наказана. Легко буду жить. С чистой совестью.

   Мы помолчали.

  - Скажи, дед, - начал я, - а ты убивал?

  - Бог миловал. Крови на мне нет.

  - Что бы ты сделал на моем месте?

  - Не знаю, не знаю…

  - Ты сам говорил, что землю защищать надо. Так вот, Слава – моя земля, моя Родина, мое небо и мои березки. Если я откажусь от этого, кто я буду?..

  - Вот и надо было защищать березки, а не ханку жрать.

  - Дед, дай ружьё.

  - Не проси. Хочешь самосуд вершить – дело твое. Раньше надо было думать. А теперь все, дело сделано, беда пришла, ее не исправишь. А от крови не отмоешься.

  - Дед.

  - Не проси, сказал.

   И вдруг тяжелый ком подкатил к горлу. Дед – он упрямый. Если чего решил, не перешибить. Но ком от другого, от невысказанного. Если бьешься за правду и не побеждаешь? Что тогда? Может, ты и не за правду сражался? Кислое чувство предательства наполняло этот тяжелый ком. И еще: казалось, не дед, а Бог от меня отворачивался.

  - Я все понял. Спасибо тебе.

  - Андрюха…

  - Поеду я.

   Я встал, закинул рюкзак на плечо… И в этот момент Бог обратил на меня свой взор, прищурился, как он умеет, и властной дедовской рукой остановил.

  - В кого ты такой? – спросил Бог.

  - В мать.

   Я знал, что он меня любит, как своего Сына, взмолившегося о милости в Гефсиманском саду.

  - Будет тебе ружье.

   Я уехал тем же днем, на последнем автобусе. Перед этим дед сделал из ружья обрез. Мы спустились в мастерскую, дед зажал ствол в огромных тисках, вмонтированных в металлический верстак, достал ножевку.

  - Болгаркой нельзя, - сказал дед. – Рука дрогнет – все вкривь пойдет. Ножевочкой, не спеша…

   Он начал пилить. От патронника отступил сантиметров пятнадцать – двадцать, на глаз.

  - Может ближе?

  - Отдача сильнее будет, разок шмальнешь – кисть вывихнешь.

  - Ясно.

   Запахло металлической стружкой. Пилил дед долго, размеренно и настойчиво, инструмент стал продолжением его красной, твердой, со вздувшимися венами руки. Так роднятся с инструментом мастера, титаны, люди из особого сплава воли, железа и нравственности. Сейчас мало таких людей, источилась порода.

   Минут через двадцать лопнула горячая пила. Дед сплюнул.

  - Пилы – говно. Разучились делать.

  - Запасная есть?

  - У меня все есть, - он ласково улыбнулся.

   Заменил пилу, протянул мне.

  - Давай-ка, поработай.

   Я начал пилить, придерживая левой рукой гладкий, черно-коричневый ствол. В мастерской было прохладно, но от оружия вдруг повеяло жаром, ладонь почти обжигала вороненая сталь.

  - Ровнее пилу держи.

  - Хорошо…

   Энергия дела, рабочего инструмента и прорастающей правоты накачала руки силой: я не чувствовал усталости, хотя пилил напряженно и долго. На лбу выступили капли пота, сердце застучало быстро и мощно, выходя на новый уровень перекачки крови. Наконец, ствол начал гнуться от собственного веса.

  - Сейчас аккуратно, не ломай, - предупредил дед. – Поддерживай рукой, а пили легонько, осторожно, до конца.

   Я так и сделал. Еще десяток-другой осторожных движений, и ствол отпал от ружья, как хвост змеи.

  - Дед, откуда ты все знаешь?

  - Учителя были. Хорошие.

   Он взвесил оружие в руках, любовно погладил приклад.

  - Пристрелять надо. Видишь заусенцы?

  - Ну.

  - Пуля кувыркаться будет, может в сторону уйти. Один залп надо сделать заранее.

  - Я понял.

  - Сам уже…

  - Да-да.

   Дед помолчал, а потом протянул мне обрез и сказал:

  - Сохрани. Пригодится еще.

  - Зачем?

  - Война скоро начнется.

  - Какая война?

  - Последняя.

  - С Америкой, что ли?

  - Со всеми. Все со всеми воевать будут. Белый с негром, эскимос с арабом, русский с хохлом. Брат брата убивать начнет. Люди скурвились, землю расшатали – так не может долго продолжаться. Бог не фраер, вечно терпеть не будет.

  - И что тогда? Обрез спасет?

  - А это – смотря, что спасать будешь.

  - Ты бы что спасал?

  - Любовь.

   Так странно было от него слышать это слово, что я невольно вздрогнул.

   Он провожал меня у калитки, вдруг состарившийся разом, согнувшийся и опавший. Летний ветер трепал его короткие седые волосы. Запотели глаза.

  - Андрюха, - вдруг рванулся он.

   Я подбежал к нему, обнял.

  - Да, дед! Да!

   Он крепко сжал мои плечи, до боли въелся узловатыми пальцами, до синяков, силясь прорасти в меня, стать одним целым.

  - Задай им копоти! – прохрипел, затряс. – Чтоб долго помнили кровь касатоновскую!

  - Сделаем.

  - Вот это разговор, вот это по-нашему.

   Он потрепал меня по голове на прощание.

  - Иди, давай…

   Я еще не знал, что вижу деда в последний раз.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (12 голосов, средний бал: 3,50 из 5)

Загрузка...