Умарова Зура

Новый точечный рисунокУвлекаюсь музыкой, подбираю мелодию к некоторым своим текстам. Занимаюсь флористикой, делаю картины и поделки из природных материалов, растений и цветов. Работы участвовали в выставках. Иногда занимаюсь оформлением интерьера детских садов.


Цикл стихов "Азия:люди,города и горы" Мастерицы               Если однажды вы загрустите, Если с утра все идет невпопад, Молча гуляя, к рынку придите И отыщите  там войлочный ряд. Просто взгляните, запах вдохните - Сделаны вещи с любовью, с душой, Сразу представьте сельскую юрту, Пряжу и шерсть, и станок небольшой. Гибкие пальцы, ловкие руки Жестом  уверенным шерсть теребят. И мелодичной песенки звуки В небо напевом  веселым летят. Яркие краски, словно из сказки, Войлок раскрасили в праздничный цвет, Вот покрывало, коврик,  подушка, Шляпа, лошадка, корзинка, букет. Передавался в семьях веками Этот с изгибами древний узор, И красотою неповторимой Он украшает дома до сих пор. Не проходите, что-то купите, И унесите подарок в свой дом, Долгой холодной зимой ощутите, Как согревает войлок теплом.   Мелодия комуза Проста мелодия комуза,  как горной речки перелив, Звучит задумчиво, чуть грустно, старинный дедовский мотив. Мелькают, словно крылья, руки и в такт  вибрирует струна, И полны тайным смыслом  звуки, такая сила им дана.   Закрыв глаза, завороженно, мы попадаем в мир другой, Где встряхивают гривой кони, спеша на ближний водопой. Там манит зелень трав альпийских -  прилечь, забыться в сладком сне, Смахнуть проблемы  городские  с природою наедине.   Закатное пылает солнце, у юрты доят кобылиц, Играют в альчики* подростки, с румянцем загорелых лиц. Себе мы твердо обещаем, что  отпуск, наконец, возьмем, Дела и суету  оставим, и на джайлоо* отдохнем.   Но вот мелодия стихает, аккорд  последний отзвучал, И словно, приобщенный к тайне, талантам рукоплещет зал.   альчики* - надкопытные кости животных, используемые  для игры джайлоо* - летние горные пастбища кочевников   Иссык-Кульское лето Балыкчи, Балыкчи - Иссык-Куля начало, Нас дорога к тебе наконец-то, домчала. И вдали за окном,  за домами, садами, Голубую полоску мы ищем глазами. Иссык-Куль пахнет садом и рыбой копченой, Знойным ветром, песком и волною соленой, Пахнет медом душистым, травой и стогами, Пахнет розами яркими и цветниками. Впереди на дороге теснятся отары, И камчой подгоняют их крепкие парни, И мальчонка, румяный и смуглый от солнца, Оседлав ишачка, вслед за  ними несется. А на пляже песок золотой нас встречает, И волна изумрудная плавно качает. В ярких солнечных бликах все будто двоится, Кружат небо и чайки, и мысли и лица. А вечерний закат нереально прекрасен, Переливом оттенков, сюжетов и красок. И луна отражается в зеркале водном, Серебристой дорожкою до горизонта. И вечерней, нагретой на солнце водою, Всю усталость в душе и на теле мы смоем. И приветствуя звезды и небо без края, Мы  частицей Вселенной себя ощущаем!   Боомское ущелье Ты величав и в поднебесье устремлен, И в плен захватываешь сразу и навечно, И твое имя, словно колокольный звон – Бо-ом, бо-ом  - звучит в нас эхом бесконечным. Налево – скалы, справа – горная река, С крутым обрывом, шумных вод кипеньем, И сердце замерло в груди у всех слегка, И показалось, что мы в шаге от паденья. А горы так близки, что кажется порой - К ним из окошка можно просто прикоснуться, Шершавый камень поприветствовать рукой, И до ветвей арчи зеленой дотянуться. Громаду скал сменяют рыжие холмы С песчано-глинистой обветренной породой, Горячим солнцем за века обожжены, Здесь ветер-скульптор не спеша трудился годы. Мы очень много повстречаем на пути, Увидим  надписи с рисунками на скалах, Легенды древние услышим о любви, И к чудо - дереву лоскут привяжем алый. Еще рывок, и вот ущелье позади И скоро будет моря синяя полоска, Боом -  как друг нас к Иссык-кулю проводил, И мы, конечно же, к нему не раз вернемся   Перевал Д о л о н Горная дорога узким серпантином, Серебристой нитью вьется среди скал. На крутом подъеме замерли машины, Сменою погоды встретил перевал.   Заслоняя солнце, ветер гонит тучи, Дождь сменился снегом, мрак со всех сторон. Так  «гостеприимно»  встретил нас могучий и неповторимый,  перевал Долон.   Ах, такое вряд ли снова повторится, Растрепал прическу ветер в один миг. Замерзают руки,  но сияют лица, Это вам не «пробка» в городе в час «пик»,   Потихоньку едем, переждав немного, Позади на трассе снег засыпал след. Два-три  поворота делает дорога, И  уже за тучей видится просвет.   А на горных склонах солнце освещает Сине-фиолетовый из цветов ковер. И сухой букетик, о Долоне память С нежностью  храню я в доме до сих пор.   Ташкент - Бешагач Картинка из детства, как в рамке стоп-кадра, Вокзальный перрон, предъявляем билет, И с мамой, сестренкой и маленьким братом Мы к дяде на отдых собрались в Ташкент. Полвека прошло, так давно это было, И время на крыльях уносит нас вскачь. Тенистую улочку я не забыла, С названьем веселым таким – «Бешагач»*. Под сенью ореха прохлада нас встретит, Топчан деревянный и столик резной, Журчанье воды в самодельном бассейне, И чай ароматный и крепкий такой. Курится дымок над тандыром* тончайший, Лепешка горячая пальцы нам жжет. Блестит перламутром пиалка* для чая, Беседа неспешная  тихо идет. А там, за дувалом*, бубенчики тихо На шеях верблюдов степенных звенят. Пригрезилась вдруг нам эпоха эмиров, Погонщики, мулы и стража у врат. И в городе старом, среди минаретов И стен глинобитных пройдемся пешком, В базарной толпе, обдуваемой ветром, В ремесленный ряд непременно зайдем. Творят мастера, на глазах у прохожих - Из кожи, металла, из глины сырой, Вот седла, горшки, украшенья, сапожки, Кувшинчик с узорной чеканкой - змеей. На память берем мы себе сувениры - Шкатулку и вазу, парчовый халат, Они до сих пор, украшают квартиру, И скромным изяществом радуют взгляд. Сейчас же поездка становится сложной, И визы нужны, как в  чужую страну, И стало почти, что попасть невозможно В Ташкент или солнечную Фергану. Ах, хочется верить, вернется то время, И будет общение добрым вполне. Восточная сказка откроет нам двери, И будет все это, не только во сне. * Бешагач – переводится, как пять деревьев Тандыр – печь, выложенная изнутри глиной для выпекания лепешек и мучных изделий Пиала – чашечка для чая без ручек Дувал – глинобитный забор          Восточная женщина Спит женщина усталым, крепким сном, Согнувшись неудобно на постели, А руки, словно крылья над гнездом, Хранят покой над детской колыбелью.   И, находясь под сладкой властью сна, Не слышит шума громкого за дверью, И лишь от плача детского она Проснется сразу, за одно мгновенье.   И бесконечен круг ее забот, Ответственность на ней лежит от века. Кем в этот мир дитя ее войдет, Как вырастить из крохи человека.   Мы не всегда домашний ценим труд, Он нескончаем и не ждет оплаты. Лишь иногда хозяйку вспомнят вдруг, (обычно к празднику - 8 марта).   Хвала и честь ударницам труда, Достигшим почестей, наград и званий, Но мать -  хранительница очага, Достойна  ведь не меньшего признанья. Она привычно к ужину нас ждет - Немного напряженных и усталых, Расспросит обо всем, чайку нальет, И на душе спокойно сразу станет.   Давайте, не жалея сил и слов, Любить, ценить всех наших женщин  будем, И никогда родной, домашний кров И теплый запах хлеба - не забудем!     Дворец поэзии   Дворец поэзии, твои - уходят ввысь чертоги, И с восхищением немым, стою я на пороге. Здесь каждый камень – эхо чувств, Скрепленных крепко рифмой. Я пробую на цвет и вкус, стихов неповторимость.   Мерцая, светятся в ночи цветные окна залов, Перелагают скрипачи поэмы на хоралы. Здесь Музы легкий силуэт торжественно встречает, Приветствуя талантов свет, чинов не замечая.   Соцветьем образов и фраз, по лестницам сюжетов, Уходят, тихо растворясь, в заоблачность поэты. Дай Бог, пройти по этажам, коль будет дверь открыта, И не запутаться бы там, в загадках лабиринтов.   О, Дух Поэзии, тебе - я говорю спасибо, За волшебство в моей судьбе, за жребий мой счастливый! Не пропаду в печали дней, и в планах сокровенных, Со мною множество друзей и весь простор Вселенной!   Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (11 голосов, средний бал: 3,91 из 5)
Загрузка...