Татьяна Никитина

DSCN0817Моё детство прошло в Узбекистане. Окончила Томский мединститут, долго жила в Сибири. Двадцать пять лет жизни посвятила медицине, пройдя все этапы от участкового врача до чиновника здравоохранения. Художественные тексты сочиняла и ранее, но никогда не решалась публиковать. Я хотела написать остро-сатирический социальный памфлет о современной реальности, но все уверяли: первый блин --всегда комом и я решила научиться писать на другом сюжете. Так появился этот роман о загадках Времени, но тот, ненаписанный, обязательно родится.

• I was raised in Uzbekistan. Graduated from Tomsk Medical Institute and lived many years in Siberia. 25 years I devoted to healthcare, climbing all the steps from district medical practitioner to chief health official. I used to write fiction but never dared to publish it. I was going to write a lampoon about the contemporary life in Russia, but I was told: you must spoil before you spin. I did not want to spoil the collected material and I decided to learn how to write with a different story. That is how this this novel was born. However, the unwritten one will for sure see light one day as well.


Роман "Улыбка Лизы"

отрывок

          Глава первая. Пашка. Томск. 1993 год

«О боже! Это вовсе не Пашка», — проносится в голове, и неимоверный ужас, какой бывает только во сне, охватывает Лизу.

Несколько секунд она пытается вернуться в реальность из ночного кошмара, хотя мозг по-прежнему в его власти, и в темноте мебель вдоль стен кажется то стволами деревьев, то отвесными скалами. Лиза опускает ноги на холодный линолеум, нащупывает тапочки и торопится в соседнюю комнату.

Сын посапывает на диване, давно уже коротковатом для него. Она поправляет сбившееся одеяло, прижимается губами к белокурой макушке и замирает, вдыхая родной запах. Выходит, бесшумно прикрыв за собой дверь. Стрелки будильника интимно слились между римскими V и VI — почти полшестого. На работу к восьми, но вряд ли она теперь уснёт. Лиза отодвигает лёгкие шторы и распахивает фрамугу настежь. Мартовский, ещё морозный, колючий воздух обжигает лицо. Взгляд привычно скользит по окружённому панельными пятиэтажками двору с кольцом из припаркованных автомобилей — японских иномарок, догнивающих на чужбине, и выкидышей отечественного автопрома. Свет уличных фонарей выхватывает из темноты в центре двора сугробы, осевшие под ледяной коркой, и деревья, притворившиеся мёртвыми до весны.

Лиза на секунду прикрывает глаза и опять видит высокого старика с длинными седыми кудрями, а рядом — в молочной дымке — Пашкино лицо. Встряхивает головой, отгоняя странное видение. Она совершенно не склонна к мистике и никогда не искала в снах сакральный смысл: привыкла всё анализировать. «Страшны не сны, а их толкования, — убеждает себя Лиза. — А сны — всего лишь причуды мозга: случайная комбинация серотонина, мелатонина и бог весть каких ещё медиаторов. Недосыпания, выматывающие ночные дежурства — и вот тебе кошмары. К концу недели порой такая усталость накатывает, что чувствуешь себя выжатым лимоном, взмыленным конём и заезженной клячей. К тому же вместе взятыми».

В доме напротив просыпается жизнь: одно за другим загораются окна. Бледнеют звёзды, над горизонтом встаёт широкая полоса предрассветной синевы. Зарождается новый день. Лиза зябко передёргивает плечами, закрывает фрамугу и бредёт на кухню. Засыпает зёрна в ручную кофемолку, медленно (зато бесшумно, чтобы не разбудить Пашку) крутит чугунное колёсико, заменившее ручку антикварной «Пежо», которую бабушка Ганна вывезла из Киева в сорок первом. Мысли вновь возвращаются к Пашке. На последнем родительском собрании его хвалили, прозвучало что-то про городскую персональную выставку к следующему году... Лизу радуют успехи сына, хотя она не тешит себя иллюзиями  сверхгениальности своего чада.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (44 голосов, средний бал: 4,27 из 5)
Загрузка...