Татьяна Медиевская

Татьяна МедиевскаяТатьяна Медиевская член Союза писателей России, москвичка в четвертом поколении. Закончила МХТИ им. Д.И. Менделеева по специальности инженер-химик и Патентный институт. Работала тренером по фигурному катанию, инженером на строительстве Токтогульской ГЭС, патентоведом в научно-исследовательских институтах и на часовом заводе «Слава», окончила Высшие Литературные Курсы Литературного института им. А.М. Горького. Публикуется в журнале «Юность», альманахах и коллективных сборниках. Автор книг стихов, прозы и пьес.


Сборник рассказов "В поисках цацы"

Отрывок

Я вижу, вижу эту картину!

Когда Валера, студент последнего курса столичного художественного училища, раскладывал подрамники на полу, критически оглядывая свои работы и мучительно думая: «Всё, ни к чёрту ни годится, точно завалю диплом!», позвонил телефон. В трубке послышался голос младшего брата его друга с пятого этажа. Валера очень удивился. - Толик ему никогда не звонил. Особенно его поразил взволнованный голос мальчика: «Валера, можно зайти к тебе? Прямо сейчас!» Толик, ученик девятого класса, всегда  инфантилен и медлителен, за что его даже прозвали «Тормозом». Валера  важно ответил, что ему очень некогда, - «горит» диплом. Но потом, всё-таки спросил:

- Что, очень надо?

-  Да, позарез! – c отчаяньем попросил Толик.

-  Нет, я занят! Потом, не обижайся! – ответил Валера.

Через минуту в квартире у Валеры раздался звонок уже в дверь, и он пошёл в раздражении открывать.

На пороге стоял красный от смущения и возбуждения Толик высоченный, тощий нескладный, как  птенец – настоящий «гадкий утёнок»: на длинной шее, как на шарнире поворачивается во все стороны круглая голова с огромными удивлёнными глазами, всегда полуоткрытый большой рот, светлые волосы топорщатся.

В дверях Толик немного растерялся. Валера – невысокий, ладный, похожий на гимнаста, обычно всегда неотразимо элегантный, богемный, в черной кожаной шляпе и длинном полосатом шарфе, встретил Толика в дранных, испачканных краской джинсах в  вытянутом свитере, мешком висящем на сутулых плечах.

- Ну что, что такое случилось? Сказано русским языком: я занят! – Валера мрачно посмотрел на вошедшего. Он даже хотел выругаться, но осёкся, будто натолкнувшись на беззащитный взгляд  мальчика.

- Есть идея! Идея картины! - закричал Толик, быстро проходя на кухню,  начал рассказывать:

- Я хочу нарисовать картину…

Он сбился, случайно задев огромной ножищей 45 размера модную на железных ножках табуретку, и она с грохотом упала на пол. Толик стал её поднимать одной рукой, а другой в это время опрокинул со стола сахарницу.

- Вот медведь! Теперь будешь собирать всё? Иди к чёрту! – закричал  Валера, поднимая табуретку. «Вот принесла нелегкая» – с раздражением подумал он.

- Можно перейдем из кухни в комнату? Там чуть по просторнее, и хотя бы не заставлено всё «ненужными» вещами, - отчаянно попросил Толик, на ходу размахивая, длинными руками, цепляющими по дороге что ни попадя.

В комнате, осторожно обходя разбросанные по полу картины, Толик пробрался к окну, и, взахлёб начал рассказывать:

- Ну послушай же меня! По диагонали на всём большом полотне  я хочу изобразить грунтовую дорогу в парке, на которую только что выпал снег и немного растаял, и смешался с опавшей листвой. Посередине дороги снег  небольшими бугорками, будто сахарный песок рассыпан. На нем чётко и рельефно выделяются всевозможных коричневых и серых оттенков уцелевшие отдельные резные листья. По краям дороги смесь черно- коричневой перепревшей листвы с землёй, а в центре композиции самое главное – мотылёк. Картину можно поместить в прозрачную толстую рамку, будто ледяную…

Расположившись в кресле, Валера слушал Толика рассеянно. Он в который раз недовольно оглядывал свои работы на полу: «Мазня, ужасная мазня! Бездарь!» – крутилось навязчиво у него в голове.

Затем, взглянув на Толика, важно спросил:

- А в чём же смысл? И кого может привлечь это серо-коричневое нечто?

-  А вот  сейчас объясню! - ответил Толик.

Он сам, будто мотылек, нескладно хлопая руками как крыльями, с жаром продолжил:   

- Сегодня я как всегда бежал через парк на шахматную секцию именно по такой дороге и, конечно, её не видел, потому что, смотрел по сторонам, вдруг замечу уже полинявшую серенькую белочку на дереве сквозь редкую   жёлтую листву или дятла с красной головкой, он часто там постукивает.

Но я случайно взглянул под ноги, и заметил, что на почти заснеженной, дороге что-то шевелится. Мне пришлось даже присесть, чтобы лучше разглядеть.

Это оказался крошечный мотылёк с белесыми, пыльными крылышками чуть светлее, чем прелые листья вокруг. Он медленно, нет, для него очень даже быстро, перебирал своими высокими тонкими лапками, и передвигался наискосок по дороге.

С неба неслышно и медленно падал крупинками сухой снег, дул ветер, было холодно. Первое ноября, а этот бесстрашный, безумный мотылёк решился в такую пору преодолеть огромную для него дорогу.

Зачем? Он все равно замёрзнет. Мог бы спокойно остаться у себя в мягких прелых листьях, зарыться в них, и тихо уснуть. Но мотылек ринулся в неизвестное. Он упорно продвигался по холодной скользкой дороге.

Сегодня воскресенье и на этом пути его подстерегали опасности. В парке было довольно много гуляющих для такого ненастного дня. Вот прошла огромная породистая рыжая собака с хмурыми хозяевами, которые с удивлением посмотрели на меня. – «Что  он там ищет  на дороге?»

Мотылька можно раздавить в любую минуту, но смерть под мохнатой собачьей лапой или под подошвой прохожего его миновала. Мотылёк смог преодолеть больше половины пути. Потом замедлил движение и, наконец, совсем остановился. Тоненькие лапки ещё шевелились, но он уже не двигался, наверное, начал замерзать.

И я подумал: «Вот храбрец!». Мотылек, конечно, замёрзнет, но он не побоялся пойти по трудному пути, и совершил свой «прыжок в неизвестность». Надо двигаться, преодолевать трудности. Движение жизнь, остановка смерть! Не стоять на месте, а вырваться, хоть на миг из водоворота повседневности.

Он, этот мотылёк, трепетал своими крылышками на холодном ветру, как герой знаменосец развивающимся полотнищем флага в бою. Казалось, он пытается взлететь!».  

Эта страстная речь очень удивила Валеру. Мальчик раньше всегда немногословный и будто всегда полусонный, сейчас совершенно преобразился.

Он стоял, как в раме на фоне светлого окна, ровно, чуть ли не величественно, с гордо поднятой головой. Валере даже показалось, что Толик чем-то стал похож на героя, или на его кумира - поэта Маяковского.

«Ну, и тормоз!» - подумал он, и сказал мягко, но покровительственно:

- Старик, поверь мне,  это совершенно не будет смотреться.

Толик сник от этих слов. Он посмотрел на Валеру, и вдруг понял, тот его выпроваживает.

Валера сказал:

- Ну, всё пока! Я всё понял! Иди уроки делать! Мне ещё надо позвонить. Не мешай. Видишь - завал!

Он встал с кресла и, показывая на разложенные по полу подрамники, направился в коридор.

Толик в два прыжка оказался в проёме двери перед Валерой и закричал:

- Подожди! Послушай! Сядь! - ему казалось, что от него убегут все слова, которые он хотел сказать.

- Ну ты и настырный! - обреченно проговорил Валера, и плюхнулся обратно в кресло.

Толик широко улыбнулся и продолжил:

- Я хочу нарисовать! Теперь тебе понятно, какую картину! Крохотного мотылька на заснеженной дороге. И лупу повесить на стену, чтобы можно было разглядеть, какие у него малюсенькие тоненькие ножки, полупрозрачные пепельно-коричневые, трепещущие крылышки и любопытные, как точечки, глазки.

- Ну, ты даёшь! Может ещё микроскоп? Слушай, а давай сделай коллаж! Можно склеить настоящие прелые листья и вату в виде снега, и разместить всё это, как на макете, но повесить, как картину, и приклеить настоящего засушенного мотылька? – сказал Валера уже с интересом.

Толик, придав голосу солидность, подражая учителю географии, заговорил:

- Нет, макетом невозможно передать ни движения мотылька, ни падающего с неба, словно манная крупа, снега, ни холодного ветра, ни слабого осеннего освещения в лесу.

- Ну, не скажи-и, я видел такие инсталляции… – пытался перебить его Валера. Но Толик, не обращая внимания, веско возразил:

- Нет, получится мертво! – он, вдруг хлопнул себя по лбу, полез в карман и достал оттуда коробочку из-под мини шахмат, открыл, и стал внимательно в неё вглядываться.

- У-у-у смотри-и! Шевелится! – почему-то шепотом, удивлённо сказал Толик.

И вдруг, на их глазах мотылёк ожил и вылетел из коробочки. В этот момент из-за тучи выглянуло солнце. Мотылёк полетел к окну на свет, мерцая и переливаясь золотом и серебром в солнечном луче, полупрозрачными резными крылышками.

Толик и Вадим, как завороженные, глядели, открыв рты, на это чудо.

Мгновение, и мотылёк, стукнувшись о стекло, упал на подоконник, и пополз в угол, превратившись опять в пыльное серо-коричневое нечто.

Толик подбежал к окну, ловко схватил мотылька, и положил его обратно в коробочку.

- Ну, ты даёшь, Старик! Он у тебя, что дрессированный? – в восхищении воскликнул Валера. Он совершенно преобразился. Его недовольно-покровительственное выражение лица сменилось детским восторгом и удивлением, глаза округлились, и в них заиграли рыжие искорки. Он вскочил с кресла, и оторопело смотрел на коробочку.

- Ты что? Я сам не ожидал! Пригрелся и ожил! Ну, теперь-то я тебя убедил? Только кисть талантливого живописца способна отобразить мой замысел и настроение! Я и броское название придумал «Чудо преодоления»! – с воодушевлением, как заклинание, проговорил он, потом  чуть запнулся, и задумался. Светлые молочно-голубые глаза его были устремлены туда, где он в воображении мог любоваться своей картиной.

-  Я вижу, вижу  эту картину! – почти прокричал Толик.

А Валера мысленно всё ещё видел перед глазами полёт живого мотылька по комнате, среди «мертвых» его картин, разбросанных по полу, и вдруг понял, чего не хватает его работам!

«Нет, я напишу не ползущего по дороге, мотылька, нет. Я напишу мотылька, парящего в луче заходящего солнца!» – подумал Валера, и мгновенно, как озарение, увидел свою будущую картину.

Валера с благодарностью посмотрел на мальчика, который его   растрогал до глубины души. Детский восторг и вера, что всё получится, стоит только захотеть, передались и ему.

В глазах у обоих заблестели слёзы счастья.

Валера широко улыбнулся, подошёл к мальчику, похлопал дружески по плечу, взъерошил вихры, торчащих нечесаных  волос будущего художника, и сказал с уважением:

- Не волнуйся, Старик! Сделаем!

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (14 голосов, средний бал: 3,14 из 5)

Загрузка...