Татьяна Голосовская

фото автора_Татьяна ГолосовскаяЗдравствуйте, люди!

Я окончила ТГПИ, по специальности – социальный педагог. Люблю людей, мне интересны традиции разных народов, люблю природу, животных, люблю мир. Разнообразие флоры, фауны и человеческого, вдохновили меня на признание в любви к этим мирам через творческую деятельность. Я увлекаюсь многими видами искусства. В некоторых видах я пробую свои силы, так, например,  с 2010 года я стала заниматься графикой и живописью, участвовать в международных конкурсах.  В других видах искусства я являюсь пока что зрителем, читателем, слушателем, фотомоделью… Хотелось бы, конечно, быть читателем и писателем, зрителем и режиссером, слушателем и музыкантом, фотографом и фотомоделью (кстати, фото на конкурс – попытка быть фотографом) и т.д. Поэтому осмелюсь предложить вашему вниманию мой литературный эксперимент.

__________________________________________________________________

БОЙЦОВСКИЙ ПЕС

(повествование духа собачьего)

 отрывок

…Жарко. Горячо. Меня обволакивала обжигающая скользкая гладь красно-оранжевого цвета. Предчувствовал что-то неизбежное.

Стало особенно неприятно. Мое существо неокрепшее донельзя напряжено, и я врываюсь в жизнь жалобным и беззащитным криком!

            Я весь дрожал, в одно мгновение пламенный жар сменился на тихий леденящий холод, прочный и сухой. Я почувствовал свое беспомощное тельце в  неизвестном и чужом пространстве. Я родился… щенком.

Неловко, неуклюже переваливался на бок, пытался поднять дрожащую мордочку. Воздух наглой струей проникал внутрь и остуживал меня. Я отрывисто, немощно поскуливал! Ничего не видел. Тьма. Мне было страшно, и страх усиливался из-за того, что у меня мало сил - лапки «бескостные», нежные и маленькие… едва передвигал их.

Мое настроение улучшилось, и я успокоился, когда шершавым и длинным языком ко мне прикасалась мать. Она трепетно и тщательно вылизывала каждую складочку кожи на спинке, за лапками, возле хвостика. Вдруг неожиданно с другого бока. И подпихивала меня прохладным влажным носом.

Вскоре я ползал среди таких же, как и я, горячих и гладких комочков. Я упирался лапками в нечто мягкое, до боли родное, словно часть меня. Помню, пил мамино молоко, а вкуса не знаю, - оно в пасти у меня мгновенно впитывалось и все! Я так жадно пил, так спешил жить, что молоком захлестывало ноздри.

Потом в тесноте, согретый и сытый, я уснул.

Первые часы моей жизни были самые длительные. Я такой, беззащитный и малюсенький, а время огромное, всепоглощающее. Но время шло.

 Однажды проснулся я, но немного окрепший, прибавивший в весе. Никого рядом нет. Я один! Заскулил писклявым голоском. Приподнимал мордочку, судорожно ползал по коврику. Я, не теряя надежды, нервным криком звал мать.

Мать пришла! Но прыгнула ко мне не с торжественной радостью в движении, а… для порядка и по обязанности... Она лизала меня, на секунду передохнет, о чем-то задумается, словно счет какой-то ведет, и давай заново по спинке, под шейкой, каждую лапку... Мне надоело, я увертывался, а она облизывала меня одного, одного, но теперь за всех! Я попозже это осознал, что не получалось у неё остановиться, - для неё ещё мои собратья находились рядом, но воплощены в единого меня. И дыхание её запомнил суетное, запыхавшееся, сердце её колотилось тревожно, волнительно. Я не видел её. Оно, наверное, и лучше, что не видел мать в те страдальческие минуты!

А дальше все происходило слишком быстро. У меня открылись глаза! Я был взволнован, не знал, за что зацепиться взглядом: сколько всего интересного!

Мать разглядел: высокая, лапы крепкие, жилистые; грудь широкая бойцовская и хвоста у неё нет - купирован. Шерсть лоснилась, окрас восхитительный тигровый - чередование черных и коричневых полос. Когти - янтарные, глаза - глубокомысленные, взгляд - пронизывающий, пытливый. Цвет глаз - оранжево-зеленый. И запомнил на всю свою собачью жизнь, что у неё на носу белая «галочка». Моя родная! Люблю!

…Не помню я точную дату, когда познакомился с хозяевами...

Будто они были всегда, ещё до моего рождения: пассивными наблюдателями моего детства, взросления; потом управляли мной, воспитывали. Хозяина моей судьбы, я ощутил первый раз спиной - он погладил меня, похлопал задорно по бокам. Рука у него особенная: грубая, пальцы толстые и в кольцах.

И ещё была одна рука, но я чувствовал её редко – то минуты изощренного тонкого наслаждения, минуты блаженства. Обожал я «руки» утонченные, прохладные, нежные! Длинными ногтями подруга моего хозяина проводила и собирала мою шерстку! От удовольствия я застывал на месте, а когда она переставала массировать и гладить меня, то я настырно продолжал стоять и прижимался, давил её боком, напоминая о себе. Ещё она поднимала меня, дула в мордочку, тогда я жмурился и облизывался. Она кокетливо хихикала... Целовала, обнимала, а я, веселый и возбужденный, прикусывал и обязательно, но нечаянно, зацеплялся коготками за колготки. Она потом сердилась… Угрожала мне... Я, высунув язык, убегал по коридору на улицу!

Когда я подрос, со мной больше времени проводил хозяин. Сделал мне подарок - ошейник и поводок. Мать чаще куда-то уводили. Когда мы с нею виделись, то игры наши стали жестче, серьезнее, она предупреждала: «не подходи ко мне». Пропадала на несколько дней.

Однажды привели её в белых повязках на плечах, и она хромала. В те дни её словно подменили. (Я уже почти достиг её роста). Злющая, взбесившаяся! Её даже заперли в вольере. Я кружился возле неё, не понимал, что тем самым раздражал и дразнил её! А я скучал! Мне хотелось мчаться наперегонки за мячом, подраться, разогреть мышцы. Сильной квадратной грудью она неслась на решетку вольера, клацала зубами, слетали с её пасти клочья пены. За затылком и на холке моя шерсть вздыбилась, в голове у меня что-то колыхнулось, я тоже надумал наброситься... Помутнело в глазах. Лапы отяжелели, прикусил себе язык, и разлился во рту металлический привкус крови!

Меня позвал хозяин...

Интересен был период обучения различным командам. Хотя признаюсь, я не отличался шелковым характером, поэтому и был битым, и наказанным, и обласканным. Но все равно я находил в себе необъяснимую потребность выполнять указания и требования человеческого голоса. После каждого боя, окровавленный, я подбегал к хозяину, преданно и вопросительно устремлял взгляд. Хозяин одобрительно качал головой. Я был бойцовский пес!

Наконец-то, наступил решающий день в моей жизни!

Хозяин хлопотал с раннего утра. Я выглядел достаточно серьезным и задумчивым, отчего хозяин постоянно подбадривал меня: «Молодец! Красавчик! Так держать!»

Из-за длительного ожидания и волнения, я уже не способен вот так спокойно сидеть, ещё секунду и взорвусь! и сломаю все эти кресла, стены, все! Все! Но меня спасла команда хозяина! Мы сели в машину.

…Мы приехали. Мое угрюмое лютое настроение, суровое и грозное состояние развеяла смена обстановки, спешащие люди, галдящая толпа. Кругом собаки, свирепые псы, залитые кровью и пыхтящие как разъяренные быки. Какой-то счет, номера...

Хозяин подхлестывал меня хворостинкой, слащаво улыбался, я же огрызался, подпрыгивал, но на мне намордник и тянул назад ошейник.

Публика ликовала, кричала, надрывая глотки, свистела.

 Свежий, резкий холодный ветер ворвался в мои ноздри. А хозяин выждал минуту, когда во мне проснется одичавшая, непредсказуемая в своей сильной злобе и в гневе страстная ярость! Хозяин подтолкнул меня - его рука скользнула по спине, грубая и крепкая, с толстыми пальцами в кольцах. Привычная команда, точно взвели курок! Лети пуля! И я полетел!

Враг достался мне в затянувшихся шрамах, свидетельствующих о непобедимости. Экстерьер у него был угловатый, опять от многочисленных следов тех, кто погиб... Меньше меня по комплекции, грациозный и поджарый, он мчался на меня... дерзко и резво.

Я ведь точно также бегаю... Что-то меня насторожило. Воинственно сверкал смелый зоркий глаз, горячее дыхание, но он врезался в меня, по воздуху лязгнул челюстями, разлетелась пена. Не проскочил мимо, а сбил меня... Я упал. Она. Это была она, я это почувствовал.

Она и я! Я и она! Невозможно, нечестно, несправедливо. Нелепо! Тигровая окраска, такой же породы, моей крови, шаг мой. Мне три года, а ей целых восемь... Она пронеслась кругом по площадке, видимо в ней боролись две силы. Почему мы должны быть противниками? Все решено, и решено против нашей воли! А я лежал, хотелось умереть... стать духом огненным.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (5 голосов, средний бал: 3,00 из 5)

Загрузка...