Спиридонова Александра

DSC_9637Спорить с ним бесполезно – он переспорит. Узнать его даже не пытайтесь – чем больше знаете, тем большей загадкой он становится. Друзей у него нет, зато врагов в избытке. Еще бы, ведь его прозвище – Злокозненный. Вспомнили? Ас по имени Локи из скандинавских мифов. Кто о нем только не писал! А почему бы и мне не попробовать? Я не Нил Гейман, не профессиональный писатель, и понятия не имею, какое предложение рождает наибольший спрос у современной аудитории. Но у меня есть свой Локи, не похожий ни на скандинавского трикстера, ни на персонаж голливудских фильмов. Крепкие, хоть и неожиданные узы соединяют его с героями других мифов и любимыми героями истории. И есть уверенность, что кому-то и мой Локи, его боль и его любовь придутся по душе. Да, надо же о себе что-то сказать. Журналист. Родилась в России. Живу в Узбекистане. Работаю в молодежном издании. Публиковалась в литературном журнале «Звезда Востока». В розовом детстве мечтала стать пиратом. Наверно, отсюда интерес к кормчему последнего (если верить Эддам) корабля в истории Земли.

It is useless to argue with him – he will win. Won’t try to know him – the more you know the more he becomes a mystery. He doesn’t have any friends, but the enemies are lots of. Well, his nickname is insidious. Have you remembered him? God named Loki of the Scandinavian myths. Many people are writing about him. Why I can’t do this?! I’m not Nil Geyman, not a professional writer and don’t know what texts are most popular among modern readers. But I have MY Loki. He isn’t similar to that one of Scandinavian trickster and character of Hollywood movie. Strong and unexpected ties connect him with the heroes of other myths and lovely historical heroes. I’m sure that my Loki, his pain and love will share with me someone else. I should say something about myself. I’m journalist. Was born in Russia and live in Uzbekistan. Work in youth edition. My articles are published in literatury magazine Zvezda Vostoka. In my childhood I dreamed of becaming a pirate. Probably from this my interest to the captain of the last (if believe to Eddas) ship in history of Earth.


Повесть "Дед"

отрывок

Серые волны тяжело бились о берег. Серо и тяжело было на душе Владимира.

— Не проматывай время, — раздался за спиной угрюмый голос Добрыни. — Надо снова к ярлу идти.

По чести, князь тяготился своим пестуном и советником, хоть благодаря Добрыне получил один из самых богатых уделов росских — Новгород. Добрыня, как в свое время Хельги Вещий, племяннику особо воли не давал. Но когда раздор между наследниками Святослава перерос в настоящую усобицу, когда погиб союзничавший с Владимиром Олег и стало понятно, что великий князь Ярополк, старший Святославич, не оставит «робичича» в покое, дядя оказался самым надежным сподвижником. Так искони повелось: брат матери ближе отца. В этом россы и варяги схожи. Варяги…

Владимир поддал носком сапога плоский камешек. Тот подскочил, с размаху плюхнулся в воду. Волна равнодушно лизнула камень и откатилась.

Когда Добрыня увозил пятнадцатилетнего племянника от Ярополка за море, беглецы сильно на варяжскую помощь надеялись. Надежды не сбылись, хоть норвежский ярл, правивший от имени датских конунгов, россичей принял радушно. Принял радушно — и отказал добродушно. Иные заботы одолевали ярла, далекие и от Новгорода, и от Киева. Хакон посоветовал князю и его опекуну поискать союзников ближе к дому и дал понять, что хорош тот гость, который не засиживается чрезмерно за столом хозяев. А плыть назад без войска означало возвращаться на верную гибель.

— Ступай к Хакону, — повторил Добрыня.

— Что толку? — тоскливо спросил Владимир. — Хакон даже не примет. Он свое слово сказал.

— Можно податься в Миклагард, — хмуро глядя на беспокойное море, проговорил Добрыня.

— У ромеев наемничать?! — возмутился подросток. — Святослава имя на этих трусов страх нагоняло, а Святославов сын к ним в услужение пойдет? Не бывать тому!

Добрыню разобрала злость:

— Щенок неразумный! Нашел время важничать!

Боярин повернулся и хотел уйти. Владимир вдруг испугался, что останется совсем один.

— Подожди! — он ухватил Добрыню за плечо.

Тот попытался сбросить его руку, но Владимир не отпускал. После недолгой борьбы дядя все же пересилил и отпихнул от себя племянника, сорвав с княжей руки золотой перстень. Перстень подскочил на скользких гладышах и покатился в воду. Вделанный в него кроваво-красный камень вспыхнул алыми огоньками.

Владимир бросился вслед, принялся шарить в набегавших волнах. Добрыня ушел.

Владимир, наконец, нащупал и вытащил перстень из холодной воды. Князь не верил ни в Перуна, ни в варяжского Одина, ни в печенежского Тангрея — ни в каких богов, а тот, кто не верит, часто бывает весьма суеверен. Приметы Святославич почитал как дитя, и не те, что всем известны, а особенные, свои.

Перстень, подаренный странным, перепугавшим его незнакомцем, семилетний княжич в тот же день закопал в саду. И в тот же день споткнулся, поднимаясь по теремной лестнице, свалился кубарем с деревянных ступеней, вывернул ногу и опрокинул жаровню, привезенную отцом из византийского похода. Он неминуемо спалил бы лицо о рассыпавшиеся угли, если бы те горящие угли вдруг не погасли. Владимир истолковал случай по-своему и, чуть нога зажила, поволокся в сад, выкопал перстень и поклялся, что никогда с ним не расстанется. По привычке он хотел поклясться Перуном, но почему-то вспомнил бабку, княгиню Ольгу, ее слова: «Огонь поможет!» — и поклялся огнем. Может, бабку он вспомнил потому, что беда, которой избежал, с огнем была связана, а может, потому что камень в перстне пылал как огонь. С тех пор Владимир с перстнем никогда не расставался. Как и перстень с ним. Сколько лет уже прошло, а талисман все был ему по руке, словно вместе росли.

— Долго же тебя искать, ярл! — врезался в княжеские мысли звучный и чуть насмешливый голос, говоривший на росском наречии.

Владимир резко оборотился. Рядом, в опасной близости, стоял молодой, щегольски одетый, вооруженный азийским кинжалом варяг. Непонятно было, как он оказался здесь. Глаз у князя был острый, а слух чуткий, и все же чужак подошел незамеченный. У варяга было красивое лицо и длинные, ниже плеч, волосы, настолько рыжие, что выглядели языками пламени. Князю он показался знакомым, но Владимир никак не мог припомнить, где его видел. А еще удивился отсутствию бороды: непрошеный собеседник казался лет на десять старше Святославича. Но больше всего удивили и даже испугали князя глаза варяга. Было в них что-то человеку непонятное и для человека страшное.

— Слышал, дружина тебе нужна, — сказал варяг.

— Первым записаться хочешь? — князь отступил от рыжеволосого, сжимая рукоять меча.

Тот насмешливо и как-то снисходительно посмотрел на Владимира.

— Ступай в гавань, ярл. Дружина на кораблях, а корабли готовы в путь. Ступай, не задерживайся! Викинги ждать не любят.

— Смеяться вздумал?! — покраснел Владимир, выдергивая меч из ножен. — Кто мне корабли и воинов даст?! Какой благодетель?!

— Я, — спокойно ответил варяг. — Пока ты у Хакона помощь выпрашивал, я вольных мужей, за добычей по свету рыщущих, кликнул. С ними не пропадешь.

— Какая тебе в том корысть? Что возьмешь за помощь? — все еще не веря счастью, спросил Владимир.

— Что ты мне отдашь — пустяк в сравнении с тем, что получишь.

— Как тебя звать?

Незнакомец усмехнулся:

— Млад светел месяц! Захочешь меня найти, спроси Афи.

— Афи. «Дед», — промолвил Владимир. — Никогда не встречал прежде такое имя. Кто же ты будешь, Афи? Какого роду-племени?

— Много спрашиваешь. Тебе я нужен или войско?

Владимир искоса взглянул на варяга:

— Хотелось бы доверять тому, кто это войско ведет.

— Доверять даже себе не всегда следует, другим тем более, — с прежней усмешкой ответил Афи. — Есть дружина, корабли и попутный ветер — чего тебе еще?

— Дядю спросить надо, — сказал Владимир. — Пошли в город!

— Ты князь! — отрезал незнакомец. — Тебе решать, тебе пути выбирать. Кончилось твое младенчество. Пришлешь за опекуном, когда на кораблях будешь.

Варяг развернулся и пошел к дороге, выводившей в гавань. Владимир молча последовал за ним.

***

Варяжская дружина осадила Киев, но дальше дело не двигалось. Владимир был юн и неопытен, а Добрыня оказался удалым бойцом и никудышним полководцем. «Если бы мне кто помог в город войти, ничего бы для него не пожалел!» — приговаривал Владимир. Афи, не пряча усмешки, наблюдал за происходящим, а однажды ночью ушел из стана, одному ему ведомыми путями проник в осажденный город и наведался к ближнему боярину великого князя, воеводе Блуду.

Варяг до полусмерти запугал воеводу рассказами о свирепстве заморских наемников и посулил, что если горожане сдадутся на милость Владимирову, то милость та будет велика. Под утро Афи вернулся к осаждающим. В скором времени Ярополк бежал из Киева. Ворота стольного города широко отворились перед «робичичем».

Ошалевший от радости юнец, наскоро поручив Добрыне блюсти порядок меж победителями и побежденными, устремился во внутренние покои терема, откуда вскоре раздались вопли жены Ярополка. «Пашет братнино поле, досевает братнину рожь», — отвечал Добрыня на вопросы, где князь.

Услышав слова Добрыни, Афи брезгливо поморщился. «Далеко это яблоко от Хельгиной яблони упало», — сказал он, сходя с великокняжеского двора в город.

Варяг шел по тревожно гудящим, всполошенным улицам, и его волосы огненным ореолом светились вокруг головы. Те, кто видел это, испуганно шарахались в сторону. Выбранная Афи дорога вывела к деревянной церкви, построенной еще при Ольге. Рядом с церковью находился невысоко огороженный, пестревший цветами малый холм — Ольгина могила. У холма Афи провел остаток дня и всю ночь. Священник с диаконом, трепетавшие за свою жизнь и церковное добро, молились у алтаря о защите от вогнавшего их в дрожь рыжего беса. Не иначе, как услышали небеса ту молитву. Всю ночь над могилой великой княгини стоял великий свет, подобный золотому пламени, и ни один из рыскавших по городу наемников и местных охотников до чужого добра не смел подойти к церкви. Рыжий тоже ничего не тронул. Сидел недвижно у могилы, думал о чем-то своем. Священник с диаконом истолковали свет над могилой и бездеятельность беса в том смысле, что силой, данною свыше, благоверная княгиня укротила злокозненного духа тьмы.

Наутро бес в варяжском обличье ушел и появился у князя почти в одно время с гонцом Ярополка. Укрывшийся в Родне старший Святославич искал с Владимиром мира. «Зови и прими с честью», — посоветовал Афи, поведя глазами на свой меч.

И Владимир совет тот исполнил: позванного на переговоры великого князя приняли с великой честью — на варяжские мечи. Афи успел вложить клинок в руку издыхавшему Ярополку, пока тот еще висел на лезвиях, что вогнали ему под пазухи два молодых и тоже рыжеволосых воина. Но оружие выпало из ослабевшей руки раньше, чем грянулось оземь окровавленное тело. Афи равнодушно посмотрел на мертвого. «Не быть тебе в дружине Одина, — промолвил. — И в нашей дружине не быть».

После того пропал Афи из города. Владимир на розыски посылал — не нашли. Остались только слухи о том, что, не иначе, приходил с князем чужеземный бог, а какой — неведомо. А еще свет остался над Ольгиной могилой и охранял ее от всего недоброго, пока город не успокоился.

 Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (66 голосов, средний бал: 4,80 из 5)

Загрузка...