Софья Берестовая

wp_20140228_012Софья Берестовая Писательством увлеклась в раннем детстве, посмотрев фильм "Чужой" Ридли Скотта. После этого написала короткий космический хоррор. Вскоре нашла в доме бабушки и дедушки печатную машинку и начала печатать рассказы и повести на ней. Помимо писательства увлекаюсь чтением, кино и прогулками. Writing became my passion in early childhood after I watched Ridley Scott's "Alien". After this I wrote a short cosmo-horror. Time after, I found typewriter in my grandparent's house so I began to type short stories and novel on it. Besides writing I am interested in reading, cinema and walks.  

Рассказ "Дом по имени Чарли"

Отрывок

Здравствуй, дорогая Дженни. Помнишь наш старый дом на Севере Англии, где ты жила до девяти лет вместе со мной и ворчуном Джозефом? Ты чудесно проводила там время, будучи маленькой непоседливой девчонкой с вечно растрепанными косичками и разбитыми коленками. Ты любила тот старый дряхлый дом, как любила и нас – дряхлых стариков. Джозеф уже семь лет как отправился в мир иной и надеюсь, что он оказался не хуже нашего. Я тоже вот-вот отправлюсь вслед за твоим дедушкой. Да я и непротив, знаешь ли. Когда тебе переваливает за девяносто семь, жизнь уже не кажется столь желанной и бесценной. Старикам, таким как мне, нелегко приходится. Тут прострелит, там защемит, бессонница каждую ночь, да ещё этот чёртов диабет, будь он неладен! Скажу тебе по секрету, я так устала от наставлений этого пройдохи - врача. Это нельзя, то нельзя, ничего нельзя! Поэтому я решила, разуже одной ногой там, где черви кормятся, не буду себе больше ни в чем отказывать.  Миссис Уитл – славная добропорядочная лединедавно открыла вместе со своим мужем – не столь добропорядочным господином небольшую кондитерскую рядом с моим домом, и каждый день я покупаю у них самые разнообразные лакомства. Могу сказать одно, если рай существует, то я уже в нём! Буше, эклеры, трюфели, трубочки с заварным кремом, овсяное печенье, имбирные пряники! Вот она настоящая жизнь! Жаль, что началась она для меня слишком поздно, но лучше поздно, чем никогда. Сейчас я как раз вернулась от миссис Уитл и, должна сказать, поход меня немного утомил. Думаю, у меня действительно не так много времени, поэтому я сразу же села писать тебе письмо, которое собиралась написать уж лет как семь назад. Я немного задержалась, но ты уж не сердись на старушку. Я, как видишь, во всем немного задерживаюсь, девяносто семь лет – нынче уж не каждый может так задержаться на этом свете. Я сижу в своей светлой уютной кухне за маленьким круглым столом, передо мной корзина самых разнообразных сладостей, и время от времени я поглядываю в окно, чтобы насладиться этим тоскливым пейзажем, полным поэтической грусти. Весьпарк сейчас застлан густым туманом, от чего, нерастаявший снег, покрытый теперь толстым слоем наледи, кажется почти девственно белым и свежим, будто выпал совсем недавно. Причудливые в тумане очертания голыхдеревьевнавевают воспоминания, и в голове возникают образы старинных домов и усадеб в викторианском стиле, заросших плющом, окутанных туманом, стоящих в окружении грациозно изогнутых деревьев. О, эти старинные дома с их тайнами, библиотеками и винтовыми лестницами, угрюмыми стрельчатыми окнами, холодными каменными стенами, покрытыми лишайником и плесенью из-за извечной сырости строптивой английской погоды. Внутри таких домов бесчисленное множество тёмных коридоров, сверху безмолвно взирает причудливый резной потолок, стены укрытыпыльными гобеленами, под ногами поскрипывает древний паркет. Комнаты в этих домах высокие и просторные, а мебель выцветшая, неудобная и немного обветшалая от прикосновения времени. В таких домах всегда есть потайные комнатки и уголки, где можно укрыться от любопытных глаз, и всегда есть две-три половицы, которые можно приподнять и спрятать под ними какую-нибудь приятную мелочь. Это могут быть старые часы на цепочке, свернутый конверт с письмом, маленький янтарь с незадачливым насекомым внутри, несколько жемчужных бусин идеальной круглой формы, детские рисунки, огрызок карандаша, любимая сережка, оставшаяся без пары, или маленькое круглое зеркальце, которым ты, будучи ребенком, пускала солнечных зайчиков в просторной и пыльной библиотеке, гордо восседая на горе из старых, а то и ветхих книг. В таких домах детям никогда не бывает скучно и всегда есть чем себя занять. Можно прятать любимые безделушки в укромных местечках огромного дома, затем рисовать свою личную карту сокровищ и помечать крестиками те места, где надёжно спрятан твой собственный клад. Потом, спустя много лет, можно вернуться в этот старый и родной дом, который будет к тому времени ещё древнее и будет всё также тихо и мирно стоять на своём месте, окутанный молочным туманом, окружённый изогнутыми сухими деревьями, бережно укрытый густым плющом. По узкой мощеной дорожке ты пройдешь до массивной двери из темного тиса, повернешь холодную бронзовую ручку с причудливой резьбой в виде львиной головы и легонько толкнешь её от себя. Дверь со скрипом приоткроется, и величественный храп старого дома прервётся. Дом приоткроет один глаз, почти уже слепой от старости и устремит его на тебя. Если присмотреться, то можно заметить, как едва заметно исказилось большое стрельчатое окно дома, это и есть его глаз, мутный и почти слепой, но сейчас он устремлён на тебя. Дом тяжело вздохнёт и немного прокашляется, ведь столько лет он не произносил ни единого слова, потому как собеседников поблизости не намечалось. Деловито откашлявшись, он спросит тебя своим низким голосом древнего старика: − Кто ты? Ты гордо выпрямишь спину и, глядя снизу-вверх на мутное стекло окна, уверенно ответишь: − Это я, твоя хозяйка. Он тяжело и звучно выдохнет и откроет второй глаз, тот, что зорче и яснее и ты заметишь, как второе стрельчатое окно немного исказилось. Дом нетерпеливо и раздражённо заговорит своим низким голосом: − У меня нет больше хозяев. Все хозяева давно ушли и оставили меня одного. К тому же ты не похожа ни на одного из них. Потом он немного помолчит и окна вновь примут свой обычной вид. Снова закрыв оба своих глаза: почти слепой и зрячий, дом тихо произнесёт: − Уходи. Дверь со скрипом и грохотом захлопнется перед твоим носом. Но ты останешься стоять на месте, уверенная в своей правоте. Ты с силой постучишь кулаком в дверь, предварительно сдернув с неё надоедливый плющ, и дом снова распахнёт свои глаза. Стрельчатые окна вновь исказятся в угрюмом изумлении. – Я сказал, уходи! – прорычит дом. – Я стар, но не немощен, не уберешься отсюда – пожалеешь. В доказательство своих слов, он весь загремит и, словно, надуется, а через секунду весь плющ, годами укутывавший старый дом, окажется на влажной холодной земле, жалкий и поверженный, он скукожится и замрёт в молчаливом негодовании. Ты похлопаешь в ладоши. – Отличный фокус с плющом, но меня этим не испугаешь. Я твоя хозяйка! − Уходи!! – вновь прогремит дом. – У меня нет хозяев! − Нет - есть! Я твоя хозяйка! А не помнишь ты меня, потому что я выросла. Вот, смотри! Ты достанешь из кармана скомканный лист бумаги, уже пожелтевший от времени, развернёшь его и поднимешь над головой, чтобы дом смог его рассмотреть. Глаза-окна устремятся к измятому листу. – Хм, что это? - спросит дом. – Это моя карта сокровищ, - ответишь ты. – Смотри внимательно, потому что здесь нарисован весь твой план. Планировки всех комнат, коридоров, библиотеки, лестниц, кладовых, столовых, уборных, погреба и подсобок. Видишь маленькие красные крестики? Это мои метки в тех местах, где я оставила клады. Прошло много лет, но я вернулась за своим сокровищем. Так что, давай-ка открывай дверь! Тогда старый, наполовину слепой дом зальётся радостным и каким-то по-детски звонким смехом. – Маленькая мисс Дженни! – хохоча, вымолвит он. – Это же маленькая мисс Дженни! Ты лишь сдержано, как и подобает настоящим леди, улыбнешься. – Боюсь, что уже большая миссис Джейн Хатчинсон, дом. Так ты позволишь мне войти? Из глаз-окон прямо на твою голову градом посыплются маленькие круглые стёклышки размером не больше градинок. Ты услышишь всхлипы и причитания. Массивная дверь из темного тиса радушно распахнётся перед тобой. – Ну-ну, дом, не плачь. Я ведь вернулась, зачем же плакать? Но дом, продолжая всхлипывать и осыпать твою голову стеклянными слезами, лишь произнесёт тихо и довольно: − Я счастлив, маленькая мисс Дженни. И для меня вы всегда будете маленькой мисс Дженни. Ты примирительно подмигнёшь ему. – Ну и договорились. Погоди-ка, ведь я тоже как-то называла тебя в детстве! Не просто «дом», у тебя было имя! Всхлипы захлестнут все близлежащие окрестности, стеклянные слёзы посыплются с ещё большей силой и старый дом протяжно прогремит: − Чаааарли. Вы называли меня Чарли, маленькая мисс Дженни. Ты рассмеёшься. – А ведь точно! Именно так и никак иначе! Я называла тебя – Чарли. – Ладно, Чарли, я вхожу. И ты войдешь, уверенно переступив порог, и тихо закроешь за собой дверь. Всматриваясь в очертания тёмного дома, ты с грустью отметишь про себя, что он изменился, постарел и запустился. – Столько пыли, тут нужно будет изрядно потрудиться! – скажешь ты. – Это точно, маленькая мисс Дженни – отзовётся дом. Ты снова достанешь пожелтевший лист бумаги со своими детскими неразборчивыми каракулями и внимательно всмотришься в план дома. Четыре клада, четыре места с сокровищами, четыре твоих личных потайных уголка, которым ты доверила самое ценное, что было у тебя тогда. Непоседа с вечно разбитыми коленками, ты так надежно спрятала своё сокровище, что сама теперь теряешься в догадках и силишься вспомнить, куда же точно задевала свой клад. Самый большой и жирный крестик стоит над словом «библиотека», по-детски старательно выведенным синим карандашом. – Ну, конечно же! Библиотека! Там я должна найти нечто потрясающее, потому что это было любимое место во всём доме, во всём Чарли, то есть – подумаешь ты. − Один клад для Тома, один для Джона, один для Люси и один для меня! Конечно же, я отыщу тот, что спрятан в библиотеке! Этот клад уж точно мой и ничей больше. Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (1 голосов, средний бал: 5,00 из 5)
Загрузка...