Сонечка М

DSC_0077Привет! Мне 20 лет, я - мама маленькой чудесной девочки, учусь в ННГУ им Лобачевского, на филологическом факультете, подрабатываю фотографом, играю на пианино, гитаре, пишу песни, стихи и прозу с самого детства. Не так давно начала выступать со своими стендап - текстами. Хочется попробовать себя везде, но пока проза увлекает сильнее всего.


Новелла "Синдром Русалки"

         Однако нельзя было не признать, что даже в таком виде – с запутанными волосами,  в зелёной Димкиной толстовке из которой нелепо торчал белый воротник свитера, Катя была весьма и весьма прелестна.

         Юные романтики на пионерском расстоянии пошли в сторону домов. Дойдя до своего, не так давно отремонтированного, домика, Катя сняла с себя Димину кофту, и, сказав спасибо, уже хотела уйти, но парень остановил её.

- И ты просто вот так уйдёшь?

- А что? – не поняла Катя.

- Просто…, - Дима запнулся.

Он не знал, что сказать, чтобы продлить очарование этого утра, но Катя его сама опередила:

- Хочешь чаю?

- Я не люблю чай, - скривил губы Дима.

- Да ладно. Согреемся, - улыбнулась Катя и ненадолго скрылась в глубине дома.

         Дима поёжился от холода и присел за столик, стоявший на веранде.

Катя выпорхнула из дома,  и, казалось, с особой осторожностью, поставила на стол две небольшие чайные чашечки с золотистыми узорами. Затем девушка принесла изящные позолоченные ложечки и фарфоровую сахарницу.  Последний поход Катя завершила принесением заварочного чайника и кипятка. Девушка улыбнулась, глубоко вздохнула, будто на секунду задумавшись, и всё так же аккуратно, даже с какой-то нежностью, разлила заварку насыщенного солнечно-оранжевого цвета из небольшого чайничка. Добавила кипятка.

- А печенье у тебя есть? – смущённо улыбнулся Дима.

- Оно перебьёт вкус, - с этими словами Катя, взяла в руки чашку и вперила глаза в поднимающийся от напитка пар.

         Дима поступил также. Горячая чашка слегка обжигала пальцы. Пар поднимался с поверхности чая, извиваясь причудливыми формами и растворяясь затем в воздухе. Солнце пробивалось сквозь пар ровными лучами. Такой танец получившей вдруг возможность взлететь воды действительно завораживал. Дима проследил за ним взглядом и наткнулся на взгляд Кати.

         Она редко так откровенно смотрела. Обычно она скрывала взгляд, отворачивалась, как только их глаза встречались. Но сейчас она смотрела и загадочно улыбалась, будто ждала, пока Дима приоткроет какую-то тайну. В её глазах играло солнце, ныряя в тёмные кратеры радужки и чуть подсвечивая её по краям. Мальчику этого было достаточно для того, чтобы чувствовать себя счастливым: просто смотреть, не отводя глаз.

         Возникшая вокруг тишина, прерывающаяся лишь редкими звуками просыпающейся природы, придавала чаепитию особую чудаковатость. Но вот Катя отвела глаза, поставила чашку, зачерпнула ложечкой сахара и окунула её в чай. Стала мешать по кругу, стараясь не касаться ложкой чашки, дабы не нарушить звоном идиллию тишины.  Чаинки закружились в танце с белыми кристалликами сахара, повинуясь движениям ложечки.

         Дима улыбнулся, и, повторив процедуру, сделал глоток чая, закрыл глаза, наслаждаясь терпким вкусом. Катя тоже поднесла чашку к губам и, сначала аккуратно попробовав губами температуру, окунулась в круговорот вкуса.

         Так они пили чай в абсолютной тишине, наслаждаясь солнцем, этим удивительным ароматом чая, танцем чаинок и узорами пара.

- Кать, может, сыграешь что-нибудь?, - выдохнул Дима, допив чай и понимая, что ситуация снова из необыкновенной становится неловкой.

- Ты чего? – удивилась Катя, - такая рань… да ты и классику не любил никогда…

- Ну и что такого? Это же так необычно – звуки фортепиано на рассвете.

- Но всё же проснутся!

- Ну, ты тихонечко… - попросил Дима.

Катя в улыбке закусила нижнюю губу, потом пожала плечами и, пройдя в застеклённую часть веранды,  села на табуретку перед фортепиано. Немного подумав, девушка заиграла арию Баха «Воздух» из оркестровой сюиты ре-мажор, переложенную для фортепиано.  Стройные высокие гармоничные звуки как нельзя больше подходили к прохладному, чистому утру. Тонкими пальчиками Катя скользила по чёрно-белым клавишам и босой ножкой жала на позолоченную педальку. Во всём была непередаваемая девичья изящность, неотшлифованная, не навязчивая, но искренняя и по-настоящему грациозная: в изгибе спины, в линиях ключиц, в лёгких взмахах рук, в золотистых прядях волос, в самой мелодии.

Дима всегда считал, что классическая музыка скучна и однообразна, но сейчас внимал каждой ноте и растворялся в звуках. Величественная ария будто была соткана из переливающихся лучей света. Дима отождествлял её то с высоким куполом лазурного неба, то с чистотой и прохладой утреннего воздуха, то с самой Катей, а в особо минорные моменты с невозможностью целовать её в пухлые розовые губки. И на душе было и тоскливо, и радостно, и вдохновенно. Если бы Дима был поэтом, он бы обязательно решил, что Катиными руками говорит его муза. Но поэтом он не был, поэтому просто наслаждался чудесными звуками. Это было действительно необычно, в полной тишине эта музыка как будто будила лёгкими поцелуями ещё не до конца проснувшийся мир.

- Что это? – спросил Дима.

- Бах, Иоганн Себастьян, ария «Воздух», - тихо ответила Катя, не прекращая играть.

- Бах, Воздух, - шёпотом повторил Дима, и добавил громче – очень красивая. И так вторит утру.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (20 голосов, средний бал: 3,90 из 5)
Загрузка...