Сировский Евгений

Сировский Е.А. фото. роман Синдром КорсаковаСколько себя помню, я всегда был человеком увлекающимся. Меня привлекало создание чего-то нового в процессе творчества.

As far as I remember myself - I have always been a person devoted to something. Making something new and vivid is what attracts me in the process of creation. In the process of novelism...


Фантастический роман "Синдром Корсакова"

синопсис

Роман «Синдром Корсакова» можно отнести к жанру фантастического боевика. Действие первой части разворачивается в России, в 2066 году. Главный герой -  культуролог, по имени Арсений Кляйн, будучи не довольным реалиями настоящего, обнаруживает, что когда-то сам намеренно исторгнул из памяти чувства, необходимые ему, чтобы окончательно не погрузиться в безумие. Напряжение нарастает: герой сталкивается с предательством близкой подруги, бесследно исчезает его коллега по работе, разыскиваемый полицией знакомый по прошлому пытается вытянуть из него информацию, преследуя собственные грязные цели. Арсения убеждают, что он и есть главный виновник положения. Так, достигнув апогея, сложившаяся ситуация стремится к разрешению. Застигнутый врасплох в доме, который - как ему кажется - хранит ключ к возрождению, он решается на очередной отчаянный шаг, но его убивают. Однако явившийся ему в процессе погони, старец Васария посылает видения. Первое - пробуждает в нем жажду к получению действительных знаний. Второе - заставляет тосковать о невозможности сделать для близкого человека хоть что-то. С посылаемым ему третьим видением (в течение нескольких мгновений перед смертью) он «проживает» полноценную жизнь, иносказательно сталкиваясь с теми же (но иными по форме) эмоционально значимыми для него ситуациями, что и в уходящей жизни. Вторая часть произведения повествует как раз об этой жизни - хотя напрямую это и не указывается. Здесь Курата Дзигоро - парень, попавший из Японии в Китай в 60е годы двадцатого столетия, умирающий от «атомной чумы» - оказывается в полуразрушенном синтоистском храме, где его исцеляет настоятель, он же Васария. Год для него проходит в относительной безмятежности и под защитой настоятеля: Дзигоро обучается медитации, боевому искусству и лазает по горам в поисках лекарственных трав. Подробно описывается внутренний мир переживаний избавившегося от смертельной болезни Дзигоро. С физическим здоровьем в нем просыпается и гордыня, желание обладать монополией на знания, передаваемые настоятелем. Серьезному испытанию подвергается также и доверие к его спасителю. Дзигоро знакомится с лесником, с начала Японо-Китайской войны сопротивляющимся демону. Демон Асмодей - еще со времени детства Дзигоро - проникающий в сознание окружающих его людей, но только не в его - подбирается теперь и к Васарии. В горах появляются грузовики хунвейбинов, вершащих суд над настоятелем. Отомстив небольшому отряду красных гвардейцев, Дзигоро и лесник уходят из обжитых мест. Лесник поначалу держит от Дзигоро в тайне, испытывая его, последнюю волю настоятеля: передать кинжал со скрытой в нем шифровкой человеку из далекой деревни. По пути оба оказываются в плену у черных носу - воинов с юга, занимающихся грабежами. Дзигоро и лесник спасаются бегством от воинов, следуя по подвластной тем территории с отравленными источниками воды - что очень затрудняет путь. Приблизившись к цели путешествия, они понимают, что шифровку передавать уже некому: нужный им человек несколько дней назад был насмерть замучен хунвейбинами. Вместе с тем, лесник уже не в силах оказывать сопротивление воле демона и просит Дзигоро его избавить от страданий. В ходе сражения Дзигоро с демоном, тот уносится прочь в виде вихря, превращающегося в огромную гадюку. В финале второй части произведения главный герой решает удалиться в горы, чтобы какое-то время побыть вдалеке от мира людей. Сознание главного героя первой части Арсения Кляйна – равно, как и его ипостаси Курата Дзигоро из части второй – в той или иной форме подвергается воздействию со стороны заинтересованных лиц, прошедших необходимую для этого подготовку. В этих условиях каждый вынужден находить свой способ выживания, сохранение ощущение реальности и доверия к любимым людям. Каждый из героев по-своему отвечает на вопрос: что такое счастье и достижимо ли оно. Судьбы Арсения и Дзигоро перекликаются, и какая же из них на самом деле предшествует другой – неизвестно.

отрывок

За ярким видением последовал оглушительный свист. Свист, заполняющий собой все вокруг и каждую частицу его тела. Такой, что волосы на голове зашевелились, и было невозможно понять: растворяется ли в нем этот звук, или это сам Дзигоро начинает в него превращаться, становясь чистой материей. Он пытался закрыть глаза, отвернуться. Однако жемчужная пелена уже готова была сомкнуться над ним. Он рванулся вперед, из последних сил сбрасывая с себя вязкую паутину сна, ночного кошмара, карабкаясь вверх по узкой тропе. И был вознагражден: бирюзовое пламя небес сразу же отступило. Между тем, тропинка, укутанная длинными космами редкой травы, привела Дзигоро к подножию холма на чернеющем фоне уходящих ввысь скал. В вышине коротко блеснуло красное кольцо огня и тут же рассеялось как дым - словно почудилось... Внезапная острая боль пронзила голову, ему даже показалось, что он ослеп. Что за напасть? Он вспомнил легенду о том, что после победы над наследником Шэнь-нуна - великаном-колдуном Чи Ю, его голову и тело погребли в двух отдельных курганах, дабы он не возродился вновь. В те древние времена у окрестных жителей было принято задабривать духов, принося им жертвы над этими курганами. Совершающие обряд наблюдали, как кровавый туман поднимается в небо - это означало, что гнев Чи Ю не прошел... Что, если культ возродился? И сейчас жрецы поднимут его на остриях копий... Ну, что за предательская ассоциация?! Нет уже там ни звездного пламени, ни дыма, ни красного огня. Проморгавшись, Дзигоро напряженно вгляделся ввысь и ничего странного не заметил. Больное воображение? Однако не прошло и минуты как пламя разгорелось снова - и уже не пугающее кроваво-красное - оно пронзило тьму приветливым и ровным оранжевым лучом. И тогда Дзигоро, не желая на сей раз упустить источник этого света, устремился вверх, не чувствуя под собой окоченевших ног. Ползком, а когда и отталкиваясь от тонких и гибких стволов, или же хватаясь за колючие скользкие ветки, преодолел он ступенчатый склон и уже совсем скоро стоял на каменистой вершине. Он чувствовал, что согрелся. Сердце забилось с новой силой, когда он шагнул между двух почерневших от времени столбов, поверху соединенных двумя перекладинами. Такие ритуальные врата без створок назывались в Японии «птичий насест». Впереди в нише между скалами темнела старая постройка, покрытая двускатной крышей и с приподнятым полом. - Едва тебя не убил! - произнес кто-то звучным голосом и без какого-либо намека на сожаление. На Дзигоро внимательными, слегка насмешливыми глазами смотрел довольно худой... нет, у него не повернулся бы язык назвать этого пожилого человека с идеально прямой спиной стариком. Он держал странный керосиновый фонарь с зеркалом, отражающим оранжевый свет, ровным потоком выливающийся из-за лампового стекла. Дзигоро поклонился, как того требовали правила приличия и представился. Человек, в который раз улыбнулся и кивнул. И исчез, обернувшись к дому под скалой - лишь где-то справа призывно мелькнул оранжевый луч, выхвативший край веранды и серые, уходящие вверх камни. Дзигоро последовал за ним и уселся на веранде. Как пробку вытянув распухшие ступни из промокших насквозь ботинок, он с наслаждением пошевелил пальцами ног. А затем, минуя просторный зал, прошел в дом. Ему пришлось встать на четвереньки, чтобы пролезть в крошечную комнату в глубине этого дома из старого почерневшего дерева. Поднявшись с колен, он смутился: со стены напротив прямо на него печально и вместе с тем задумчиво глядел сам Будда. Грубый его портрет был написан на пожелтевшей бумаге. Тонкими, уверенными линиями черной туши он был изображен сильно состарившимся, с морщинами на лбу в три волнистых ряда и точечным - словно небритым, подбородком, неимоверно длинными мочками ушей и высокой макушкой. В обеих руках он бережно держал едва намеченный цветок. Несмотря на всю невзыскательность портрета, именно выражение его глаз не могло оставить равнодушным Дзигоро. Он вдруг почувствовал... стыд? Портрет «Будда, держащий Божественный цветок» символизировал невозможность передачи учения словами. Обернувшись к входу, Дзигоро вздрогнул: не было слышно, как в комнату зашел хозяин. Он протянул широкий ковш для омовения рук, до половины заполненный горячей водой с набухшими и колышущимися, как крылья ската на донышке, белыми хлопчатобумажными салфетками. На небольшом деревянном подносе были предложены вкуснейшие ломтики вяленой рыбы, - на которые гость, разумеется, набросился в первую очередь. И только потом, без спешки, зажевал сладким клубнем вареного картофеля. В багровом отблеске очага хозяин молча показал ему продолговатую емкость из окрашенной глины с пригоршней скрученных чайных листьев, темных по краям. Прикрыв глаза, Дзигоро вдыхал терпкий бодрящий аромат, а вода тем временем уже шумела в чугунке, как ветер в соснах. Хозяин потирал глиняный бочок заварочного чайника, уморительно и уютно просил его проснуться, а затем из высоко поднятого чугунка в его отверстие низвергался, окруженный клубами пара как водопад, точный поток горячей воды. Дзигоро держал в ладонях дымящуюся чашку, и разливающееся от кончиков пальцев тепло наполняло его забытым ощущением бодрящей силы и неземным спокойствием. Убаюканный теплом, он уже было начал дремать над чашкой, но заставил себя встрепенуться и взглянул на хозяина. Он еще должен поведать, что привело его в эти края. Хотя бы в нескольких словах рассказать о том, как в 1963 году - то есть пять лет тому назад, когда руководители их стран пытались наладить дружеские отношения, его в составе небольшой группы студентов-филологов отправили на материк изучать китайский фольклор. Но настроения изменились, грянула Великая Чистка и их не успели отозвать обратно, либо же попросту забыли. Хозяин молчал, и, казалось, даже на него не глядя, видел всего насквозь. Все его мысли, чувства за последнее время. Слова и образы путались в голове, Дзигоро невпопад вспоминал вдруг какие-то незначительные, по его мнению, и полузабытые эпизоды из прошлого. Силуэт хозяина пропадал в клубящемся молочном дыме очага, и Дзигоро понимал, что слова бесполезны и ничего здесь толком не значат, не изменят. Он оборвал себя на полуслове, и хозяин долил ему в чашку свежего чая цвета прозрачной грушевой зелени. Дзигоро украдкой взглянул на хозяина и… оробел. Тонкое и вместе с тем суровое его лицо казалось вырезанным из дерева. А выражение глаз было в точности как у Будды на старом портрете. Дом, в который той ночью привели ноги умирающего путника, оказался древним, заброшенным чаньским храмом, а нынешний его хозяин - покинутый монахами настоятель.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (7 голосов, средний бал: 2,43 из 5)

Загрузка...